Глава 26. вечеринка для тебя

После той скандальной статьи про Амари весь Хогвартс не унимался как минимум неделю. Стоило ей появиться в коридоре, как повсюду поднимались шепотки – громкие, ехидные, нарочито театральные. — Это та, которая охмурила и Теодора Нотта, и Седрика Диггори? — Я слышала, она поехавшая. — Говорят, она чуть ли не Амбридж заколдовала. Посмотрите на неё! Амари, казалось, не реагировала. Держалась с высоко поднятой головой, даже улыбалась иногда, будто эти слухи не причиняли ей боли. Но те, кто знал её ближе – Тео, Нирэлль, Джордж, Фред, Анджелина – замечали, как туго она стискивает пальцы, когда идёт по коридору. Как избегает зрительного контакта. Как чаще остаётся в укрытии, даже когда на улице солнце. Тео, Нирэлль и Близнецы, если слышали подобные разговоры, сразу же пресекали это. Джордж мог подойти к группе путающих шёпотом слизеринцев – и они сразу стихали. Анджелина подкидывала ядовитые фразы вроде: — Ну конечно, вы же все знатоки чужой личной жизни, когда своей нет. Но это почти не помогало. На собраниях Отряда все стали избегать Амари. При распределении по группам с ней никто не хотел вставать в пару. Будто бы боялись заразиться её репутацией. Слова про то, что она слишком много говорит или странная – это было привычно. Но когда дошло до обвинений в «соблазнении» сразу двух учеников, Амари по-настоящему сорвало крышу. Как они смеют? Как осмеливаются так искажать всё – её чувства, её дружбу, её гордость? Ситуация не улучшалась две недели. Потом – все забыли. Не простили, не извинились, не признали, что были неправы – просто потеряли интерес. Амари осталась – как будто бы чистым листом, но на этом листе всё ещё были следы от предыдущих каракуль. Вскоре после выхода статьи, Нирэлль вызвали к Амбридж. — Итак, мисс Нотт, — с ядовитой вежливостью начала она, — полагаю, вы продолжите поиски мадам Х? Уверена, у вас уже есть кое-какие догадки... Нирэлль подняла на неё взгляд и холодно прищурилась. Затем достала блокнот и написала: «Вы всерьёз думаете, что я продолжу за вас шпионить? После того, как вы едва не изгнали невиновного человека?» Амбридж продолжала улыбаться, но в глазах её мелькнула тень раздражения. — Не грубите, мисс Нотт. — Её голос был напевно-сладким. — Министерство щедро вознаграждает тех, кто умеет быть полезным. Кто знает... может, следующим подозреваемым станет Анджелина Джонсон. Или, скажем... Джиневра Уизли? В глазах Нирэлль вспыхнул гнев, но она осталась внешне спокойной. — Выбор за вами. Оставшиеся без выбора, Нирэлль кивнула и вышла из её кабинета, стараясь не хлопнуть громко дверью. С того дня она больше не выпускала ни одной статьи. Ни одной сплетни. Слишком много чувства вины. Слишком тяжёлый привкус. Но внутри всё равно горела одна мысль: ей нужна ещё одна статья. Последняя. Чтобы отомстить. И наконец выдохнуть. Приближалось 14 февраля. Коридоры Хогвартса были завалены письмами, конфетами и ароматами сердечной истерии. Даже Амбридж не сумела остановить праздничную ярмарку – уж слишком упрямой оказалась школьная любовь. И впервые за долгое время Амари по-настоящему улыбалась. Тео пригласил её в Хогсмид. Он протянул ей не банальную открытку, а настоящий свиток с загадками и головоломками, каждая из которых приводила к слову "свидание". — Надеюсь, тебе не слишком скучно будет с одним из твоих «любовников», — пошутил он, и она рассмеялась. — Если ты придумаешь ещё одну шутку на эту тему, я расскажу всем, что ты плакал над «Песнью сирены», — хмыкнула она в ответ. Нирэлль смотрела из далека в коридоре, где никого не было. Тепло, с завистью и чем-то, похожим на укол боли. Амари снова улыбалась. И всё же – это не она сделала возможным эту улыбку. Это сделал Тео. Говоря о нем, он не разговаривал с ней с того дня, как выпустилась статья. Он даже не смотрел на неё и чаще всего, просто игнорировал. У Амари, Анджелины и Фреда вызвало это много вопросов, но они подумали, что дело в другом. Из задумчивости её выдернуло неожиданное тепло. Кто-то нежно обнял её со спины, уткнулся носом в её шею. Запах – любимый. Сладкий, с лёгкой пряностью – карамель и корица. Её губы дрогнули. — Привет, — прошептал Джордж, касаясь губами её уха. — Что делаешь? — Стараюсь не расплакаться от милоты, — выдохнула она, кивнув в сторону Амари и Тео. — Милоты, да? — он на секунду отстранился, будто бы задумался, а потом вдруг быстро повернул её к себе лицом, взял на руки и закружил. — Ну что ж, держись, сейчас будет ещё милее! — Джордж! — она рассмеялась, уцепившись за него, шептала на ухо. — Поставь меня, мы на виду! — Не раньше, чем ты дашь ответ на главный вопрос этого сезона, — он торжественно прочистил горло. — Нирэлль Нотт, согласна ли ты стать моей официальной валентинкой в эту субботу... а затем помочь мне организовать величайшую вечеринку в истории Хогвартса? Она покачала головой, едва сдерживая улыбку. — Вечеринка? Серьёзно? Ты, кажется, хочешь, чтобы нас выгнали. — Ради искусства стоит рискнуть. Да и... — он опустил её, оставив ладони на её талии, — с тех пор как появилась эта жаба в розовом, нам не хватало чего-то настоящего. Смеяться. Плясать. Помнишь, что это? — Бледно, но припоминаю. — она фыркнула, глядя ему в глаза. — Ладно. Убедил. Я помогу. Но если мы сейчас не поторопимся, опоздаем на Трансфигурацию. — Тогда побежали! — он схватил её за руку. — Кто быстрее добежит до лестницы, тот выбирает музыку на вечеринке. — Джордж, это нечестно, у тебя ноги как у гиппогрифа! — протестовала Нирэлль, но уже бежала следом, перепрыгивая через ступеньки, ловя себя на том, что смеётся. Искренне. Громко. Позади осталась тоска, холодное стекло, и даже боль, которую она чувствовала всего минуту назад. Всё это отступило – потому что Джордж держал её за руку. А пока он рядом, было невозможно не чувствовать себя... живой.

***

14 февраля 1996 года.

Нирэлль стояла в пустынном коридоре, пришла на встречу на пять минут раньше. Она выглядела по-зимнему изящно: на ней была черная плиссированная юбка, теплые колготки, сверху – кремовый свитер и темная водолазка. Все это дополняли высокие кожаные сапоги и аккуратная сумочка через плечо. Сверху – длинное черное пальто, серые вязаные варежки на руках и светлые меховые наушники на ушах. Она поёжилась от предвкушения, а не от холода. Джордж пришёл вовремя, как всегда – в уютном сером свитере, светлых джинсах и тёплой куртке. — Привет. Почему ты так рано? — он прищурился, улыбаясь. Нирэлль скромно отвела взгляд, плечи её едва заметно приподнялись: — Я была... взволнована. Это ведь наш первый День святого Валентина вместе. — Тогда не будем терять ни минуты, — сказал Джордж и, взяв её за руку, повёл по направлению к Хогсмиду. Сначала они зашли в «Сладкое королевство». Вышли с полными карманами ирисок, драконом шоколада и шумных смехов. Потом – бесцельные прогулки по деревушке, игра в снежки с местными ребятишками. Нирэлль легко смеётся, когда один малыш попадает ей в плечо, а Джордж, смеясь, «мстит» за неё, кидая снежок в ответ. Но вдруг: — Подожди меня тут, я сейчас! — Джордж отпустил её руку и, не объясняясь, побежал в сторону лавочек, исчезнув за поворотом. Нирэлль осталась стоять одна посреди улочки. Снег мягко ложился на её плечи. Она немного нахмурилась, но стояла терпеливо, глядя в ту сторону, куда скрылся Джордж. Прошло не больше минуты, как за её плечом раздался голос: — Мисс Нотт? Она обернулась – перед ней стоял один из учеников Хогвартса, первокурсник, с испуганно-серьёзным выражением лица, держащий в руках огромный букет: розы, подснежники, несколько нежно-жёлтых нарциссов, и даже веточка белого вереска. Красивый, как из сказки. — Это вам... — пробормотал мальчик и указал на поворот. Оттуда как раз выбежал Джордж, запыхавшийся, с немного красным носом и сияющей улыбкой. Он помахал ей рукой. — Попросил его подыграть. Сюрприз удался? — спросил он, подходя ближе. Нирэлль не ответила, но её глаза заискрились – от удивления, нежности и тепла. Она кивнула, обняв букет так, будто это было что-то сокровенное. — Он красивый. — она улыбнулась. — Но ты красивее. — Джордж подмигнул. — Пойдём. Сегодня весь день наш. И они снова пошли по заснеженной улочке – рука в руке, шаг в шаг, с цветами и конфетами, будто со всем счастьем, которое только могло поместиться в одном февральском дне. Вскоре они оказались в тёплом, уютном полумраке «Трёх мётел». Хозяйка, мадам Розмерта, кивнула им с прищуром –кажется, с одобрением – и повела к угловому столику у окна, откуда был виден заснеженный Хогсмид. Они сняли верхнюю одежду, устроились напротив друг друга. С Нирэлль спадали снежинки, медленно тая в её волосах. Джордж смотрел на неё с почти детским восторгом. — Итак, насчёт вечеринки. — показала Нирэлль и достала блокнот. Почерк был аккуратный, уверенный. — Если она начнётся в семь, то мы успеем. — В принципе, все всё равно соберутся только к восьми, — небрежно махнул рукой Джордж. — Никто никогда не приходит вовремя, особенно в день святого валентина. Хорошо, что следующий день – воскресенье. Нирэлль усмехнулась, на секунду прикрыв рот рукой. — Тогда надо сейчас купить напитки, немного снэков и... огневиски? — Оставь это Фреду и Ли Джордану, — усмехнулся Джордж. — Они уже сказали, что где-нибудь его найдут. Думаю, они продали кому-то списанный самовзрывающийся фейерверк, чтобы расплатиться. Или просто украли. — Как благородно. — снова написала она. В этот момент к ним подошла мадам Розмерта с подносом: два больших сливочных пива, коричные булочки и подрумяненный тыквенный пирог на двоих. — День святого Валентина – лучший повод набраться сладкого до отвращения, — сказала она, подмигнув, и ушла. Джордж взял кружку и чуть пригубил. Нирэлль следила за ним, будто не могла поверить, что этот момент настоящий. — У тебя на носу пена. — показала она, едва сдерживая смешок. — Где? — он коснулся пальцем щеки. — Тут? Она покачала головой, снова указала – теперь точнее. Он специально мазнул пеной себе подбородок и прищурился: — Так? Нирэлль, не выдержав, рассмеялась беззвучно, почти покраснев, и склонилась вперёд, вытирая его салфеткой. Уже вечером, когда Хогвартс погрузился в тёпную предвесеннюю дрему, в выручай-комнате царило настоящее оживление. Они расставляли напитки – бутылки с тыквенным соком, вишнёвым фрешем и чем-то подозрительно коричневым, что принёс Фред, – пока Ли Джордан колдовал над своей импровизированной музыкальной установкой. Позади него торчали провода, мерцали кристаллы, и кто-то поклялся, что слышал, как установка сказала: «Йо, диджей Ли на связи». Тео, на удивление терпеливо, помогал Амари повесить бумажные гирлянды в виде сердечек и стрел – та, в розовом платье до колен и с розовыми же заколками в волосах, выглядела, как живая открытка ко Дню святого Валентина. Правда, при этом успевала командовать всеми с точностью военного генерала. — Сердечки должны висеть строго под углом девяносто градусов! — кричала она, стоя на стуле. — Тео, это выглядит как сломанное крыло гиппогрифа! — Спасибо за поддержку, командир. — буркнул он, закрепляя следующее украшение. Анджелина и Нирэлль тем временем выравнивали закуски на длинном столе. Под руководством Нирэлль всё было до оскорбления аккуратно: крекеры по размеру, слайсы сыра под углом, фрукты по цвету. Анджелина, глядя на это, хмыкнула: — Ты бы идеально подошла на роль управляющей банкетом у мадам Максим. Нирэлль усмехнулась, чуть пожала плечами и поправила ленту на чаше с конфетами. Рядом Близнецы уже распаковывали коробки с новыми товарами: леденцы, меняющие голос, жевательные бомбы и валентинки-сюрпризы, которые взрывались конфетти с признанием в любви... или проклятьем чесотки. — Честная любовь или зуд на всю ночь, дамы и господа! — выкрикивал Фред. — Кто рискнёт проверить? К семи часам гости начали подтягиваться. Первыми пришли Джинни и Майкл Корнер, держась за руки, но при этом пытаясь не наступать друг другу на мантии. За ними – Гарри, Гермиона и Рон. Дальше пошли остальные: Ханна Эббот, Дин Томас, Парвати, Симус с необычайно дерзким букетом и ещё десятки учеников, некоторые в паре, некоторые в одиночку, но все – в хорошем настроении. Когда в комнате скопилось достаточно людей, Ли торжественно хлопнул в ладоши, кивнул Фреду, и музыка заиграла – сначала тихо, потом всё громче. Сначала – лёгкий романтичный джаз, потом – ритмичные треки, от которых ноги сами начинали пританцовывать. Краем глаза Нирэлль увидела, как Амари схватила Тео за руку и потащила на танцпол. И, к её удивлению, Тео не сопротивлялся – он усмехнулся, покачал головой и последовал за ней. На фоне заиграла Modern Talking — "Cheri, Cheri Lady", и вся сцена будто бы обрела ретро-романтику. — Определённо ваша песня, мисс Эллиот, — пробормотала Нирэлль, наблюдая, как Амари засмеялась и что-то прокричала Тео сквозь музыку, а тот притянул её чуть ближе, неуклюже, но явно с удовольствием. Они смотрелись почти как старый кинока́др – динамичные, лёгкие, неидеальные, но живые. За диджейской стойкой Анжелина и Ли Джордан хохотали: Ли пытался вставить следующий винил, а Анжелина, раскачиваясь в такт, отбивала ритм волшебной палочкой по корпусу колонки. У неё была блестящая заколка в форме стрелы Купидона, и Нирэлль не удивилась бы, если бы та на самом деле кого-то заколдовала влюбиться. В другом углу Джинни Уизли кружилась с Майклом Корнером. Джинни делала грациозный разворот, откидывая волосы за плечо, а Майкл смущённо, но добродушно пытался подстроиться под её темп. На секунду их руки переплелись, и они оба расплылись в искренней улыбке. — И это всё ты организовала, — прозвучал голос у самого уха Нирэлль. — Магия. Джордж снова оказался рядом – тёплый, надёжный. Он уже снял свитер, оставшись в одной футболке. Заиграла другая песня: Elvis Presley — "Can't Help Falling In Love". Джордж протянул ей руку с чуть приподнятой бровью: — Пойдём? — А вдруг я наступлю тебе на ногу? — Ну, ты же уже наступила мне на сердце. Остальное ерунда. — Ужасный комплимент. Определенно ужасный. Она хихикнула, покачала головой и всё-таки вложила свою руку в его. Они вышли на танцпол. Нирэлль положила руку Джорджу на плечо, его ладони мягко сомкнулись у неё на талии. Они двигались в такт, прижавшись к друг другу. — Как думаешь, это наша песня? — спросил он. — Если даже и не была, то теперь уже точно будет, — прошептала она, позволив себе смотреть ему прямо в глаза. Там отражались гирлянды, свечи, музыка и... она сама. Они двигались в одном ритме – легко, чуть неуклюже, но с той тёплой синхронностью, которая бывает только у тех, кто по-настоящему рядом. Всё вокруг могло мерцать, шуметь, спорить и жить своей жизнью, но сейчас – был только он и она. И февраль, и вечеринка, и ночь, которую никто не хотел забывать. Но волшебство не заканчивалось – оно только набирало обороты. Как только отзвучали последние такты медленной песни, динамики вздрогнули от новой волны энергии: ABBA — "Voulez-Vous". Яркий, ритмичный удар – и весь зал словно проснулся заново. Нирэлль и Джордж, не сговариваясь, отстранились друг от друга, но улыбки на их лицах только расширились. — Ну всё, милая, теперь танцуем как безумные, — заявил Джордж, покачивая плечами и отступая назад, словно вызывая её на баттл. — Ты готов проиграть? — губы Нирэлль беззвучно произнесли слова, но Джордж прочитал их без труда. — Проиграть тебе? Всегда с удовольствием. К ним моментально подбежали Фред, Анджелина, Ли Джордан – у всех были разгорячённые щёки и растрёпанные причёски. Ли вскинул руку: — Давайте КРУГ! Самый мощный танцевальный круг за всю историю Хогвартса! — Я в деле! — крикнула Амари, влетая внутрь вместе с Тео, который ухмыльнулся, закатив глаза, но не возражал. — Господи, я никогда не думала, что доживу до того дня, когда Теодор Нотт будет танцевать под ABBA так энергично! — пропела Джинни, присоединяясь вместе с Майклом. — Тео, давай, покажи всем змеиный вихрь! — крикнул Фред, и Тео показал ему средний палец, но сделал вполне приличный поворот на месте, под аплодисменты. В этот момент казалось, что всё – идеально. Люди хлопали, прыгали, пританцовывали в такт, подбадривали друг друга, кружились и кричали от счастья. Гирлянды над головой сияли нежным розовым, словно пульсируя под музыку. Кто-то швырнул вверх конфетти, и оно мягко осыпало танцующих. — Voulez-vous! A-ha! — подпели хором Фред и Джордж, хватая Нирэлль за руки и закруживая с двух сторон. Она хохотала, раскрасневшись, забывшись, растворившись в этом вихре. Амари заорала, отбрасывая волосы назад: — Ну, Хогвартс, МОЖЕТЕ ГРОМЧЕ? — МОЖЕМ! — заорал в ответ зал. — НЕ СЛЫШУ! — продолжила она, смеясь. — МОЖЕМ! Музыка становилась всё более оглушительной, свет – ярче, смех – заразительней. Все были вместе. Без делений. Без уроков, без страха, без правил. Но даже в таких моментах кто-то замечает перемену. Тео приблизился к Нирэлль. Его волосы были чуть влажными от танцев, на лбу блестела испарина. Он посмотрел на неё чуть серьёзнее, чем можно было бы ожидать на фоне такой разгулявшейся радости. — Нир, — негромко произнёс он, стараясь, чтобы никто не услышал. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Она чуть нахмурилась, но кивнула. Джордж вопросительно посмотрел на них, и Тео только коротко сказал: — Я одолжу её на пять минут. — Смотри, чтобы не навсегда, — ответил Джордж с добродушной усмешкой, но глаза его прищурились внимательнее, чем обычно. Нирэлль жестом показала, что всё хорошо, и шагнула за Тео, пробираясь сквозь толпу. Музыка всё ещё гремела за спиной, свет мерцал, кто-то закричал от восторга – возможно, Амари залезла на колонку. Они прошли мимо столов, обогнули одну из арок и направились туда, где шум стихал – в укрытие. Тео обернулся, как только они оказались внутри. — Я знаю, что сегодня праздник, — начал он тихо, но сдержанно. — Но это не может больше ждать. Ты должна признаться ей. — Что? — Нирэлль замерла. — Тео... — Почему ты всё ещё скрываешь от неё? — голос Тео дрогнул. — Ты мадам Х, Нирэлль! Она ищет тебя. Она доверяет тебе. Она твоя лучшая подруга. — Я... я не могу, — слабо выдохнула Нирэлль, отводя взгляд. — Она возненавидит меня. — И ты предпочитаешь лгать ей в лицо? — Это не ложь, это защита. — Она скрестила руки. — Если бы ты знал, сколько грязи могла бы вылиться на неё, если бы я не была мадам Х... — Защита? — фыркнул Тео, едва сдерживая раздражение. — Сегодня в "Трёх метлах" Паркинсон сказала ей: "Даже сама мадам Х тебя презирает." Знаешь, как она сидела, делая вид, что ей всё равно? А потом вытерла глаза, пока ты смеялась с Джорджем. Отличная защита, правда? — Что я могу сделать? Я поддерживаю ее, как могу. — Она думает, что ты – её подруга, а ты... ты просто позволяешь ей тонуть в одиночестве! — Довольно! — голос Джорджа прозвучал резко, и оба обернулись. Он стоял в дверях, со скрещёнными на груди руками и тяжёлым взглядом. — Тео, ты хоть представляешь, что сделает Амари, если узнает правду? — Я думаю о ней больше, чем вы оба, — с вызовом бросил Тео. — Она жертва. В этой всей истории, она – единственная, кого стоило бы пожалеть. — Она импульсивна. — Джордж подошёл ближе. — Узнав, что мадам Х – это Нирэлль, она взорвётся. Закричит, разнесёт по всему Хогвартсу. И всё – конец. Не только доверию, но и тебе, и вашему будущему. — А ты? — Тео склонил голову. — Ты тоже хочешь, чтобы она жила во лжи? Потому что тебе удобно так? — Я не выбираю ложь. Я выбираю время. — Джордж стиснул челюсть. — Амари не готова. — А вы уверены, что не вы не готовы? — Довольно! — выкрикнула Нирэлль, и её голос, впервые громкий, словно ударил по укрытию. — Я не буду признаваться! Не сейчас! Не до того, как я получу свою месть! Я доведу свое дело до конца, и лишь после признаюсь Амари, что это я мадам Х. И тут – писк. Такой тихий, почти неестественный. Как будто у кого-то дрогнул голос от шока. — Ты... мадам Х? — прошептали позади. Они обернулись. У дверей, в полумраке укрытия, стояли Амари, Анджелина и Фред. Все трое в ступоре. Фред и Анджелина выглядели как минимум ошеломлёнными, но Амари... На её лице было только предательство. Губы приоткрыты, глаза – полны слёз. Она смотрела на Нирэлль, как будто впервые увидела её по-настоящему. — Амари... — голос Нирэлль стал тише, умоляющим. Она сделала шаг вперёд. — Пожалуйста, дай мне объяснить... — Не трогай меня! — воскликнула та, резко отстранившись. — Не говори со мной! — Прошу, пожалуйста, выслушай меня, — Нирэлль протянула к ней руку, но Амари оттолкнула её – почти с яростью, почти с болью. — Всё это время... — прошептала она, сдавленно. — Всё это время ты была... ты...это была ты! Ты лгала нам всем, притворяясь маленькой невинной овечкой без голоса! — Амари... — Ты – моя лучшая подруга! Я рассказывала тебе всё! Искренне! С открытым сердцем! А ты... — голос сломался. — Ты просто сидела и писала это за моей спиной? Смеялась надо мной? Не только меня, ты весь Хогвартс унижала! Тебе было весело? — Это было не так, клянусь. Я пыталась защитить тебя. Я... — Защита – это честность, Нирэлль! — выкрикнула Амари, и слеза скатилась по её щеке. — А ты выбрала предательство. И я никогда не прощу тебя. Ты мертва для меня, черт возьми. И, не дожидаясь больше ни слова, она развернулась и убежала, буквально растворяясь в темноте коридора. Анджелина и Фред задержались лишь на миг, переглянувшись между собой, прежде чем последовать за ней. Нирэлль стояла неподвижно, дыхание стало прерывистым, грудь сжалась. Она медленно повернула голову к Тео. — Ты знал. — голос её был тих и ледяной. — Ты всё это спланировал. Ты позвал её специально, чтобы она услышала всё. Он не ответил. — Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной? — спросила Нирэлль шепотом. — Как ты могла поступить так с Амари? — спросил он в ответ. Нирэлль отшатнулась от его слов, будто они ударили её по лицу. На секунду ей показалось, что весь воздух в укрытии выдуло ветром. Слёзы подступили к глазам, но она не дала им скатиться. — Это должно было случиться, Нирэлль. Она стиснула челюсть, но не ответила. Вместо этого, её взгляд рванулся к двери. Где-то там, за этой стеной, в слезах убегала её подруга. Девочка, которую она любила, как сестру. Которая защищала её молчащие плечи в коридорах Хогвартса. Которая называла её «моя Нири», писала записки на уроках и отпаивала шоколадом после кошмаров. И теперь... теперь всё это разлетелось. — Я не могу потерять её, — прошептала Нирэлль. — Ты уже начала, — тихо ответил Тео. Она развернулась и побежала. Сквозь слабо освещённые коридоры укрытия, вверх по лестнице, обратно в реальность. Бежала так, как будто могла догнать и исправить всё – одним касанием, одним словом, одним взглядом. За ней тотчас же ринулся Джордж. — Нирэлль! Подожди! — звал он, почти догоняя, но она не оборачивалась. Он не отпускал её, пока они не выскочили в коридор Хогвартса. Где-то впереди мелькала тень – это Амари, заплаканная, убегающая прочь. — Амари! — крикнула Нирэлль, наконец набравшись воздуха. — Подожди, пожалуйста! Но та даже не остановилась. Только бросила через плечо: — Не трогай меня. Джордж догнал Нирэлль и обнял её за плечи, удерживая от очередного рывка. — Ей нужно время, — тихо сказал он. — Сейчас лучше не бежать за ней. Нирэлль стояла, глядя в темнеющий коридор, где та исчезла. Где исчезла их дружба. Её руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Всё горело: глаза, грудь, воспоминания. — Я всё разрушила, — прошептала она, и Джордж сжал её крепче. А где-то далеко позади, в тишине опустевшего укрытия, стоял Тео. Один. Он смотрел на ту же дверь, через которую все ушли – сначала Амари, потом Нирэлль, затем Джордж. Он не выглядел победителем. Не злорадствовал. Просто стоял, как человек, который сделал единственно верное, но болезненное решение. На секунду ему захотелось вернуться назад. В тот момент, когда Нирэлль ещё танцевала в кругу друзей, Амари смеялась рядом, а Джордж смотрел на неё с тем выражением, в котором смешивались и влюблённость, и страх потерять. Но назад было нельзя. Теперь оставалось только ждать.