Часть 1

В Ликурге не было ничего живого. Не было ничего святого, зато что-то в нем напоминало человека; отголоски горделивого сознания все того же эрудроида, которого знала Полька, просто в другой консервной банке. Лицо из мрамора — белое, точечное, замершее в выражении нисходительного довольства. Каменная маска поверх сверхчувствительных нейронов, оголённых проводов и напыщенного высокомерия. Решил уподобиться тем же богам, которых сам и создал для этого крохотного, и кипящего миллионы виртуальных лет в своей же крови мира. Статуям, возведенным им, и созданных по его образу и подобию. И все же, его оболочка с каждым разом была всё ближе к человеческой. — Я уже думал, что ты не придешь. Полька Какамонд поправляет кожаную перчатку. Пальцы заскальзывают внутрь рукава, доставая почти светящийся карающим серебром скальпель. — Ты сделал все возможное для этого. — И все равно оказалось недостаточно. — Ничего нового, да? Поздно. Знал, что отступить не получится. Если она здесь, то значит он уже мертв. Шаг. Два, три — похоронный марш во имя великого Ликурга, гимн в честь восхваляемого и дважды выкинутого на свалку Руперта. Его предсмертная песнь звучала как цокот женских шпилек в бесконечном-звонком пространстве, журчащим голосами свергнутых титанов и освещаемая пламенем неупокоенных душ. Холодный. Точно, мрамор. Полька обводит его твердую скулу кончиками пальцев, думая о том, насколько смешно пытаться уничтожить органику, уподобляясь ей. Это даже не ирония. Это насмешка над самим собой. — Я надеюсь, у нас будет поцелуй на прощание? — Полька хмурится, заводя руки ему за спину; почти объятие, но больше клетка. Пойман. И даже не пытается трепыхаться. — А я думала, ты не любишь человеческие церемонии. — Ты привила мне к ним некоторый интерес. Она стала частью его системы. Обучения искусственного интеллекта, внедрения новых знаний и даже любопытства к тому, что считается людским. Или это попытка в лесть? Не суть важно. — Надеюсь, это наша последняя встреча. — Подбирается к нему ближе, к недвижимому и выпрямленному в своей неживой грации телу. Крутит за его спиной скальпель, слегка покачивая острие в стороны. "Сердца" нет. Придется по-другому. — Взаимно. Как бы ты мне не симпатизировала, встретить тебя снова будет означать мой очередной просчет. А я не люблю просчеты. — Тогда постарайся не воскресать. — Не могу ничего обещать. Ближе. Полька приближается к нему, соприкасаясь своими губами с холодным мрамором. Недвижимый. Бесчувственный. Не способный открыть сомкнутых губ, это даже не что-то интимное, а скорее ритуальное и знаковое. То, что она сделала бы в любом случае. И зачем только попросил? Ничего. Ни единого колыхания с его стороны. Даже тогда, когда в его затылке оказалось серебряное острие. На пересечении головы и микросхем, его тело развалилось вместе с мнимой гордыней и самонадеянной уверенностью в собственном превосходстве. Будь в ее руке обычный нож, с Рупертом бы ничего не стало. Но Полька принесла не его. — Какая морока. — Смотрит на упавшее механическое тело, в которое никогда не вернётся искусственная жизнь. Ни в будущем, ни в прошлом, даже если тот поглотит в себя силу всех Титанов и Оронис в том числе. — Надеюсь, это было в последний раз. Цокот раздался снова, после чего пропал в беззвучьи, растворившись в рокоте тирад местных богов и гуле фальшивого неба. Вихрь сотворения остался немым, и в этот раз навечно.