Intro

Пустынный город красного песка. Красные здания, алые крыши, тротуары красноватого оттенка. Весь город будто пропитан этим удушающим цветом. На клумбах растут красные маки и тюльпаны, розы и гвоздики. Всё красное, красное, ничего кроме красного. Казалось бы, этот цвет избыточен для вас, он вызывает тревогу, внушает чувство опасности. Однако, как бы то ни было, ни в одном из четырёх городов вам от него не скрыться. Этот цвет будет преследовать вас, и вы получите уникальную возможность прочувствовать все его проявления, от самого нежного цвета, до самого насыщенного, от наиболее светлого, до самого тёмного. Политика городов регламентирует каждый ваш шаг, не даёт вам практически никакой свободы выбора. Автомобиль вы можете купить только красный, благо, выбор оттенка всё же за вами, от практически белого до почти чёрного, проходя через всю красную палитру. Макияж – красные и розовые тона, краска для волос: или натуральные цвета, или оттенки красного, ничего лишнего, никаких отступлений от правил. Жителям не по себе, каждому здесь не по себе. Все хотят скрыться, уйти из этого удушающего красного котла, только вот есть ли у него выход? Сможет ли кто-то покинуть города? Что ж, сейчас не об этом, негоже обсуждать такие несуразицы. Рабочая форма красная. Ты ходишь в офис, носи бордовый, работаешь в сфере обслуживания – неоново-красный, медицина – приглушённый кирпичный и далее, далее, далее. Полки магазинов завалены всевозможной продукцией. Вся она красная от сахара до молока. Вы когда-нибудь пробовали красное молоко? Нет? Вот и не стоит. Не рискуйте, не надо, не имеет оно ничего общего с тем, к чему вы привыкли. Ты работаешь в картинной галерее? Стены должны быть тёмно-красными, а рамы бордово-чёрными. Но, о чудо, подсветка всё же белая, дабы не искажать цвета. Живые и яркие, и такие КРАСНЫЕ. Все эти полотна восхваляют правительство, города, саму систему, уверяют в её идеальности. Но вы когда-нибудь пытались читать искусство между строк? Искали его скрытые смыслы? Как жаль, что многим они недоступны, и какое же счастье, что недостижимы они и для правящей верхушки, что совсем не ценит искусство и не уделяет ему должного внимания. О, Боги! Будет ли этому конец? Неужели всем так и придётся задыхаться в красном плену? Но если будет свобода, где же она проявит себя в первую очередь? В восточном городе? В южном? Северном? Или, быть может, в Западном? Никто не знает, и, если быть честным, никто больше и не надеется на то, что свобода когда-либо будет достигнута на этой безжизненно-оживленной выжженной земле.