Часть 7. Мэри

Джеф не сразу сообразил, почему лицо Мэри кажется ему таким знакомым. Секунд десять он совершенно неприлично таращился на девушку, пытаясь вспомнить, где уже видел эти широко расставленные карие глаза с густыми ресницами, красиво очерченный рот, нос с едва заметной горбинкой, выразительную линию бровей… А потом Мэри быстрым движением убрала за ухо непослушную прядь, и Джефа осенило: перед ним стояла хрупкая, женственная и очень симпатичная копия Майкла. — Так ты жива! — воскликнул он. — Ачи держат тебя в плену? — Конечно, нет, — спокойно ответила Мэри. — Не волнуйтесь, мистер Уоллис, я вам всё объясню. Только поднимемся в дом: здесь становится слишком жарко. И, взяв Джефа за руку, Мэри решительно потянула его за собой. С пляжа вверх по склону горы вела узкая тропка, петляющая среди камней. Было заметно, что, несмотря на крутизну, пользуются ею часто: похоже, так же, как на острове Чиля, далеко не все подданные Большого Босса имели право летать. Жар полуденного Астериона, и впрямь, вскоре сделался нестерпимым. Ачи попрятались в укрытия — маленькие пещеры, входы в которые можно было видеть на каждой террасе. В этом Джеф был с ачами полностью согласен, он и сам с удовольствием забился бы куда-нибудь в тень. К счастью, жилище Мэри находилось не слишком высоко. Добравшись до третьего «этажа», девушка свернула с тропы, прошла по узкому каменному парапету вдоль подтопленной ниши, заросшей высокими злаками, мимо бассейна с мелкой рыбёшкой, через рыхлые земляные насыпи, на которых зеленели пучки какой-то ботвы, и наконец, остановилась перед щелью в стене: — Вот мы и на месте. Заходите. Чтобы сделать это, пришлось пригнуться. Джеф ожидал увидеть внутри пещерки неопрятное ачье гнездо, но едва глаза его привыкли к полумраку, он разглядел самое обычное человеческое жилище, чистое, скромно обставленное, похожее на кельи поселенцев Гондолина. Дальний угол отгораживала занавеска: похоже, за ней пряталась кровать. Пара низких плетёных стульев у стены, сундук, ящик с растопкой… Мэри сняла с крюка над очагом жестяной котелок. — Чай будете? Настоящий, — и тут же, чуть смутившись, добавила: — Не с Земли, конечно: просто у меня на террасе растёт куст камелии. — Ты сама выращиваешь чай? — удивился Джеф. Мэри с гордостью кивнула: — Да. Я выращиваю для себя всё, что нужно: и картошку, и рис… Рассветное Пламя разрешил мне устроить огород, а Марио привёз семена. Но думаю, это не очень интересно… Так хотите чаю или лучше холодной воды? Джеф невольно улыбнулся: попытки Мэри изображать любезную хозяйку выглядели мило, но неуклюже. — Может, перейдём «на ты»? — предложил он. — Для «вы» я пока ещё недостаточно стар. Щёки Мэри покрылись румянцем. — Если вам… Если тебе так удобнее… Джеффри… — Просто Джеф. — Джеф, надеюсь, вам… тебе понятно, почему огнекрылому народу не слишком нравится соседство с людьми? — Огнекрылые — это ачи? — Глупое имя, не имеющее ничего общего с действительностью. Сами они, когда обозначают себе подобных, показывают яркое отражение солнца на крыле, потому я зову их «огнекрылыми». И это справедливо, ведь вся их жизнь так или иначе связана с солнцем и огнём. — Хорошо-хорошо, пусть будут огнекрылые. Что ты хотела мне о них рассказать? — Люди изрядно осложнили им жизнь. Огнекрылым приходится каждое утро собираться вокруг замков, чтобы отражать и рассеивать излучение, которым люди «поливают» ближайшие острова. Если этого не делать, птенцы и не имеющие зеркальных перьев слуги могут погибнуть. — Почему бы ачам не селиться подальше от замков? — Не получается. В Поднебесье слишком мало земли, а земли, пригодной для гнездования, и того меньше. На острове Рассветного Пламени живёт пять десятков огнекрылых с зеркальным оперением и почти четыре сотни белопёрых слуг. Чтобы прокормить такую ораву, ярчайший посылает своих добытчиков на маленькие островки. Некоторые из них имеют собственные источники пресной воды, другие — полностью зависят от поставок с главного острова… Но все они находятся в опасности из-за действия излучателей. — Почему тогда добытчики соглашаются на эту работу? — Она считается почётной. Добытчик имеет право серебрить не только подкрылок, но и внешнюю часть крыла. Он должен каждый день поставлять главному острову провизию и на рассвете являться к ближайшему замку, но в остальном живет, как считает нужным. На остров вместе с ним отправляются его личные слуги, женщины, он даже птенцов может завести. На главном острове такой свободой обладает только ярчайший. — Феодализм, значит? Ну-ну. Хорошо хоть, не примитивное рабство. — Может, и феодализм, но суть дела от этого не меняется. Люди явились в Поднебесье незваными и ради развлечения вредят его жителям. Огнекрылые рады бы уничтожить опасность, но, на наше счастье, не знают, как. Представляешь, многие из них до сих пор уверены, что люди зарождаются внутри скалы, а потом вылупляются из неё через трещины. — То есть они не догадываются про лифт? — Пока нет. Паломники и туристы всегда прибывают на Парадиз под покровом ночи, огнекрылые в это время уже спят. Кроме того, все приборы, управляющие лифтом, находятся на орбите, а значит, он не «фонит». — А разрушить «фонящие» излучением постройки из синтекамня ачи не могут. Так? — Иногда и рушить необязательно. Ты знаешь, что замок Химедзи недавно закрылся на ремонт? — Слышал краем уха. Вроде бы, плановая реставрация. — Ничего подобного. У них прямо во время службы купол над смотровой площадкой дал трещину. О причинах аварии, конечно, никто трудникам не расскажет, но Марио видел повреждения с воздуха. Он считает, поломка произошла из-за термического напряжения. Так что утверждать, будто люди в замках находятся в полной безопасности, уже нельзя. Джеф усмехнулся. — Не вижу, почему меня должны беспокоить судьбы туристов ЕГЦ. Если честно, с некоторых пор моя собственная безопасность волнует меня куда больше. По милости какой-то гондолинской дряни ачи сегодня могли сожрать меня прямо на куполе. Но не сделали этого. Зачем я им понадобился? Или может, не им, а тебе? Ты спокойно расхаживаешь по острову ачей, даже командуешь его жителями… Мэри разочарованно вздохнула: — Это совсем не так. Я объясню… — Постой. Ты послала ачей за мной, и они исполнили твой приказ. Балабол разговаривал со мной твоим голосом. Разве нет? — Огнекрылые выполняют приказы лишь одного существа — своего ярчайшего. Рассветное Пламя умнее многих и, похоже, знает, что люди вовсе не зарождаются внутри горы. Он поручил своим подданным поймать и принести ему человека, чтобы выяснить, что мы за существа. — И этим человеком оказался я, — сделал вывод Джеф. — Или нет? Ну конечно же, первой была ты! И ты по-прежнему утверждаешь, что тебя не удерживают здесь насильно? — Не удерживают. Я сама захотела жить среди огнекрылых. Сейчас расскажу, как это вышло. В первый раз я приехала на Парадиз, чтобы отдохнуть и развлечься. Так делают почти все, кто покупает туры у ЕГЦ. Наша группа считалась паломнической, но на самом деле в ней желающих полюбоваться красивыми радугами было гораздо больше, чем настоящих верующих. И я была такой же, пока не увидела Парадиз. Он… поразил меня до глубины души. Джеф с сомнением покосился по сторонам и пожал плечами. Ничего поразительного в желтовато-сером ракушечнике, из которого были сложены стены пещерки, на его взгляд, не наблюдалось. «Всё понятно: была восхищена красотой природы, внезапно уверовала, решила посвятить жизнь служению Господу, — мрачно подумал он. — Очередная религиозная фанатичка. Только этого мне не доставало». А Мэри спокойно продолжала рассказывать: — Только не надо думать, что меня вдруг осенила Божественная благодать. Вовсе нет. Всё проще. Церковные планеты свободны от излучателей. По крайней мере, мне так казалось, пока я не познакомилась поближе с жизнью Парадиза. Города Земли, да я думаю, и других светских планет, напичканы излучателями вроде тех, что каждый день собирают ачей к утренней службе. Обычно их маскируют под видеокамеры служб безопасности: именно такие стоят в каждом торговом центре. На самом деле, ничего они не записывают, а только время от времени транслируют специальные аудиозаписи, но так, что никто этого не замечает: громкость их не превышает фонового шума и часто перекрывается музыкой или звуковой рекламой. Информация не осознаётся, но усваивается мозгом. Так людям незаметно внушают, как себя вести. В торговых центрах, например, подталкивают делать покупки. Я знаю об этом только потому, что мой отец занимается настройкой излучателей для торговой сети Тэст оф Гэлекси. Но подобные «камеры» висят не только в магазинах, они есть в больницах, в зданиях общественных организаций, в учебных заведениях… Нашим поведением, решениями, желаниями давно управляют, а мы ничего не замечаем. А может, управляют и здоровьем? И продолжительностью жизни? Зная, где и как искать управляющие камеры, я всегда старалась избегать их. И скажу прямо: это почти невозможно. Нет этой гадости только на планетах, принадлежащих ЕГЦ, да ещё в нескольких привилегированных мирах. Так вот, в Гондолине я за недельный тур не нашла внутри замка ни одной «камеры»! О тех, что находятся снаружи, я тогда ещё не догадывалась. И решила остаться на Парадизе навсегда. «Неделя на Парадизе, причём в Гондолине, по стоимости тянет на мой годовой заработок. Хм, а семья этой Мэри не из бедных, — подумал Джеф. — Впрочем, неудивительно. Фирма, занимающаяся установкой и наладкой такой интересной аппаратуры, наверняка пачками стрижёт кредиты с крупнейших галактических корпораций и не заинтересована, чтобы её инженеры и техники подрабатывали на стороне». Мэри, как видно, приняла молчание Джефа за осуждение и поспешила пояснить: — Да, можно считать, что я струсила, сбежала от своих страхов в безопасное место. В принципе, так и было: вернувшись на Землю, я пошла в ближайший храм ЕГЦ и попросилась в трудники на Парадиз. Родные мои были возмущены, когда получили официальное уведомление от ЕГЦ, они подумали, что меня заманили в общину принуждением или обманом. Но это не так, я сделала выбор сама, и не жалею о нём. «Реакция родни предсказуема, — подумал Джеф. — Вступи моя дочь в религиозную секту, я бы тоже не пришёл в восторг. И попытался бы вернуть её оттуда как можно скорее. Только похоже, что в ЕГЦ попало, то пропало». Вслух же он сказал: — С Парадизом понятно. А как тебя занесло к ачам? — На остров огнекрылых я попала не сразу. Сперва просто работала в замке горничной. Всю первую неделю я наблюдала за огнекрылыми по утрам и даже не догадывалась, зачем «ангелы» слетаются к храму. Но однажды во время службы я выглянула в кухонное окно и увидела, как трудник настраивает излучатель. Вот тогда-то всё встало на свои места. Мне искренне жаль огнекрылых, ведь они, в отличие от людей, чувствуют, что излучение причиняет им вред, и пытаются сопротивляться. — С чего ты взяла, что ачи именно сопротивляются, а не прилетают к замкам потусить, как люди — в ночной клуб? — Почувствовала, — ответила Мэри серьёзно. — Достаточно понаблюдать за происходящим во время утренних служб чуть дольше пары дней, чтобы заметить это. Я заметила, и даже выяснила причину. И решила, что огнекрылым нужно помочь. Сперва мне казалось, что достаточно рассказывать приезжающим на Парадиз правду об «ангелах», чтобы люди поняли, что происходит, и перестали поддерживать обман кредитами. Но выяснилось, что даже это сделать непросто. Курировать группы меня не ставили, а горничным и работникам трапезной запрещено болтать с гостями. И другие трудницы меня не поддерживали: одни боялись штрафов, другим было безразлично, как именно «ангелов» заставляют участвовать в развлечениях людей. Теперь я думаю, что даже если бы мне удалось кому-нибудь рассказать о камерах, туристы отреагировали бы точно так же. А тогда я решила: раз люди не хотят ничего делать для исправления ситуации, попробую поговорить с самими огнекрылыми. И в этом мне неожиданно согласилась помочь сестра Катарина. Светская профессия Кати — инженер сетей беспроводной связи. В храм она попала случайно, только потому, что из любопытства исследовала сигналы, которыми огнекрылые обмениваются между собой. Её поймали, оштрафовали за попытку вывоза незаконных записей и оставили в замке отрабатывать штраф. Но пообещали списать долг, если она предложит действенный способ приманивать «ангелов» во время служб. Дело в том, что раньше огнекрылые прилетали не всегда, а если и прилетали, то кружили над замками далеко не так плотно и красиво. К сожалению, Кати многое успела выяснить про их сигналы и особенности восприятия. Она выполнила требования храма, именно благодаря её работе туристам гарантировано ежедневное утреннее шоу. Но домой такого ценного изобретателя, конечно же, не отпустили с планеты: заставили принять постриг и остаться на Парадизе. В других четырёх замках теперь тоже стоят излучатели, настроенные Кати. — Не слишком честно со стороны храма, но вполне ожидаемо. Я бы на месте Кати незаметно испортил систему, а сам сделал невинные глаза: ах, сломалось, а что раньше работало — случайность, совпадение… Мэри печально улыбнулась: — Ты видел колодец под кабинетом охранной службы Гондолина? Недовольные и непослушные очень быстро отправляются туда, кормить рапанов. Кати предпочла остаться в живых. И это хорошо, её помощь была просто бесценна: Кати научила меня основным световым сигналам огнекрылых и представила отцу Илии в качестве своей помощницы. Возможность не принуждать «ангелов» участвовать в службах, а заключить с ними честную сделку рассматривалась ещё до моего приезда. Я же добровольно изъявила желание стать контактёром. Если всё получится, людям не придется больше приезжать на Парадиз по ночам и прятаться за синтекамнем и огнеупорными стёклами. А огнекрылым не нужно будет, рискуя жизнью, защищать свои острова от вредного излучения. — То есть без тебя реализовать этот проект не могли? Почему? — К сожалению, общаться с огнекрылыми сложно: большинство из них почти не различают слов в человеческой речи, а люди не видят даже половины подаваемых ими сигналов. В качестве контактёров требуются люди, обладающие высокой наблюдательностью, хорошей зрительной памятью и некоторыми особенностями биополя, которые вызывают у огнекрылых симпатию. До недавнего времени таких на Парадизе было всего четверо: отец Илия, Кати, Марио и я. Вот теперь тебя нашли. «Ага, то есть до приезда Мэри просто не было желающих свести близкое знакомство с ачами, — отметил в мыслях Джеф. — Кати не из тех, кто согласится провести остаток жизни на необитаемом острове, в обществе опасных птиц. Я уж молчу про Илию с его маникюром и холёной бородкой». А потом до него дошёл смысл последней фразы. — Стоп-стоп! То есть меня нарочно, в качестве проверки на «симпатию огнекрылых» заперли на крыше? — Прости, — ответила Мэри совершенно спокойно, без тени раскаяния в голосе, — думаю, это было необходимо. Иначе невозможно выяснить в точности, кто подходит, а кто — нет. Я тоже в первый раз не была уверена, что всё пройдёт успешно. Марио привёз меня ночью на остров Рассветного Пламени и оставил одну. Джеф настороженно покосился на девушку. Та поспешила заверить его: — О, в этом не было ничего особо опасного. «Вот чёрт, — подумал Джеф. — Джей прав, она сумасшедшая». А вслух сказал: — Зачем тебе всё это? Нет, я согласен, что из Гондолина надо убираться при первой же возможности. Но не к ачам же. Когда и как ты собираешься вернуться к нормальным людям? — Никогда и никак, — серьёзно ответила Мэри. — Наоборот, я надеюсь, что так называемые нормальные люди пересмотрят проект «Парадиз» и перестанут вмешиваться в жизнь обитателей Поднебесья. В том числе — в мою. — Думаешь, храмовые дельцы откажутся от такой выгодной кормушки? — Думаю, что можно организовать всё не менее выгодно, но без вреда для жителей планеты. Нам повезло, что Рассветное Пламя такой предприимчивый и любопытный, далеко не все правители огнекрылых обладают этими качествами в нужной мере. Мы уже многого достигли: пятеро ярчайших, во владениях которых находятся замки людей, готовы прибыть на остров Рассветного Пламени для переговоров. А отец Илия составил общие для всех замков рекомендации к проведению утренних служб и добился их одобрения верховным патриархом. Но из-за дурацких выборов в Гондолине переговоры с огнекрылыми могут сорваться. Майкл до сих пор думает, что меня надо срочно отсюда забирать. Если он станет новым настоятелем, то непременно сделает это и отправит меня домой, на Землю. А заменить меня на переговорах некем: отец Илия, скорее всего, в ближайшее время получит повышение в чине; Марио наш связной, он должен свободно перемещаться между островами; Кати единственная, кто хоть как-то ладит с братом Эндрю, без неё у нас могут возникнуть проблемы со службой безопасности ЕГЦ. А взять и научить светознакам кого-нибудь из трудников недостаточно: огнекрылые вспыльчивы и далеко не с каждого станут терпеть рядом с собой. Уже было несколько попыток познакомить с огнекрылыми новых людей, и всякий раз они заканчивались плохо. Но не только отец Илия ищет подходящих контактёров, Рассветное Пламя тоже делает это. Когда Радужный Хвост сообщил, что нашёл бескрылого, понимающего светознаки, я сразу же подумала, что надо послать этому человеку сообщение, предупредить о том, как правильно вести себя, чтобы его не убили по недоразумению. К сожалению, Хвост не сумел повторить все мои слова разборчиво, но он нашёл выход: привел к нам Полуденного Ветра с Тучкой. Они оба очень талантливы. А потом огнекрылые почти две недели высматривали тебя. Я уже перестала ждать, думала, Хвост ошибся… «Так вот оно что, — подумал Джеф. — Значит, Кусака вспомнил, что видел меня на острове, и Чиль с Балаболом вполне сносно со мной общались. Таланты-самородки, блин горелый… Только Чиль, как видно, службе на острове Босса предпочитает вольную жизнь добытчика жратвы. А вот Балабола заставили переселиться на главный остров, и похоже, благодаря этой его одарённости сильно повысили в звании. А Катарина, мне кажется, ведёт в Гондолине какую-то свою мутную игру. Действительно ли происшествие с Тимом — несчастный случай? Или результат неудачной проверки? А может, он чем-то помешал самой Кати? В любом случае, приятно сознавать, что между мной и этой ядовитой жабой около ста километров солёной воды. Мэри, кстати, тоже не такой безобидный цветочек, каким прикидывается. Она кое-что скрывает. Интересно, зачем?» А вслух он сказал: — Могу я задать тебе один вопрос? — Спрашивай, конечно. Если это не очень личное… — Как раз личное, и даже очень. Если переговоры между храмом и ачами пройдут успешно, что получишь ты? Теперь настал черёд Мэри удивляться. — Я? — переспросила она в недоумении.— Мне ничего не нужно. — Э, нет, милая, так не бывает. Все мы хоть чего-нибудь, да хотим. Ты, молодая симпатичная девчонка, сбежала от родных в секту, и твой брат готов землю носом рыть, чтобы вернуть тебя назад. Родители твои — точно не какие-нибудь нищие голодранцы, наверняка жить в их доме было гораздо приятнее, чем горбатиться в Гондолине, и уж тем более — торчать в одиночку на диком острове. Что ты натворила? Почему скрываешься? Мэри не смутилась, не испугалась. Она по-прежнему смотрела на Джефа спокойно и чуть грустно. — Не веришь, что кто-то может делать другим добро, ничего не желая для себя? — Не верю. Времена не те. — Зря. Я на самом деле хочу, чтобы все жили лучше, и люди, и другие существа, а самой мне будет довольно, если меня просто оставят в покое. — Ну хорошо, предположим, всё так и есть. Рассказанное тобой настолько глупо, что может быть правдой. Но я по-прежнему не понимаю, причём здесь я. Ты выбрала такую жизнь сама. Но меня-то никто не спрашивал, хочу ли я навсегда застрять на Парадизе и жить среди птиц. Что я получу, если буду участвовать в ваших делах с ачами? — Свободу жить так, как тебе нравится. — Мне нравилось — дома, на Тулиане! — воскликнул Джеф. — До того, как я вляпался в Парадиз, у меня всё было в порядке! И тут же замолк, почувствовав фальшь в собственных словах Мэри ответила со вздохом: — Как хочешь. Вернуть тебя на Тулиану я не в силах, но могу попросить Рассветное Пламя, чтобы огнекрылые отнесли тебя обратно в Гондолин. Не зная, что ответить, Джеф вскочил на ноги и кинулся к выходу из пещеры. Снаружи воздух дрожал от зноя. Джеф перешагнул через грядки, сел на нагретый солнцем парапет и уставился в пустоту. Горячий ветерок гулял по террасам, едва заметно покачивал рисовые колосья и заросли тростника. Внизу, под обрывом, мягко вздыхал прибой. А дальше — во все стороны, на сколько хватало глаз — расстилалась лишь прозрачная, сине-зелёная морская гладь, сходящаяся у горизонта с раскалённым бледно-синим небом. «Да уж, свобода, — думал Джеф, рассеянным взглядом скользя по волнам. — Дальше некуда. Если Бог существует, у Него весьма странное чувство юмора».