***

Есть люди, которых мы любим так, как никто другой не сможет.

Но именно с ними мы не умеем быть счастливыми.

— Всё. Груз разгрохали. Белов говорил спокойно. Почти без эмоций. Словно речь шла не о неделях подготовки, не о людях, которые теперь трупы, не о деньгах, что сгорели в песке. Пчёлкин сидел напротив, смотрел в его глаза. Всё это стало работой. Холодной, грязной, тупой. Он молчал. Встал. Вышел из офиса, захлопнул за собой дверь с таким грохотом, что по коридору прошёл глухой эхомат. У него тряслись пальцы. Он хотел убивать. Или исчезнуть. Или… Сел в «БМВ», хлопнул дверью. Сквозь стекло летел дождь — липкий, летний, мутный. Куда ехать? Домой? К чертям. Он не знал, что ищет. Не знал, чего хочет. В голове всплыла она. Как единственное решение.

***

Она жила на Пречистенке, в старом доме, там всё пахло утешением. Когда открыла — он увидел её и немного опешил. Белый шелковый халат, чуть сползающий с плеча, длинные ноги босиком по паркету, волосы собраны небрежно, губы тронуты помадой. Она была красивой. Такой, какой он никогда не называл её вслух. — Ты опять без звонка, — она чуть прищурилась. Ни злости, ни удивления.Он не ответил. Протянул руку, втянул в объятия. Она не сопротивлялась. Закрыла дверь. Витя прислонил её к стене и поцеловал резко, как будто через неё хотел вырвать из себя весь день, всё это говно, которое расползается внутри. Она расстегнула рубашку. Он тянулся к её телу, как к спасению. Они упали в кровать — без прелюдий, без слов. Пчёлкин врывался в неё резко, с надрывом, как будто она — единственное, что могло доказать, что он ещё жив.Она подстраивалась под него, стонала в шею, проводила ногтями по спине, задыхалась. Он чувствовал, как её тело дрожит. Не только от оргазма. От боли, может. От прощания. После она лежала, накрывшись простынёй до груди, а он курил, сидя у окна. За стеклом стучал ночной дождь. В комнате пахло табаком и чем-то тихим. — Я выхожу замуж, Пчёлкин, — сказала она чуть слышно, не глядя. Он замер. Медленно повернул голову. — А? — Он хороший. Надёжный. Не пьёт. Не исчезает неделями. Не приходит вот так… чтобы трахнуть и уйти дальше. — Любит тебя? — хрипло спросил он, не зная зачем. — Да, — выдохнула. Он прошёлся по комнате. Сигарета в пальцах. Хотел сказать «Останься». Но не смог. — А ты меня, да? Только вот замуж за другого. — Потому что ты не оставил мне выбора. Я тебе была нужна, когда тебе херово. Когда тебе одиноко. А когда мне плохо — тебя нет. Я просто устала ждать. — Не жди, — сказал он. — Я всё равно проебу. Она засмеялась. — Вот видишь. Даже сейчас — ты рядом, но тебя нет. — Он сел на край кровати. Коснулся её руки. Долго молчали. — Вить… я же человек, у меня чувства есть, я люблю тебя, а ты ко мне как к телу относишься, Понимаешь? Он понял. И встал. Оделся. — Вить… соври мне, пожалуйста. Один раз. Скажи, что тоже. Он обернулся. — Я… — Губы дрогнули. Но слов не вышло. Он ушёл.

***

Он не искал специально. Просто увидел в записной книжке строчку её почерком: “ЗАГС, 14-е, 11:30”. Позвонил знакомому, уточнил — всё правда. 14-е. Утро серое. Дождь. Он вышел из машины. Перешёл улицу. Встал за углом у ЗАГСа. Закурил. В 11:15 подъехала «Волга» с лентами. Она вышла из неё — в закрытом, но лёгком платье, волосы собраны, губы без помады. Она выглядела красиво. Чисто. Но взгляд её был пустым. Она шла, держась за руку мужчины в костюме — тот что-то говорил ей на ухо, но она не слушала. И вдруг — остановилась. Замерла. Увидела его. Мгновение — и побежала к нему. Быстро. Решительно. Жених окликнул, но она не обернулась. Подошла. Они встали напротив. Под дождём. На границе прошлого и будущего. — У тебя же свадьба, — тихо сказал мужчина. Она смотрела ему в глаза. Вся дрожала. И всё равно стояла. — Хочешь — отменю? — она почти не верила, что говорит это. — Что ты отменишь, а? Свадьбу, жизнь, попытку быть счастливой? — Он сжал челюсть.— Ты не понимаешь, чем всё это закончится. — Я всё понимаю, Вить. Я знаю, кто ты. Знаю, как больно с тобой. Но без тебя — не легче. — Она смотрела прямо. В него. Без истерик, без театра. — А ты знаешь, на что это будет похоже, да? — почти шёпотом. — Я не могу тебе дать того, что ты заслуживаешь. — Он опустил взгляд. — Мне нельзя к тебе. Даже если хочется до безумия. Она смотрела, не отводя взгляда. Пауза. Дождь стучал по её плечам. Она тихо добавила: — Я помню все ночи, когда мне было страшно жить. И всё, чего хотела — это услышать твой голос. — я не просила счастья, Вить, — ответила она. — Всё, что я хотела, — это ты. Не цветы, не штамп. Просто ты. Хоть немного. — Я всегда прихожу, когда поздно. — Он посмотрел на её платье. На фату, мокрую от дождя. На глаза, в которых когда-то мог бы утонуть. — Иди, — сказал он. Почти шёпотом. Она молча кивнула. И ушла. Навсегда.