Маленька Хаён

      Город ещё спал. Он был окутан мягкой пеленой утреннего тумана, сквозь который пробивались золотистые лоскутки света. Лучи осторожно скользили по остеклённым фасадам небоскрёбов, отражаясь в окнах, освещая улицы, пробуждая мир. Высоко в одном из домов, в квартире, наполненной тишиной, в окне отражался бледный силуэт Руми. Она стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль, а её руки бережно прижимались к округлившемуся животу.       Это движение было почти инстинктивным как будто она защищала не просто себя, а свою кровинушку что жила внутри неё. В этом прикосновении была осторожность и нежность. Она была живой, одарена её любовью, любовью её отца которого уже нет в живых как пять месяцев.       В комнате стояла тишина, никто её не нарушал, Мира и Зои спали у себя в комнатах. А Руми стояла и смотрела на город что был испешрен линиями света что они вместе создали. На кровати спал полосатый тигр, а на его брюшке сидела птица обняв себя крылом. Она любила этих животных потому что они принадлежали Джину. Тишина комнаты не была давящей или тяжелой, а даже мягко приятной. Звери напоминали Руми что он когда-то был здесь.       Джину.       После того, как он отдал свою жизнь ради неё, Руми долго не могла дышать по-настоящему. Она часто плакала из-за того что не смогла спасти его, из-за того что он не увидит их ребенка и что её постигла похожая участь на её маму. Что очень давило на девушку первые месяца беременности. Но ни разу не винила его. Ни в чём. Пусть и было больно, она ведь обещала что спасет его, но не смогла.       Она всё ещё помнила его голос немного хрипловатый, с легкой насмешкой на каждом слове. Его искреннюю улыбку, что гдела её каждый раз как она вспоминала. Его дразнящие замечания, от которых она дулась, как рыба-фугу, и потом обиженно отворачивалась, а он как всегда прижимал к себе говорил что это в шутку и улыбался.       В особенно тяжёлые ночи, когда страх подбирался к самому горлу, когда ребёнок в её теле шевелился, напоминая о своём существовании, она закрывала глаза, укрывалась одеялом поглаживая свой живот шептала его имя спрашивая был бы он рад их малышу или нет. Но вскоре она пришла к выводу что он был бы рад, счастлив, и обязательно бы любил их ребенка.       Она не боялась, что в ней растёт демон. Не боялась, что не справится. Она просто боялась стать одинокой, как её мать, повторить ту судьбу умереть как ребенку исполнится пять лет, но Ханум был запечатан, и ничто не предвещало новой беды. А так же она была не одна, у нее были любящие Миру и Зои.       Иногда ей казалось, что если обернуться в нужный момент, Джину будет стоять позади, немного наклонив голову, с той самой хитрой полуулыбкой. Он пошутит, как раньше, о её смешных пижамных штанах, а потом когда она сделает обиженное лицо обнимет и поцелует. Но нет, это все иллюзия. Первые месяца она даже видела его, но это для не он, это были лишь похожие на него люди.       Сейчас с ней были Мира и Зои. Сёстры по группе. Сёстры по оружию. И теперь — по выбору. Они не расспрашивали. Не пытались понять всё до конца. Они просто были рядом. Когда она впервые, дрожащим голосом, произнесла:       — Я беременна. — и опустила голову боясь осуждения, как тогда когда девушки узнали что она наполовину демон по вине Джину.       …они не испугались. Не ахнули. Они подошли и обняли её. Без слов. Просто так крепко, надёжно, искренне, поддерживая её, показывая что он и рядом и не допустят той же ошибки что и тогда.       Руми когда узнала не рыдала. Она знала: её мама не справилась. Осталась одна, и одиночество медленно сожгло её изнутри, а после и демоны что погубили ее. Да и отец был демоном и мама не могла его не убить. Тетушка тоже была рада тому что она под сердцем носит дитя и пообещала что теперь все будет хорошо и они справятся со всем вместе.       На первом УЗИ она нервно сжала ладонь Миры, а Зои сидела рядом на стуле и придумывала имя, если родится девочка.       — Джинна, — с лукавой улыбкой произнесла Зои, бросив взгляд на экран. — С намёком на то, что он был девчонкой, ахахаха.       — Зои, — засмеялась Руми, вытирая гель с живота. — Ты невозможна.       Мужчина в белом халате улыбнулся, глядя на монитор:       — Плод полностью здоров.       — Я уверена, что это будет девочка. — радостно выдохнула Зои и обняла Руми. Мира подключилась, охватывая их обеих в объятиях.       Их смех наполнил комнату, он был темным, как весенний день за окном, Руми была счастлива что подруги остались с ней рядом несмотря ни на что. Она вдруг почувствовала, как тепло разливается по груди, и поняла — всё будет хорошо. Она сможет вынести все вместе с тетей и девочками. А ее ребенок вырастет в любви.       Когда малыш впервые пошевелился, Руми стояла на сцене. В зале гас свет, а она улыбнулась их фанатам с счастьем в глазах. Она пела песню, которую когда-то сочинили они с Джину. Песню, названную "Надежда". Девочки настояли, чтобы она исполнила её одна. Сольная партия только её голос. Она ели сдерживала слезы ведь в эту надежду верила она, а Джину… он .. она по сей день не знала почему он поступил с ней именно так.       Но голос во время точка дрогнул. Один раз едва заметно. Но фанаты этого не заметили, а вот девушка почувствовала, как внутри, зашевелилось нечто родное. Не ребенок. Их ребенок. Ребёнок которого они успели создать. Джину был с ней в каждом аккорде, в каждом слове песни что он в исполняла.       Одной из ночей, сидя на полу в детской, среди разбросанных мягких игрушек, она писала письмо. Бумага дрожала в руках. Слезы текли по щекам, а она писала с дрожью в сердце:       «Я не знаю, услышишь ли ты это, Джину… Но наш малыш растёт. Я чувствую — она будет похожа на тебя. У неё твой свет. Я не боюсь. Потому что Мира и Зои рядом. Но, чёрт… мне так не хватает тебя. Пожалуйста… просто вернись, хоть на миг. Хочу снова услышать твой голос. Просто… будь рядом.»       И она плакала, не сдерживаясь. В ту ночь девочки прибежали в её комнату в страхе почему она плачет, но Руми сказал что просто ужасно скучает, но самом деле она успела спрятать под кровать свое письмо, что не когда не получит ответа.       Через это письмо она старалась показать любовь к их ребёнку, любовь к самому Джину. Любовь, которая не умирает даже если одного из них нет, она будет любить всегда. Навеки.       Девочки купили всё, что только можно: одежду, погремушки, одеяльца кррватку. Узнав, что это будет девочка, они с восторгом начали обсуждать, как её нарядить, какой будет первый костюм на одном из их выступлений и как она станет новой принцессой группы. Как фанаты с восторгом будут слушать её голос.       Концерты пришлось отменить, живот стал слишком заметен. Но фанаты не возмущались, ведь стало известно что одна девушка из группы беременна. Они присылали письма, игрушки, тёплые слова, любовь не ушла. Они также проводили встречи, участвовали в телешоу, их фанаты всё понимали. Когда узнали что Руми беременна, были не в себе от радости. Но всем было интересно от кого же.       Роды были мучительно долгими. Но когда впервые в воздухе раздался крик её дочери мир будто наполнился счастьем. Это девочка, её маленькая принцесса. С глазами Джину. И с её, мягкими фиолетовыми волосами, она была такая красивая.       — Хаён, — прошептала она, прижимая дочь к груди. — Мой свет, моя надежда.       Теперь Руми пела колыбельные, а не песни на сцене. Боби стал частым гостем что засыпал малютку подарками и строил планы на будущую золотую середину их группы. Руми смеялась с этого и в шутку спрашивала свое солнышко, согласна ли она. Сейчас сцена Руми это детская, её зал.       Каждую ночь, перед тем как уложить девочку спать она шептала покачивая её на руках:       — Он бы тебя обожал.       И тогда она будто видела как Джину подходит к ней приобнимает за талию смотрит на их малютку, шутит что у неё такое же красивое личико как у Руми, напоминает что у Хаён такое же красивое лицо которое будет нравиться которое нравится фанатам.       Но на самом деле он ушёл… но оставил подарок. И он всегда рядом.       В Хаён.       В её голосе. В её смехе. В её глазках. И просто смотря на дочь она понимает: что её любовь к Джину никогда не угаснет.