You or me

      Рассвет, медленно вступая в свои права, полоснул тонкой алой линией грубое небо. Город еще нежился в теплых отголосках сна, хотя первые торговцы уже готовились к своей работе. Солнечные лучи настойчиво пролезали в чердачное окно Клепки, пытаясь напомнить о своем присутствии. Но хозяин верхнего этажа наотрез отказывался признавать новый день.       Он сидел, напряженно запустив тонкие пальцы в темные волосы, упираясь локтями в стол, заваленный ненужными бумагами. Визуализация фактов или наглядность, когда речь шла о новом хитроумном плане, ему были не нужны. Он все держал в своей голове, четко раскладывая по полочкам чужие тайны, превращая их в рычаги давления.       Парень не шевелился – сидел так слишком долго, чувствуя, как спина и ноги медленно затекали и превращались в непослушных слуг мозга. Его глаза, оттенка чернейшего кофе, были уставлены в одну точку. И могло казаться, что он вникает в сложные документы, лежавшие перед ним, пытаясь придумать необходимый выход. Но на самом деле, парень уставился в единственный свободный кусок деревянного стола, не закрытого листами, и находился где-то совсем далеко.       Дверь в комнату нарочно скрипела при открытии, и хозяин специально ее не смазывал. Мало кто знал об этом, поэтому, даже находясь в своей спальне, парень четко слышал, когда в его комнату приходили незваные гости. А их он слишком сильно не любил.       Скрип двери не помешал девушке бесшумно проникнуть в комнату. Она выбрала правильный путь: по сточной трубе на крышу заброшенного дома, по ней до следующего здания, на карниз Клепки и в окно верхнего этажа, что было приоткрыто лишь на полстворки. Шаги ее были невесомы, движения – четки и незаметны. Именно поэтому она не нравилась ни своим соратникам по банде, ни противникам, наслышанным о ней. И именно поэтому она получила свое прозвище, каждый раз подтверждая его все больше и больше.       Приземлившись на подоконник и закрыв за собой окно, действуя, как будто по учебнику, девушка окинула быстрым взглядом комнату. Ничего не поменялось – казалось, даже разбросанные по столу и полу бумаги и скопившаяся пыль на книжных полках были на своих местах. Аккуратно спустившись с подоконника, девушка, пересекая всю комнату, но так и не привлекая внимание хозяина, бесшумно подошла к двери. Щелкнул замок, парень даже не шелохнулся. Теперь они остались вдвоем в закрытом помещении. За два года, что они бились спина к спине, защищая друг друга, придумывали изощренные планы и совершали ограбления, даже самые невозможные, им никогда не было не комфортно наедине. Никогда не было так неловко, как сейчас. — Я думал, ты на полпути на родину, – не меняя своего положения и не обращая внимания на гостью, произнес Каз, когда девушка вернулась к окну и села на любимое место. – Или как минимум становишься грозой морей на своем корабле. – он, протерев руками свое лицо и отстранившись, стал с неподдельным интересом перекладывать бумаги. Девушка, подтянув ноги, поудобнее устроилась на подоконнике.       Она повернула голову и увидела завоевавший уже половину неба багряный рассвет. «Цвет крови», – подумала она, пробегаясь взглядом по близлежащим улицам, где активно начинала расцветать жизнь. Она точно знала: он был прав. Ей не место здесь, он признавал это. Она должна на всех парах на своем собственном корабле, со своей разношёрстной командой мчаться к себе на родину. Она так давно не видела отца. Ей так хотелось рассказать о деле, которое они провернули, как вшестером обманули целое государство. Но она знала, что оступилась. Впервые Призрак оступился и кубарем с высоты упал вниз. И теперь был здесь, в этой комнате. — Еще не успела, – ровным тоном ответила Инеж. Она не смотрела на парня, наблюдая за жизнью за окном. Каз, услышав мелодичный голос, дрогнул, но все же смог побороть желание повернуться к ней. — Так что же тебя привело сюда, моя королева? – с легкой ухмылкой на губах произнес парень, ожидая нужной реакции.       Инеж мгновенно замерла. Они ни разу не общались по возвращении домой, после их грандиозной победы. Даже не виделись, потому что девушка, как настоящий призрак, исчезла. Слилась с туманом, что поднимается над морем ранним утром. Но она помнила эти слова. Его обещание: «Мы станем королем и королевой, Инеж. Королем и королевой».       «Сердце – стрела», – повторила она себе. Убеждаясь, сжимая чувства в кулак. Для уверенности коснулась своих ножей, повторяя про себя их имена. Остановившись на том самом, что был подарен дорогим человеком, замерла и спустя секунду окончательно вспомнила, зачем она здесь. — Я здесь, – выпрямившись и развернувшись к собеседнику, безэмоционально произнесла девушка, – по твою душу.       Тишина в комнате стала ощутимой. Не выдавая себя ничем, Каз продолжал заниматься бесполезным раскладыванием бумаг. Он знал, зачем она пришла, хоть в глубине души надеялся на теплую встречу. Когда они сошли с корабля, ни один из них не произнес ни слова. А затем Инеж исчезла! «Черт бы ее побрал!» – Каз разозлился, вспомнив, как несколько месяцев искал ее во всех публичных домах и бандах, боясь, что ее поймали и продали в рабство. Сейчас она целая и невредимая сидела на его подоконнике, а он даже посмотреть на нее не хотел. Или боялся. — Надеюсь, ты взяла этот заказ за крупную сумму, – откидываясь в кресле и поправляя кожаные перчатки, произнес парень.       Инеж невольно обратила внимание на его руки. Это были те самые перчатки, которые она отдала ему перед последней частью плана и которые спасли ей жизнь. Они были обгоревшими и, возможно, даже рваными. На те деньги, что он получил за невозможное похищение, Каз мог купить все перчатки мира. Но он даже не удосужился поменять старые, изношенные, с истертой кожей на кончиках пальцев. — Нет, – негромко ответила девушка. — Шантаж? — Не то, чтобы… — Поставили перед выбором? — Да.       Девушка ответила твердо и ясно, признаваясь в этом не только ему, но и самой себе. Она так долго об этом думала с того самого момента, когда ее поставили перед выбором. Хотя само решение этого вопроса для нее казалось очевидным. Но было слишком много «но». Ей нужен был совет своих святых, потому что…       Потому что она слишком была привязана к Казу. Она прекрасно знала, что он всецело, полностью доверял только ей.       Парень поднялся со своего места под ее пристальным взглядом, не произнося ни слова, и обошел стол, встав с другой стороны. Инеж удивилась от спокойствия его лица, от плавности движений и не успела это скрыть. Каз, резко повернув голову, заметил это. Он впервые за всю встречу посмотрел на нее. Девушка выглядела, как и прежде: излюбленные бриджи и туника, темно синий капюшон, откинутый назад, тугая коса черно-смоляных волос и янтарные глаза, в которых плескались уверенность и спокойствие. «Оказывается, вот, что видели люди перед смертью, умирая от ее кинжалов», – пронеслось у парня в голове. Он всегда мечтал, даже скорее надеялся, что сможет умереть от руки близкого человека, которому доверял. Грязные Руки скорее удушили бы себя сами, чем попали бы под пулю врага. Это было бы для него низко и позорно. Но здесь… Он был готов лично подставить шею под эти нежные руки, действующие быстро и бесшумно. — Позволь мне один вопрос, – Каз, не отрываясь, смотрел на нее, изучая, запоминая движения. Под пристальным взглядом Инеж поспешно спрыгнула с подоконника и выпрямилась, все еще держа одну руку на Санкт-Петре. Она ждала, что же заинтересует Каза Бреккера на этот раз. Выдержав драматичную паузу, парень с легкой ухмылкой спросил: – Кто?       Инеж усмехнулась. Этот хитрец в любой ситуации оставался самим собой. Подозревая каждого в предательстве, он не смог обзавестись друзьями и избежал около сотни смертей. Девушка всегда удивлялась его способности знать о всех все, но сейчас она предвкушала этого вопроса. — Торговый совет, – спокойно ответила она. Закрыв лицо руками, Каз начал несдержанно смеяться. Инеж знала, что он делает это наигранно, ведь этот вор никогда искренне не улыбался. Сделав шаг вперед, но все еще держа между ними дистанцию, девушка продолжила: – После похищения века они боятся тебя. Никто не знает, что ты можешь сделать дальше, как сыграть. Вдруг ты ворвешься в их дома и обчистишь? — Если у тебя есть планировки этажей и подтвержденная информация, когда хозяева уедут в пригород, то дай мне два дня и я соберу команду и придумаю план, – с полной серьезностью произнес Каз, взглянув девушке прямо в глаза и задержав свой взор. Начиная тонуть в темноте Грязных Рук, Инеж не выдержала и отвернулась. — Они боятся тебя, – повторила девушка, пытаясь донести до него простую истину. Ей хотелось максимально оттянуть финал истории, растянув ее еще на два тома, придумав новый поворот. Но это была жизнь, а не сюжет книги. — Этого я и добивался, – твердо и грубо произнес парень. – И ты это знаешь.       Инеж молчала. Отвернув голову, она бегала взглядом по книгам на полках, читая названия, пытаясь отвлечься. Конечно, она знала. Знала все желания и мечты этого строгого парня. Знала, что для нее там либо нет места, либо его слишком мало. Каз не отводил взгляд, напряженно всматриваясь в ее профиль. Его жизнь закончится через несколько минут, и эти диалоги уже не имели какой-либо важности. Инеж вновь повернулась к нему, задержав на его глазах взгляд лишь несколько секунд, опустила голову и сделала крохотных шаг назад. — Они должны бояться тебя, Призрак, – у девушки сдавило грудь, когда он произнес это обращение. – Ты можешь убить их в любой момент, а они так и не услышат шорох твоих шагов, – Каз сжал руками край стола, на который опирался, и почувствовал, как костяшки начали болеть. — Я для них пешка, – вновь сделав шаг вперед и оказавшись ровно перед парнем, ответила девушка. Он точно не должен был видеть ее эмоции, чувства, которых она уже не могла скрыть. Но ей казалось это последним шансом. Она ничего не могла сделать: чувства рвались наружу, сбивая все с пути, перемешиваясь, трепеща. Все, что Инеж позволила сейчас себе сделать, – не смотреть Казу в глаза. – А ты король Керчии. Тебя знают…       Каз схватил Инеж за подбородок и приподнял ее голову, заставляя посмотреть на себя. Ему надоело играть в эти игры и делать вид, что между ними ничего никогда не было. «А разве что-то было?» – надсмехался внутренний голос, пока парень крепче сжимал пальцами точеный подбородок сулийки. Девушка, быстро реагируя, в один миг высвободила из правой руки короткий нож и приставила к горлу парня. Ее лицо моментально стало серьезным и напряженным. Девушка вновь превратилась в опасного противника, готового к прыжку. Каз, усмехаясь, поднял одну ладонь, второй все еще держа Инеж за подбородок. Он не мог отвести взгляд от ее янтарных глаз, в которых медленными искорками разгорался огонь. — Выбор того стоит, Инеж? – в его голосе промелькнули стальные нотки. Он скрывал все возможные и невозможные чувства к шпионке. Бегая глазами по его лицу и все еще слишком близко держа нож к его горлу, девушка нервно сглотнула и поняла, что ее дыхание сбилось. Он ждал ее ответа, но она сама не была уверена, стоил ли этот выбор того. — Да, – с полной уверенностью ответила Инеж, убеждая не его, а себя. Каз молча кивнул и отпустил ее. Поднял руки, сдаваясь впервые в своей жизни. Отступать ему было некуда: позади – стол, впереди – девушка гораздо духовно сильнее, чем он.       Инеж послушно убрала нож. Они смотрели друг другу в глаза, как будто видели впервые в жизни. Или как будто пытались запомнить на всю оставшуюся жизнь – короткую и длинную. Инеж гордо выдерживала его взгляд. Каз пытался найти ответы на все свои вопросы в этих янтарях. Их разделяли несколько сантиметров и тысячи слов недосказанности. У них не было ничего: прошлое давно забыто, настоящее мутно, будущее – здесь и сейчас. — Ты получила деньги, Призрак. – прищурив глаза, Каз нарушил тишину. Он говорил в своей манере, вновь укрываясь панцирем строгость и холода. – Ты могла бы поручить наемнику мое убийство. — Один известный вор научил меня: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, – подыгрывая, отозвалась девушка. На лице Каза появилась довольная улыбка, и он кивнул. Но, неожиданно для него, девушка быстро изменилась в лице и серьезным тоном произнесла: – Я хотела увидеться, – слова давались ей тяжело, и это поразило парня. – В последний раз.       Искренний блеск ее знакомых глаз убил всю браваду Каза. Это были они: оба смертельно опасные преступники. Он – известный на весь мир лжец и обманщик, она – быстрый и точный источник легенд, которыми пугают детей и провинившихся должников. Нормальных человеческих отношений, как, например, у Нины и Матиаса, у них быть не могло. Им приходилось довольствоваться лишь недомолвками, короткими фразами, в которых они доверяли друг другу полностью, быстрыми взглядами и лёгкими прикосновениями, сделанными как будто невзначай. — Что ж, – обхватывая длинными пальцами ее запястье, произнес Каз, – не тяни, Инеж. – он, все также держа руку девушки, положил ее ладонь себе на грудь. Сулийка ошарашенно посмотрела на него, слегка приоткрыв рот от удивления. Она не могла пошевелиться, ощущая себя несчастной марионеткой в его умелых руках. – И, пожалуйста, сделай это тем самым ножом. Прямо в сердце. – Каз не сводил глаз с девушки, произнося эти слова. Он накрыл своей ладонью ее, как бы показывая, где именно у Каза Бреккера, безжалостного убийцы, замаравшего руки в крови уже гораздо выше, чем по локоть, сердце. – Это моя последняя воля.       Девушка прекрасно знала, о чем он говорил. Этот самый нож и был подставлен к его горлу несколько минут назад. Этот самый нож так часто спасал Инеж жизнь, что она уже сбилась со счету. Тот самый нож, что когда-то подарил ей Каз.       Она медленно, как будто боясь разрушить эту иллюзию, вынула руку из-под ладони парня. Тепло, что буквально только что разливалось по всему ее телу, исчезло. Суровая реальность, мрачный кабинет, чужая жизнь за окном моментально окутали девичье тело. Она молча кивнула, опуская голову и засовывая руку в рукав туники. — И не плачь, – почти шепотом произнес парень, пока девушка высвобождала из специального механизма на предплечье Санкт-Петра. Он помнил, как она плакала после своего первого, и знал, насколько тяжело ей давался каждый последующий.       Каз коснулся ее щеки, когда девушка, держа в правой рук нож, подняла на него взгляд. Она замерла. Не веря в то, что делает, что стоит здесь перед ним и их разделяет всего лишь острие ножа. — Сними… – голос Инеж дрогнул. Показался чужим, диким, слабым. Она глубоко вдохнула и ровно продолжила: – Сними перчатки, – Каз удивленно выгнул бровь, не понимая ее просьбы. – Это моя последняя воля, – парень не шевелился, как будто ожидая продолжения. Ему не было страшно: он бы отдал все сокровища, раскрыл бы все тайны, лишь бы коснуться этой смелой девчонки. Ее нежной бронзовой кожи, ее черно-смоляных волос. Но он ждал. Каз хотел услышать ее правду. Инеж сдалась, соглашаясь играть в его игру: – Я хочу хоть раз в жизнь почувствовать тебя, Каз Бреккер! Убедиться, что ты человек, – парень искренне расплылся в улыбке, как будто это было самым приятным, что он когда-либо слышал в своей жизни.       Медленно, наслаждаясь процессом сполна, Каз стягивал с себя перчатки палец за пальцем. Где-то глубоко внутри него все еще стучала набатом привычная паника, которую он отчетливо чувствовал, находясь без этого элемента одежды. Но он знал, что должен, обязан победить ее перед смертью. Сняв перчатки, Каз отложил их на стол и повернулся к Инеж, демонстрируя свои ладони. Девушка лишь слегка улыбнулась и кивнула. — Спасибо, – одними губами прошептала она.       Девушка подошла чуть ближе. Она знала, что действовать нужно быстро, чтобы Каз ни о чем не догадался и ничего не почувствовал. Под его пристальным взглядом, она поудобнее устроила нож в левой руке и направила на парня. Каз подумал, что Инеж будет бить с размаха, поскольку левой рукой от себя медленно вводить нож в жертву гораздо неудобнее, чем правой, но тут же почувствовал тоненький наконечник ножа, упершийся в грудь. — Тебе, видимо, еще учиться и учиться, Призрак, – с ухмылкой произнес Каз. Никак не реагируя на колкость, Инеж взяла его левую руку и положила поверх своей ладони, сжимавшей рукоять ножа.       Пожалуй, впервые почувствовав тепло чужой кожи, Каз растерялся. Ему было приятно и настолько же непривычно. В его голове начали мелькать кадры воображенной жизни: они вместе выполняют задания, а он переживает за нее как за самого себя, после удачного дела они лежат в кровати или напиваются в баре. И он может ее касаться. Все это могло у них быть, но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Моргнув, прогнав пелену воображения, Каз сжимает ладонь Инеж, вселяя ей уверенность. Девушка поднимает на него взгляд, и парень молча кивает. — Они поймали меня, когда я, – резко заговорила девушка, не отводя взгляда. Инеж смотрела Казу ровно в глаза. Бреккер заметно напрягся, – слазила с крыши Клепки. Они выследили меня, хотя я намеренно заметала следы, меняла привычки и приходила всегда в разное время.       Каз изумленно наблюдал за девушкой, пытаясь понять, почему она решила рассказать об этом. Он хотел ее перебить, остановить, но как завороженный слушал поток ее речей. — Уже тогда я была тем самым Призраком, которым пугают детей. Легенды обо мне действительно пугали народ, – Каз думал услышать в ее голосе нотки обиды, но их не было. Инеж, исповедуясь последний раз, рассказывала всю правду. – Но Совет откуда-то узнал, что у нас с тобой есть связь… – она замолчала, прерывая рассказ. В то время, как Каз напрягся в ожидании, Инеж аккуратно и почти незаметно развернула нож в своей руке, направляя его в противоположную сторону. – Они решили, что, если угрожать мне смертью, я смогу убить тебя. Что я стану это делать, – Каз, недоумевая, смотрел на нее. – Что я стану убивать Каза Беккера под страхом собственной смерти. – со спокойствием на лице договорила Инеж.       Пазл в голове Каза складывался воедино, но это происходило слишком медленно. Он почувствовал, как вторая ладонь Инеж накрыла его, вновь ощутил ее тепло. Девушка, действуя очень быстро, вцепилась мертвой хваткой в руку парня и со всей силы направила себе в грудь.       Нож вошел в сердце по самую рукоять. — Инеж! – отстраняясь назад, закричал Каз. До него дошел ее план, он все моментально понял. Бреккер метался взглядом от ее лица к той самой рукоятке, что он сколько-то лет назад лично выбирал.       Инеж смотрела на него, улыбаясь. — Выбор, – выплевывая кровь и не отводя взгляда, еле-еле проговорила девушка. – Либо ты, либо я.