Добро пожаловать в 1-А(д)

      — Я хочу уволиться!       Айзава влетел в кабинет директора с видом человека, который только что пережил конец света. Он достал из рукава мятую бумажку и швырнул её на стол.       — Прошу подписать. Заявление. Об. Увольнении.       Незу поднял глаза, моргнул и, отставив чашку с чаем, аккуратно сложил перед собой лапки, смотря на учителя.       — Это уже третий раз за месяц, — мягко заметил он. — Что на этот раз?       — Что на этот раз?! — Айзава почти взвыл. — Я нашёл Бакуго в коридоре. Он вместе с Киришимой проверял стены на прочность! До этого они устроили соревнование на громкость и орали «ГЕРОЙСКАЯ МОЩЬ»! Я слышал их с другого конца школы, Незу! С другого конца школы!       — Ну, подростки, — философски пожал плечами Незу. — Энергия — это хорошо.       — Я ещё не закончил, — процедил Айзава. Его грудь вздымалась, пока он расхаживал по кабинету, яростно жестикулируя. — Недавно я нашёл в кладовке Яойорозу. Она плакала, потому что Каминари пытался объяснить ей, как работает… атом.       — Атом? — Незу дёрнул ухом. — Любопытно.       — Нисколько! Он довёл бедную девочку до истерики! — Айзава повернулся к директору, уперевшись руками о его стол. — Незу, я умоляю! Даже злодеи не такие безумные, как этот чёртов класс.       — Успокойся, Айзава-кун, — мягко проговорил Незу, делая глоток чая. — Я уверен, всё не так уж и плохо.       — Да? — Айзава мрачно выдохнул. — Хотите сами убедиться?       Незу улыбнулся и уже через секунду вскарабкался на Айзаву, удобно усаживаясь у него на плече.       — Ну, раз уж ты настаиваешь, — директор хитро улыбнулся, и Шота только и мог, что обречённо вздохнуть.       Дорога до класса не заняла много времени, и как только Айзава распахнул огромную массивную дверь, с его губ сорвалось лишь одно слово:       — Блять.       Зрелище за дверью действительно было потрясающим, за неимением лучшего слова. Там творился такой апокалипсис, что любой голливудский фильм показался бы пустышкой на фоне этого.       Минета болтался под потолком, не слишком надёжно закреплённый лентами Серо. Он хаотично раскачивался из стороны в сторону, размахивая руками и ногами, и орал что-то про «короля пауков». Серо, стоя на столе, с завидным упорством пытался обмотать Минету ещё большим количеством лент, превращая его в нечто, похожее на рождественскую жертву серпантина. Каждое новое обматывание сопровождалось отчаянным визгом Минеты и величественными криками Серо:       — Нет, стой! Ты слишком свободен! Ещё чуть-чуть, и будет идеально!       В центре комнаты Бакуго и Тодороки сцепились друг с другом, схватившись за Мидорию с двух сторон и перетягивая его. Тот тщетно пытался освободиться, но выглядел уже практически смирившимся со своей участью.       Тодороки спокойно, почти философски произнёс:       — Изуку, ты важен для моей половины… Для обеих моих половин.       — ЧЕГО?! — рявкнул Бакуго, притянув Мидорию к себе за ворот. — Деку МОЙ противник! Никто не будет трогать его, кроме меня!       — Я вообще не предмет!!! — взвыл Мидория, но оба проигнорировали его.       В этот момент Киришима воинственно прокричал:       — Спор решается честным боем! Действуйте по-мужски!       Бакуго и Тодороки сразу сошлись в эпичном бою. Их удары попадали по чему угодно, только не по самим парням — отталкивали парты в разные стороны, книги падали на пол, а стулья бесконтрольно рассекали весь класс. Тодороки сжимал кулаки, сосредоточенно выбирая стратегию атаки, а Бакуго кричал, подпрыгивая и делая взрывы руками, чтобы «продемонстрировать превосходство». Мидория отполз в угол и теперь сидел с блокнотом, почти медитируя, и спокойно фиксировал:       — Тодороки в третий раз уклонился. Рост вероятности катастрофы: 8%.       Иногда он поднимал глаза, чтобы пригнутся от полетевшей в стену книги или отметить ещё один взрыв Бакуго, а потом снова возвращался к своей статистике, будто всё это — совершенно обычный день.       Урарака построила из парт и стульев мини-небоскрёб. Она расставила каждый элемент так, чтобы создать устойчивую конструкцию, проверяя каждый элемент своего сооружения. Обходя его вокруг, она то и дело поправляла какие-то детали и с удовлетворением кивала:       — Моя архитектура совершенна. Ни один взрыв не сможет её разрушить.       И в тот-же момент Бакуго, промахиваясь взрывом по Тодороки, попадал точно в эту конструкцию, от чего она опасно раскачивалась. А Урарака с невозмутимой серьёзностью поправляла всё на место, будто была рождена именно для этого.       Асуи устроила на подоконнике настоящий аквапарк для резиновой уточки. Она откуда-то достала ведро воды и теперь сидела рядом с ним, аккуратно поливая уточку и следя, чтобы она не перевернулась. Уточка каталась по «волнам», создаваемым струйками воды, а Асуи строго контролировала «скорость течения» и периодически предупреждала её о надвигающемся шторме.       Иида читал лекцию табуретке, словно принимая её за нового ученика. Он ходил кругами, разрезая руками воздух, и, подчеркивая каждое слово, строго отчитывал:       — Тебе нужно больше уважения к учебному заведению, молодой человек!       В другом конце класса Ашидо, весело смеясь, активировала свой самодельный вулкан из пластилина и соды. Пенистая масса медленно растекалась по полу, оставляя следы на полу, а она прыгала с места на место, поправляя форму кратера и размахивая ложкой:       — Наука, детка! — с гордостью заявляла она, наблюдая за бурным извержением.       Джиро собрала вокруг себя Яойорозу, Оджиро и Шоджи, и основала «культ металла». Она взобралась на парту, одиноко стоящую в углу, и умело отыгрывала тяжёлую мелодию на гитаре, любезно созданной Яойорозу. Та, в свою очередь, подыгрывала её на синтезаторе, а оба парня, казалось бы, самые спокойные из всего класса, теперь стояли рядом, подпрыгивая и кивая в такт музыке, и басистыми голосами подпевали под тяжёлый рок.       Каминари носился по классу за невидимой Хагакуре, во весь голос крича:       — Ты сказала, что Сатана — это Айзава в отпуске! Я слышал!       Сато спокойно сидел на полу и пёк кекс прямо… в тостере, полностью игнорируя шум вокруг. Он разглядывал поджаренные кусочки хлеба, делая вид, что это произведение искусства.       Кода стоял у окна, серьезно наставляя троих голубей, сидевших на подоконнике. Он, с видом проповедника, вознёс руки к нему и торжественно шептал:       — Вы должны отстаивать свои права! Даже если весь мир против вас!       В углу Токоями начертил круг из соли, вокруг которого стояли непонятно откуда взявшиеся свечи, и выкрикивал на чистой латыни: — EX TENEBRIS, DOMINUS VENIAT–       Аояма рассыпал вокруг себя блёстки и нацепил корону из фольги. Он размахивал руками, сиял и подпрыгивал, создавая вокруг себя световую иллюзию, словно пытаясь закосплеить диско-шар, что, надо сказать, получалось у него весьма неплохо. Каждый луч света от его движения отражался от блесток, ослепляя ближайших учеников, которым было абсолютно всё равно на него.       — Так я могу уволиться? — обречённо спросил Айзава, глядя на весь этот хаос.       Незу с самой садистской своей улыбкой ответил:       — Я полагаю, что нет.       — Тогда просто дай мне больничный… Навсегда.