Бонусная сцена.

1 сентября 2013 года.

Распределение первокурсников началось, как всегда, с протяжной, чуть насмешливой и мудрой песни Распределяющей Шляпы. Новички слушали её, затаив дыхание, а старшие переглядывались, внимая знакомым словам, в которых каждый раз звучало что-то новое. Профессор Невилл Долгопупс, декан Гриффиндора, взял в руки длинный список. — Эмилия Нотт! Эмилия, сжав руки, осторожно вышла вперёд. Она нервно облизнула губы и села на стул. Шляпа едва коснулась её головы, как тут же воскликнула: — Хм... слишком любознательна, слишком жаждешь знаний... КОГТЕВРАН! Стол Когтеврана взорвался аплодисментами. Девочка с облегчением заулыбалась и поспешила занять место. — Фред Уизли младший! Никто и не сомневался. Стоило мальчику с рыжими волосами сесть на стул, как Шляпа закричала: — ГРИФФИНДОР! Гриффиндорский стол был уже готов, встречая его радостными криками. — Лиам Нотт! Лиам торопливо уселся, зажмурившись. — Интересно, очень интересно... — пробормотала Шляпа. — Верность, храбрость, амбиции... всё понемногу. Но сердце твоё – львиное. ГРИФФИНДОР! Лиам расплылся в широкой улыбке и поспешил занять место рядом с Фредом, с которым они уже успели подружиться в поезде. — Изабелла Эшкомб! Сердце Изабеллы заколотилось, руки похолодели. Она медленно поднялась, ощущая десятки взглядов. Села на стул, а профессор Долгопупс осторожно надел Шляпу ей на голову. — Ах, вот это да... — протянула Шляпа. — Ты несёшь в себе такую силу... светлую и тяжёлую одновременно. Храбрость у тебя в крови, и в то же время мудрость и стремление к гармонии. Но ты хочешь нести за собой других, быть примером. Это же так по... гриффиндорски! ГРИФФИНДОР! Аплодисменты за столом львов перекрыли её дрожащие мысли. Изабелла облегчённо улыбнулась и поспешила сесть рядом с Лиамом и Фредом. Она помахала Эмилии, которая, сияя, устроилась за столом Когтеврана. Распределение завершилось, и весь зал поднялся, когда к кафедре подошла Минерва МакГонагалл. Директор Хогвартса обвела зал строгим, но тёплым взглядом. — Добро пожаловать, дорогие ученики, — произнесла она. — Кто-то из вас видит этот зал впервые, а кто-то возвращается сюда уже в седьмой раз. Но каждый год Хогвартс открывает новую страницу нашей истории. И как я обещала, в этом году вас ждёт сюрприз. В зале прошёл взволнованный гул. — Думаю, вы ожидали Гарри Поттера? — с лёгкой улыбкой сказала директор. — Но нет. Сегодня к нам пришла не менее яркая звезда своего времени. Та, что окончила Хогвартс с сорока девятью «Превосходно», сдала все экзамены на высшие баллы и... при этом выбрала свой путь. Встречайте – Нирэлль Питчер! Двери Большого зала распахнулись. Звук каблуков эхом разнёсся по каменному полу. В зал вошла женщина с светло-золотистыми волосами, чуть убранными набок, с лёгкой улыбкой на лице. Она выглядела спокойной и уверенной, и всё же в её глазах светилось волнение. Изабелла, Лиам и Эмилия, знавшие о её визите, запрыгали на местах, хлопая громче всех. — Смотри, это моя мама! — радостно крикнула Изабелла. — Вижу, вижу, Иззи, — рассмеялся Лиам. Фред впервые посмотрел на Нирэлль. Потом перевёл взгляд на Изабеллу. Её глаза сияли гордостью, смех её был звонким, и Фред, к собственному удивлению, перестал слышать всё вокруг. Был только её голос и её радостное лицо. — Она правда красивая, — прошептал он, чуть наклоняясь к Изабелле. — Правда? — девочка улыбнулась ещё шире. — Говорят, я больше в отца пошла... но лоб у меня мамин. — Хм, сходство определённо есть, — пошутил Фред, и Изабелла рассмеялась так звонко, что несколько соседей обернулись. — Как тебя зовут? — спросила она, чуть смутившись. — Фред Уизли. Младший, — ответил он, гордый, что именно она задала этот вопрос. — Подожди... — нахмурился Лиам. — У тебя дядя ведь Фред Уизли старший? — Тот самый, — усмехнулся мальчик. Лиам и Изабелла переглянулись, глаза их загорелись. — Наши родители дружили! — воскликнул Лиам. — Да-а-а! — удивилась Изабелла. — Вот почему ты кажешься знакомым. — Тогда это судьба, — торжественно заключил Лиам. — Нам придётся продолжить их дело. И втроём они расхохотались, а в это время Нирэлль вышла вперёд. Она обнялась с Минервой, и директор чуть дрожащим голосом сказала: — О, моя дорогая... — И я рада вас видеть, профессор, — мягко ответила Нирэлль. Она повернулась к залу и, сложив руки, глубоко вдохнула. — Ну что ж, здравствуйте! — начала она. — Признаюсь, я никогда не стояла на этом месте. И да, это немного волнительно. Для меня огромная честь сегодня сказать вам несколько слов. Те самые, которые, скорее всего, вы забудете уже через неделю. Зал разразился смехом. — Что же сказать... Как и упомянула профессор МакГонагалл, я окончила школу с отличием. Все экзамены, все баллы, все "Превосходно". И знаете что? — она на секунду замолчала, и её голос прозвучал мягко. — Всё это мне не пригодилось. По залу прошёл удивлённый ропот. — Не поймите меня неправильно, — продолжила Нирэлль, улыбаясь. — Учиться важно. Но я не стала министром магии. Не преподаю в Хогвартсе. Не возглавляю департамент. Я открыла цветочную лавку. Маленькую, уютную, в Косом переулке. И это счастье. Потому что я живу так, как хочу. Некоторые старшие ученики переглянулись – в её словах была неожиданная честность. — Я хочу сказать вам две вещи. Первая: любите жизнь. Смейтесь, ошибайтесь, дружите, влюбляйтесь, цените каждую минуту. Потому что у кого-то, кого я знала, уже нет такого шанса. На мгновение её голос дрогнул, и Минерва прикрыла глаза ладонью. — Вторая: не бойтесь выбирать свой путь. Не обязательно быть героем или гением. Достаточно быть счастливым. На секунду в зале стало тихо. А затем – взрыв аплодисментов. Ученики вставали, хлопали стоя. Изабелла, Лиам и Фред, не сговариваясь, тоже вскочили, хлопая громче всех. Эмилия аплодировала со своего стола Когтеврана, улыбаясь сестре и кузине. А Фред, обернувшись на Изабеллу, вдруг понял, что для него в этот вечер началось что-то новое.

***

Комната была спрятана за старым гобеленом и мозаикой, с которой давно осыпались золотые нити. Нирэлль и Невилл аккуратно вошли внутрь. Воздух был затхлым, пахло сыростью и забвением, и казалось, что время само застыло в этих стенах. На полу лежал слой пыли, и всё говорило о том, что сюда не заходили долгие пятнадцать лет. — Не верится, что она уцелела тогда, — прошептала Нирэлль, оглядываясь. Один взмах её палочки – и всё изменилось. Словно само пространство выдохнуло. Пыль исчезла, полы заблестели, диваны стали мягкими и чистыми, гирлянды на стенах засияли тёплым светом. Казалось, комната проснулась, узнав своих. — Амари показала мне её, когда я сказал, что иду преподавать, — тихо объяснил Невилл, шагая за ней. — Но кроме меня сюда никто больше не заглядывал. — Что ж, неудивительно, — усмехнулась Нирэлль. — Не каждый смог бы найти это место. Невилл мягко улыбнулся и сказал: — Я подожду снаружи. — И оставил её одну. Нирэлль прошла вглубь, к камину. Там, на старой полке, в аккуратных рамках стояли колдографии. Их было больше, чем когда-то – Амари явно постаралась, возвращая воспоминания к жизни. Каждая имела подпись, словно боялась, что время сотрёт лица и имена. Первая колдография: Амари, смеясь, запрыгнула на спину Тео, Нирэлль висела на Джордже, а рядом стояли Анджелина и Фред, оба с одинаковыми скривленными гримасами. Подпись: «Амари Эллиот (Нотт), Нирэлль Питчер, Джордж и Фред Уизли, Тео Нотт, Анджелина Джонсон. Весна 1996 года.» На другой – Амари и Нирэлль, стоящие по обе стороны Тео, целуют его в щёки, а тот смущённо закатывает глаза. «Мой будущий муж и золовка. Очень люблю их. Зима 1995 года.» Вот они все на море, на фотографии, снятой Гермионой обычным маггловским фотоаппаратом. Картинка была неподвижной, и от этого – непривычной. «Мы на море. Удивительно, что не поубивали друг друга. Но Амари Эллиот была в шаге от того, чтобы придушить своего будущего мужа. Лето 1995 года.» Дальше – свадьба Билла и Флёр. Джордж целует Нирэлль в губы, Тео прижимает Амари, Анджелина смеётся рядом с Ли Джорданом, а Фред театрально закатывает глаза и показывает палец вниз. «Фреду не нравилось быть одному. Лето 1997 года.» И ещё, и ещё – десятки счастливых мгновений, даже если на следующий день они ругались, спорили или теряли друг друга. В этих фотографиях осталась их молодость. Их дружба. Их любовь. Глаза Нирэлль защипало, но она смеялась сквозь слёзы, чувствуя благодарность за то, что у неё были такие годы. Таких лет уже не вернуть – но никто и никогда не сможет их у неё отнять. Она позвала Невилла. Они вдвоём задержались у выхода, и она негромко попросила: — Невилл... сделай мне одолжение. Заглядывай сюда иногда. Чтобы здесь не завелась плесень и... чтобы всё не исчезло. — Конечно, Нир, — кивнул он серьёзно. Она ещё раз обернулась. Гирлянды погасли одна за другой, последняя вспыхнула и угасла, оставив комнату в мягкой тьме. Нирэлль задержала взгляд, как будто хотела вырезать каждую деталь в памяти – их смех, их голоса, эти лица на колдографиях. А потом, не сказав больше ни слова, она закрыла за собой дверь. Гобелен снова повис неподвижно, скрывая вход. И коридор Хогвартса встретил её тишиной. Где-то далеко слышались детские голоса новых учеников, шаги профессоров, шорох мантий. Жизнь продолжалась. И в этой жизни оставалось место и для памяти, и для будущего. Нирэлль улыбнулась – тихо, чуть устало, но искренне. Она знала: всё, что было, останется с ней навсегда.