часть 1

Джинн оказывается у ворот Собора уже поздней ночью. Барбара много раз просила посетить службу и послушать её песню, но у старшей сестры совсем не было времени: она либо забывала добавить это в свой список дел, либо и вовсе не находила для этого лишний час. В какой-то момент совесть начала грызть её изнутри, и она решила выделить вечер для похода в столь загадочное место. Под «свободным временем» у Джинн понималось время ближе к полуночи. Именно к этому времени она освободилась от бумаг и побежала к Собору. Сейчас ворота Собора были закрыты. Вечерняя служба подошла к концу. Однако, само здание работало без перерыва. Таким образом, любой желающий мог зайти внутрь и побыть наедине с Богом, раскаиваясь за все свои грехи. Джинн незачем было раскаиваться. Она вверила сама себе то, что вершит добрые дела, имея должность действующего магистра Ордо Фавониус, а потому её совесть была чиста. До сегодняшней ночи. Гуннхильдр отворяет тяжелые каменные двери. Её встречает опустевший зал со скамьями. Повсюду горели свечи. Гул открытых дверей приковывает к ней внимание оставшихся фанатиков Господа. Их было не так много: пара пожилых людей, сидящая в самом первом ряду перед алтарём, одинокая женщина, покрытая платком чуть левее и еще один мужчина, сидящий на самом последнем ряду. Его силуэт приковывает внимание Джинн. В полумраке виднелся высокий хвост и широкие плечи. Сложно было поверить, что он посещает такие места. В соборе раздаётся звон. Наверху башни кто-то беспощадно бил в колокол. Магистр тихо подходит к самому последнему ряду, где сидел, сложа руки на колени её давний друг, что не отрывал взгляд от алтаря, на который падал лунный свет. Девушка садится на деревянную скамью и тут же придвигается ближе. Тот даже не шелохнулся. Джинн, не удержавшись, смотрит влево. Сейчас он выглядел еще мрачнее, чем обычно. Её это тревожит и интригует одновременно. Так хочется задать ему миллион вопросов, так хочется, чтобы он посмотрел на неё и заговорил своим обычным приятельским тоном, который она слышала так много раз в детстве, играя в догонялки на винокурне его отца, однако шум колоколов и бьющееся сердце в груди не давали словам сорваться с губ. Вместо неё заговорил он сам. — И что ты тут делаешь? — более хмуро с раздражённо спрашивает Дилюк, так и не повернувшись к Джинн. Та испугалась поначалу, ощущая угрозу, но после сразу успокоилась. Он совсем не меняется. — У меня к тебе тот же самый вопрос — выкрутилась Гуннхильдр. — Выдался свободный вечер — непринуждённо отвечает Рагнвиндр: — решил развеяться. — Очень на тебя непохоже — с некой усмешкой признаётся Джинн, не веря его словам. Она не могла припомнить, когда последний раз видела в Соборе Барбатоса. Дилюк никак не отвечает на её подкол. Местные расходились после вечерней молитвы. Двери Собора оставались открытыми. Джинн и Дилюк сидели в тишине, смотря на центр алтаря, где стоял каменный стол с крестом у изголовья. Символ присутствия силы Архонтов, на который приходят посмотреть местные жители, дабы раскаяться в грехах, попросить помощи или молить о прощении. Возле него матушка всегда читает молитвы, обращая свой взор к небу. Сзади него поёт церковный хор, в котором состоит её сестра Барбара. Возле него, внизу, красовались корзины с фруктами. Дань местных жителей Святому Архонту, что оберегает их мир и покой. Персики, яблоки, виноград, клубника, рядом железные чаши. Любой желающий мог испить вина. Их Архонт Свободы такое почитал и одобрял. Вино считалось напитком их Архонта-хранителя, в честь которого назван Собор — Барбатос. Его статуя стояла на главной площади, а каждый год на фестиваль цветов, жители упивались вином и устраивали празднества возле неё. Оставшиеся молящиеся покидали один за другим священное место. Джинн и Дилюк остались одни. Сгущающаяся тишина опустилась на молодых людей, что в кромешной темноте продолжали смотреть на престол, заваленный фруктами и бутылками вина. Каждый думал о своём. — Барбара выступала на вечерней молитве — впервые за столь долгое молчание говорит Дилюк. — Я… Я знаю, — неловко отзывается Джинн: — пришла, как только освободилась… Она ругала меня за то, что я не наведываюсь в Собор. Жаль, что я опять не услышала, как она поёт… — Она поёт изумительно — Рагнвиндр поворачивается к девушке, встречаясь с её испуганными голубыми глазами. В её сердце мелькнула дрожь, но на лице появилась благосклонная улыбка. Она знала о таланте своей сестры, восхищалась им вместе со всеми местными жителями, что приходили послушать её пение, разделяла их восторг, но сама так редко его слышала. Ей было приятно узнать, что её бывший товарищ такого же мнения. — Я обязательно ей передам при встрече, что самому Дилюку Рагнвиндру нравится слушать её пение — улыбается Джинн: — она будет польщена. Мужчина благосклонно хмыкает. Между ними снова повисает тишина. Звучит последний звон колокола. Он раздаётся эхом, отстукивая от стен Собора и проникая в самое сердце. Джинн испугалась внезапного звона и начала в страхе оглядываться. Дилюк, по его спокойному виду, слышал колокол не в первый раз. Дабы успокоить взволнованную Джинн в минуты, когда молятся местные, он кладёт накрывает её ладонь своей, нежно касаясь пальцами. Гуннхильдр взволнованно на него смотрит. Мужчина прикрыл глаза, будто читая в голове молитву. Она не знала от чего шокирована больше: от непрекращающегося звона или от его нежного касания. Однако, она принимает его, ощущая теплоту в сердце и вместе с ним прикрывает глаза. Мелодия длится около двух минут. Всё это время рука Рагнвиндра держит её за руку. Не даёт волнению выплеснуться наружу. Джинн накрывает спокойствие. Звон укачивает. Она растворяется в нём, как и её сосед по скамейке. Оба о чём-то просили Архонта, но каждый молчал. Гул прекратился. Дилюк не убрал свою ладонь. — За упокой мёртвых — тихо говорит Рагнвиндр, чем привлекает внимание Джинн. Та приоткрывает глаза. Цель сурового нелюдимого Рагнвиндра в церкви была всегда одна — скорбь по ушедшим. Тоска по матери и отцу, которых сегодняшний взрослый мужчина потерял слишком рано. Несложно было догадаться. С его словами Джинн в своей голове сложила паззл. Она молится за сегодняшний мир и покой Мондштадта. И за Барбару. Хотя бы сегодня она должна отплатить своей сестре тем, что та отдаёт ей ежедневно. Их пальцы сплетаются в тишине и умиротворении. В момент близости к Архонту они оказываются вместе рука об руку. Оба разделяют горе и покой друг друга. Джинн молится вместе с Рагнвиндром за его отца, выковыривая кусочки воспоминаний из своего детства, молится за своего отца, сенешаля этого Собора, Сеймура Гуннхильдра, помогавшего ей на протяжении всей своей жизни. Держа за руку Дилюка, Джинн ощущает некую лёгкость и умиротворение. Возможно, именно так и нужно ощущать себя в этом священном месте. Но не будь его здесь, она бы ушла с самым первым звоном колокола вся в слезах. — Спасибо — тихо говорит магистр, чуть понизив голос. Она делится с ним своими чувствами. Входная дверь Собора громко отворяется. Кто-то закрывает задвижку на большой металлической двери. Касание двух молящихся прекращается. Оба начинают бояться, что их увидят. — Вот вы где прячетесь, ненаглядные! — звучит озорной голос капитана кавалерии, захлопнувшего двери: — какая неожиданность увидеть вас обоих здесь. Наслаждаетесь уединением? — Кэйа, заткнись! — шипит Рагнвиндр, вставая со своего места. — Хватит злиться — ласково предостерегает Альберих, проходя по коридору пустых скамеек прямо к престолу: — я тоже пришёл отдать честь. — Кэйа, ты уже выполнил все задания? — подхватывает Джинн, вставая вместе с бывшим товарищем. — Патруль отправлен, рапорты лежат у Вас на столе, Ваше Преосвященство! — Кэйа изящно делает поклон: — надо же… В «Доле Ангелов» сказали, что их хозяин отсутствует, а Лиза не в курсе, куда ушла поздней ночью занятой магистр, а вы оба оказываетесь здесь… Какое приятное совпадение! Джинн и Дилюк ничего не отвечают. Они беспомощны перед длинным языком их общего друга, что пришёл поздней ночью в Собор в хорошем настроении, словно чёрт на божий праздник. — Какие чудесные фрукты! — дивится Кэйа, хватая яблоко с корзины и громко кусает фрукт, а после наливает себе немного вина из бутылки, стоящей у каменного креста. — Если ты хотел снова выпить, то можно было остаться в «Доле Ангелов» — хмурится Дилюк, подходя к брату. Джинн семенит за ним. — Какой в этом смысл, если вы оба здесь — жмёт плечами Альберих: — мне приятно разделить с Вами ваши переживания. Так приятно… Проживать с друзьями их горести и радости… — Ты уже изрядно пьян — замечает Рагнвиндр, подходя к брату. От него разило вином. — Но это мешает мне прийти сюда и помолиться вместе с вами — настаивал Кэйа, протягивая Дилюку горсть винограда: — попробуй! — Ешь свой виноград сам! — Рагнвиндр скрестил руки на груди. В отличии от грозного сына Крепуса, девушка подходит к корзинам фруктов. Она была голодна. В Ордо Фавониус у неё не было времени даже перекусить сэндвичи, принесённые Барбарой. Она смотрит на наливные персики и сочную клубнику с аппетитом и голодом. В конце концов, она успокаивает себя тем, что исполнила свой долг и с чистой совестью отрывает одну виноградинку от грозди. Медленно жуёт, смакуя сладкий вкус. Хочется еще. — Смотри — Джинн, в отличии от тебя, соблюдает законы церкви — толкает Кэйа брата, на что тот неохотно идёт к ней, становясь рядом. Дилюк неохотно берёт одну клубнику, хватаясь кончиками пальцем за хвостик, а потом деликатно подносит ягоду ко рту. Пухлые губы тут же накрывают алый плод. Гуннхильдр наблюдает за этим с некой завороженностью и интересом. Нежные мужские губы откусывают мягкую плоть. Мужчина жует, смотря перед собой на алтарь. Девушку накатывает странное трепещущее чувство. Её будто окатили холодной водой. Почему-то она представляла этот же виртуозно проделанный жест совсем в ином ключе. Под влиянием того нежного касания мозг накидывает ей самые странные картинки. Задумавшись, она не сразу заметила перед собой спелую толстую клубнику. Такую же, которую жевал Дилюк минутой назад. — Будешь? — без особого интереса спрашивает Рагнвиндр, обратив свой взгляд на магистра. Он заметил, как она голодна. Вместо того, чтобы взять ягоду пальцами и съесть её, как полагается, Джинн подталкивает неведомое желание откусить красную ягоду губами из рук мужчины. Дилюк наблюдает, как девушка медленно наклоняет голову, прикрыв глаза, загадочно при этом убирая выпавшую светлую прядь за ухо, а после раскрывает губы, чтобы коснуться плода, перед этим нежно обхватив его губами. Ягода в миг исчезает во рту, а женские губы касаются мужских пальцев, вызывая в теле мужчины приятную дрожь. Осознание приходит секундой позже. Их растерянные взгляды встречаются в полумраке Собора, где каждый думал, что в чём-то провинился. Джинн, что позволила себе такую наглость, а Дилюк, что подумал о самом неприличном. — Вкусно — комментирует Гуннхильдр, прожевав ягоду. Дилюк не смог найти слов в ответ. Картинка, словно в замедленном действии, крутилась у него перед глазами, вызывая странный жар во всём теле. Кэйа напротив двух молодых людей, поднял свой взгляд и хитро улыбнулся. Кажется, пришёл его час выйти на сцену между этими смущёнными влюблёнными. Магистр легко берёт персик из груды фруктов на алтаре, а потом с дикой жадностью кусает его зубами. Оранжевый сок брызжет из мягкого плода, стекая тут же по женским пальцам, падая капельками на плитку. Девушка жуёт надкусанное, пока с уголков её губ стекают капли. Джинн в один момент перестало волновать, как она выглядит, как и то, что оранжевый сок попадал на её корсет. Она будто шагала вверх по лестнице, надеясь дойти до своей цели, выдуманной несколько минут назад. Активатором и возбудителем служило гадкое желание. Оно толкало её вверх, заставляя придумывать разные фокусы. И лишь взойдя на первую ступеньку, Джинн спросила себя: «А хочу ли я этого?». Ответ явился сразу же после её вопроса в виде мужчины, что наклонился к персику и откусил другую половину. Оранжевый сок продолжал скатываться вниз по женской коже. В воздухе повис цитрусовый запах, а Джинн встречается с карими глазами напротив. В них пылал огонь и страсть, бурлила затаившаяся надежда, что его фокус сработает на неё так же, как её надкусанная клубника. Альберих в предвкушении делает глоток вина из бокала. — Фруктов много — комментирует он, подхватывая с тарелки спелое красное яблоко: — необязательно делить один вдвоём. Джинн и Дилюк смущаются. Их сцена вызвала в капитане кавалерии азартные чувства и интерес. Что будет, если играть в эту игру втроём? — Я просто… Я… — щёки магистра заливаются румянцем. Ей хочется сказать, что она не хотела, но в глубине души она желала этого всем сердцем. — Я просто не хотел тянуться за новым — бурчит Дилюк. Он обманывал сам себя и двоих друзей. Ему на самом деле очень хотелось откусить сладкий плод именно перед глазами Джинн. Кэйа громко кусает яблоко. Легким движением руки он подносит плод ко рту и делает первый хрустящий укус. Хруст привлекает внимание обоих растерявшихся людей перед Альберих. Он снова кусает яблоко. Жадно. Уверенно. Лишь прожевав до конца, Кэйа смотрит сначала на растерянного брата, а затем на взволнованного магистра. Как же они глупы и беспечны. Этим двоим стоит перестать играть в эти взрослые игры со статусами и политикой, строя свои домыслы лишь на прошлом, которое встало поперёк их дальнейшего будущего. Альберих решает сменить эту нарастающую гнетущую атмосферу в нечто увлекательное и весёлое мероприятие. Сейчас он ощущает себя главным на этом пиршестве. Его цель — направить юных испуганных детей на путь истинный. Альберих тянет откусанное яблоко Джинн. Та сначала недоверчиво смотрит на плод, а затем на капитана кавалерии. Его глаза мерцали таинственным блеском, уголки губ едва заметно приподнялись вверх, будто выжидая, как растерянная магистр поступит дальше. В своём новом амплуа он был страшен, коварен, из него сочилось неизведанное и никому неизвестное. И оно манило. Манило, как это надкусанное яблоко, подсвечиваемое лунным светом через витражи Собора Барбатоса. — Попробуй — предлагает Кэйа, более уверенно протягивая Джинн фрукт. Зачем делить один фрукт на двоих? Персик соединял её с Дилюком. Сладкая тонкая нить сексуальности, мягкости и таинства их чувств была в том надкусанном персике. Он был их мостом к друг другу. По нему они взбирались, кусая фрукт по очереди, будто их близость крепла с каждым укусом. Никому неизвестная, никому не доступная. Запредельная, закрытая, таинственная, но в то же время ранимая и робкая. О ней знали только они. Оба её почувствовали. Джинн, когда с дерзостью кусала персик на глазах Дилюка и сам Рагнвиндр, когда наклонил голову и откусил плод с рук Джинн. Клубника была первой непротоптанной тропинкой. Они пробовали путь по очереди, стараясь на нём найти друг друга. Первой шагнула Джинн. Она смело и уверенно шагнула в неизвестность, не нацеленная на успех, но взволнованная новым приливом чувств. Клубника послужила началом их увлекательного тайного путешествия, о котором знали только они оба. А яблоко… символ плодородия и изобилия, любви и страсти, здоровья и долголетия. Красное, гладкое и аппетитное, с небольшой отметиной сбоку, оставленной зубами капитана кавалерии. Напоминало о упущенной возможности, о чём-то неполноценном. — Чего ты ждёшь? — не понимал Кэйа, снова протягивая яблоко девушке. Гуннхильдр боялась неизвестности. Она воспринимала этот жест, как предвестие к чему-то большему. Казалось, от её укуса зависела вся её следующая жизнь. Стоило ли идти на такой риск? Что ждало её дальше? — Джинн, — ласково говорит ей Кэйа, заставляя испуганную девушку поднять глаза: — это просто яблоко… Однако, струящийся сок из неровных укусов манил её, аромат завлекал и заставлял забыть о истинном предназначении. Образ хрупкого персикового мостика рушился. — Джинн, не надо — Дилюк ощущает подвох. Гуннхильдр смачно и громко кусает яблоко. #np — chase atlantic — church В глазах Кэйа блеснул огонёк. Внутри всё наполнилось тихим торжеством. Ощущение победы разлилось приятным теплом по телу. Двери открыты, и он рад приветствовать в своём королевстве двух заблудившихся путников. Пора начинать триумф отрешённых искателей рая на земле. Он расскажет им, что рай уже перед ними. Здесь и прямо сейчас. Пальцы правой руки хватают Джинн за подбородок. Она еще не успела пережевать плод, когда влажные от яблочного сока губы сплелись в одном поцелуе с капитаном кавалерии, ниже её по званию и статусу, но выше по росту и желанию. Гуннхильдр ощущает эту связь. Через грубый и властный поцелуй. Глаза обоих закрыты, их накрывает опьяняющая страсть и возбуждение. Спустя пару попыток, Джинн отвечает ему. Она отвечает осторожно. Боится, что Кэйа её не так поймет и отстранится. Ей не хотелось прекращать так быстро. Надкусанное яблоко падает на пол, отдаваясь гулким ударом по всему Собору. Дилюк делает шаг назад. Он напуган и взбешён. Будто его спелую красивую ягоду грубо своровали и положили себе в корзинку. Надкусили и не дали попробовать. Он злится, но не расталкивает двоих друзей, что казалось потеряли счёт времени стоя у алтаря. Рагнвиндр ловит себя на мысли, что их страсть красива. Трепетна, аккуратна и горяча. Он будто попал под действие гипноза. Ему показывали, как мужские руки начинают бродить по узкой талии в корсете, как женские руки обхватывают мужчину за плечи. Он будто смотрел кино, сидя на первом ряду в кинотеатре. Этот процесс его увлекал. Он стал зрителем прямо перед которым разыгрывали спектакль, и он не собирался его прерывать. Почему? Дилюк сел на скамью позади. Первую, стоявшую перед алтарём. Он ощущает смятение. Может, ему стоит уйти? Он точно лишний в этой картине страсти и возбуждения. Однако, его держали два человека, целующиеся перед ним и оставившие глубокий хороший след в его жизни. Названный брат, что словно сатана спустился из ада, и магистр Ордо Фавониус, раскрывшаяся для него, как желанная и красивая женщина. Они оба перед ним целовались. Казалось, словно их поцелуй длится целую вечность. И ему любопытно было за этим наблюдать. Кэйа первым прерывает страстный поцелуй, давая Джинн отдышаться. Та, широко распахнув глаза, смотрит в глаза Альберих, наблюдая, как в них пляшут огоньки, и осознаёт всю ситуацию, а потом смотрит на Рагнвиндра, сидящего поодаль. Что она натворила? Как она могла так легко и безукоризненно пойти на такое? Её гложет чувство стыда и страха. Что теперь о ней подумает Дилюк? В его карих глазах она видит интерес, смешанный с отрешённостью бытия. Он хотел, чтобы шоу продолжалось, но не хотел, чтобы это был Кэйа. Однако встать и возразить не находил сил. Сам Альберих хватает с престола бокал с вином и выпивает залпом, после обращаясь к Дилюку: — Наслаждайся зрелищем, братец! Альберих подхватывает Джинн за бёдра, поднимая на руки, отчего та сразу же обхватывает его ногами за спину, врезаясь носиками своих сапог в накинутую поверх его плеч пальто тёмно-синего цвета. Кэйа широко улыбается, а девушка заливисто смеётся. Её вдруг охватывает азарт. Девчачий хохот раздаётся эхом по пустому Собору. Дилюка это немного раздражает. Он не разделял с ними это чувство веселья. Однако, продолжал наблюдать. Гуннхильдр, пребывая в восторге от нахлынувших чувств, обхватывает лицо Альберих напротив и снова жадно целует, закрывая глаза. Кэйа отвечает ей, поднимая голову. — Хватит! — вдруг требует Дилюк. Его никто не слышит. Он кричит в пустоту, прикованный отрешённостью к скамейке. Вмешиваясь, он не прекратит этот огонь эсктаза и страсти. Просто смотри, Дилюк Рагнвиндр. Смотри и получай удовольствие. Их страстный поцелуй прекращается. Джинн не видит никого кроме Кэйи напротив. Её мировоззрение замкнулось на капитане кавалерии, что протягивал ей новый бокал вина. Та жадно глотает алкоголь. Он помогает ей забыться. Раствориться в статусах, званиях и клише. Сейчас они не друзья. Они любовники. Страстные, горячие, не желавшие держать себя под контролем. Они снова целуются. Дилюк смотрит на пару перед собой, ощущая вокруг них грозное пламя, языки которого поднимались выше каждый раз, когда жадно целовали друг друга. Сам Рагнвиндр будто снег на солнце: таял от безысходности. Кэйа целует Джинн. Джинн целует Кэйю. Они ласкают друг друга, касаются, трогают, снимают одежду. Всё это лишь страшный сон. Сон, от которого он хотел и не хотел проснуться. Альберих думает, что Дилюк видит недостаточно. Развернув Джинн к нему лицом, и встав сзади, он начинал второй акт сегодняшней пьесы. Смотри, Дилюк, смотри и не своди глаз. Кэйа поддевает пальцами её накидку на плечи, ловким движением руки сбрасывая на каменный пол. Девушка блаженно улыбается, как только мужские ладони скользят по её плечам и голым ключицам. Дилюк не отрывает от неё взгляд. В лучах лунного света она прекрасна и желанна, в то же время от неё веяло сексуальностью, страстью и сексом. Кэйа целует её в шею, его руки пробираются ниже к тугому корсету на женской талии. Он шепчет ей на ухо: — Давай покажем, как мы умеем с тобой веселиться. — Да-а-а, — томно отвечает Джинн, прижимаясь к мужчине спиной и ощущая внизу упругий бугорок в районе паха. Это действие алкоголя или надкусанного яблока? Мужские руки с её ключиц перемещаются на грудь, залезая пальцами под грубую и твёрдую ткань. Узлы на спине утягиваются сильнее. Джинн, ощутив горячие ладони на своей груди закидывает голову. Хвостик на её голове растрепался. Резинка соскочила со светлых волос, упав на пол. Дилюк нахмурил брови, ощутив внизу живота странный жар. Всё его тело напряглось. Неужели он и дальше будет просто так за этим наблюдать? Кэйа убирает ладони. Ему этот корсет очень мешал. Пальцы находят узел, завязанный на женской пояснице, и тянет за край, а после резко и быстро ослабляет ленты, впившиеся в женскую кожу. Джинн ощущает немного свободы. Ей становится легче дышать и теперь ничто не сковывало её движения. Корсет падает на пол. Немного пьяная Джинн переступает через него и кидает вперёд. Вещица летит прямо на Дилюка, что ловит её. Левой рукой. Он ощущает сладкий запах ванили и жасмина. Этот запах его опьяняет и дурманит. Мысль, что сейчас этим ароматом наслаждался один Кэйа его злила и приводила в бешенство. Однако, срываться и мешать им он не хотел. Ему было интересен этот спектакль. К чему он приведёт в конце? Джинн оказывается обнажённой по пояс. Тело окутывает холод. Горячие ладони Кэйи обхватывают её грудь, окуная в новую гамму чувств и эмоций. Хитрые карие глаза наблюдает за братом, что продолжал сидеть перед ними, отложив корсет магистра. Альберих снова касается губами покрасневшей кожи на шее, зарывается носом в светлые волосы, вдыхает ваниль и страсть. Она накрывает его с головой. Упругая грудь в ладонях толкала его идти дальше. Раздеть эту малышку до гола. И ему ничего не мешает это сделать. Кэйа отрывается от ласк, убирает ладони с голой женской груди. Его пальцы скользят ниже, натыкаясь на толстый ремень белых брюк. Он управляется с ним в пару попыток, при этом не переставая целовать томно вздыхающую девушку, что еле удерживалась на ногах. — Посмотри, какая она красивая, брат, — громко приговаривает Альберих, расстегивая замок на сапогах магистра, тут же кидая их в разные стороны, а после стягивает белые брюки вместе с нижнем бельём до щиколоток: — посмотри, как она желанна и сексуальна. И как нам вместе весело — Кэйа целует её в бедро, начав медленно поглаживать бледные ножки: — тебе ведь тоже это нравится? Дилюк молчит. Он даже не слышит подстрекательств от брата. Всё его внимание приковывает к себе голая девушка, излучающая беспомощность и ангельскую красоту. Ни единого шрама, ни одной царапины, ни одного ушиба. Гладкая светлая кожа, упругая грудь, округлые бёдра. Рагнвиндр ощущает, как ему стало неудобно сидеть из-за члена, что упирался в толстую ткань чёрных брюк. Кэйа решает идти дальше. Он поднимается с колен и поворачивает Джинн боком, заставляя ту опереться на престол, и хватает бокал с вином. — Попробуй — ласково шепчет Альберих, протягивая ей бокал. Нежные розовые губы открываются напротив бокала. Красная жидкость катится вниз по стенкам хрусталя, падая вниз. Она ловит её, чуть приоткрыв рот, но оно подло льется мимо, окрашивая бледную кожу в кроваво-красный цвет. Вино струится по её плоскому животу, капает на соски, тонкими струйками проделывает длинный путь от ключиц до самого низа, скатываясь с лобка толстыми каплями на пол. Кэйа жадно впивается её в губы, но потом резко отстраняется. Будто лишившись рассудка, он залпом выпивает вино, кидая железный бокал в сторону и снова целует ни в чём не понимающую Джинн, что опиралась руками о каменный стол. Капли вина стекают по уголкам губ. Во рту стоит кислый привкус. В смеси с жарким поцелуем мужчины контраст эмоций ударяет ей в голову. Дилюк сглотнул слюну, словно его мучила жажда. Но волнение о полностью обнажённой Джинн в объятиях Кэйи без конца дарящего ей жадные и требовательные поцелуи Билл по голове огромным молотом, заставляя забыть обо всем, что было до этого. Стоит ли прервать их ласки сейчас? Капитан кавалерии отстраняется от желанных губ. Он следует дорожкой поцелуев чуть ниже, по влажной шее, груди, целует ключицы, не забывает коснуться языком набухших сосков, в это время смело подхватывает правой ладонью левую ногу Джинн, заставляя её поставить на каменный стол и раздвинуть ноги. Горячий язык встречается с влажным набухшим клитором. Джинн содрогается всем телом, издавая томный приятный вздох. Стоя на коленях, капитан кавалерии обхватывает розовый клитор губами, отчего магистр, сидя на столе вдыхает как можно больше воздуха. Гамма эмоций бодрит и приводит в дрожь. Губы внизу сменяются языком. Горячее дыхание обдаёт бедра. Язык ласкает клитор. Кэйа ощущает кисловатый привкус вина и желание. Он ощущал, как она этого хотела. Как желала всем телом. Её грудь содрогалась, плечи дёргались от его ласк. Ей так нравилось это нарастающее приятное чувство, что она схватилась левой рукой за грудь, желая уравновесить свои ощущения. Джинн смотрит вниз. Вид ласкающего её Кэйю между ног сводил с ума. Капли принятого алкоголя били по вискам. В груди появилась приятная тяжесть, внизу живота бурлило возбуждение. Она мычит под нос, кусает нижнюю губу, дрожала всем телом, желая прочувствовать этот момент до кончиков пальцев. Её растерянные, но довольные голубые глаза мечутся по Собору, подмечая широкие колонны, пустые скамьи, витражи в окнах, но потом она смотрит на него. Дилюк Рагнвиндр, будто завороженный, наблюдал, как мечется на одном месте магистр Ордо Фавониус. В её взгляде было наслаждение. Ей всё это нравилось. Облитая виной, покрасневшая от поцелуев Кэйи, излучающая секс и разврат. Сам мужчина допустил мысль, а будь он на месте Кэйи, было бы ей также хорошо? Сил терпеть уже почти не было, однако он ждал. Терпеливо смотрел на представление в первом ряду. Он хочет посмотреть до конца. Им двигало не любопытство, а ниоткуда появившаяся похоть. Смотреть, но не быть участником процесса. Наслаждаться, лишь наблюдая. Когда… Когда у него появилось это чувство? Кэйа отрывается от ласк, не скрывая своего восхищения: — Она такая вкусная, брат. — Заткнись — шипит Дилюк хрипловатым и нервным голосом. В горле пересохло от такого зрелища. — Так подойди и останови меня — Кэйа поворачивается к нему голову, продолжая ласкать Джинн пальцами левой руки. Длинные пальцы медленно проводят по клитору вверх-вниз, будто дразня Рагнвиндра, сидящего и смотрящего за всем этим беспределом: — о, я знаю, — в улыбке Кэйи скользит искушение: — ты придёшь, когда она будет просить тебя, верно? Может, ей стоит сказать твоё имя, чтобы ты присоединился к нам? Джинн, детка, слышишь? — Да-а — слабо отзывается обнажённая девушка, не сводя взгляд с мужчины, что наблюдал за ней, сглотнув слюну. Альберих снова вернулся к ласкам, обнажая язык и теребя им влажный клитор. Повинуясь приказам, она словно кукла с каждым вздохом шептала имя своего друга детства, что нервно сидел напротив. Дилюк Рагнвиндр. Дилюк Рагнвиндр. Дилюк Рагнвиндр. Словно дятел, бивший клювом по дереву. Она повторяла это каждый раз, когда Кэйа касался языком её влагалища, теребил клитор, причмокивал губами. Он не обижался, что с её уст слетает имя другого. На это и был расчёт, его хитрая гадкая идея. — Дилюк… — у Джинн не хватает воздуха. Её глаза чуть прикрыты. Слушая, как она стонет его имя, Рагнвиндр вообразил, что сам сейчас доводил Джинн, сидящую на престоле до конца. Шёл с ней за руку на тонком мосту, готовом вот-вот обвалиться. Его охватывает возбуждение. С каждым новым женским вздохом он слышал своё имя. Из пухлых покрасневших губ вылетали стоны и пять букв. Он боролся с желанием схватиться за свой член и водить по нему ладонью под эту мелодию. Что она натворила! Что наделал Кэйа! Зачем он доводит его, вставляет нож в спину, делает подножку, чтобы тот упал в этот омут вместе с ними? А стоит ли сопротивляться? Гуннхильдр была на пределе. Её тело извивалось, плечи содрогались, коленки затряслись. Она бросает взгляд на Дилюка Рагнвиндра, что с замиранием сердца смотрел на изнывающую девушке на престоле и стонущей его имя. Сначала тихо, почти шёпотом. Дилюк. Дилюк. Дилюк. А затем громче, напористее, откровеннее. Будто она и в самом деле сама желала, чтобы он был между её ног. Дилюк. Дилюк. Дилюк! Святые Архонты! Магистр на каменной плите трясётся. Её тело сводит судорогой. Она дёргает бёдрами, позволяя приятному чувству наполнить её с головы до кончиков пальцев. Её последним громким стоном снова станет его имя. Оно слетит с пухлым губ, а потом сойдёт на крик, который ударится о витражи Собора и растворится в ушах мужчины, что замер, сидя на скамейке. Этот стон, даже спустя секунды, звучал в его голове. Стоял пронзительным эхом и бил по вискам. Она… Она сделала это перед ним с его именем на устах. Соединяясь воедино и разлетаясь на тысячи осколков, выражая это приятным и тягучим стоном после. А потом Дилюк натыкается на довольный взгляд голубых глаз, смакующих ощущение удовлетворённости. В него будто ударяет молния. Эти глаза направлены прямо на него. И теперь. Теперь он не в силах отказать этому взгляду. — Пойдем — рядом с ним появляется Кэйа. Рагнвиндр даже не заметил, как Альберих отполз от девушки на престоле, встал и подошёл к нему. Дилюк поднимает голову к брату. Во взгляде того играли задорные огоньки. Его энтузиазм не погас, а только возрос с реакцией Рагнвиндра на эту сценку. Кэйа тянет к нему руку. Он предлагает пойти вместе с ним. Оказаться втроём в этом хаосе, беспорядке и страсти. Только они, большой крест в изголовье престола, сумерки и фрукты. Ему хочется. После увиденного ему хочется шагнуть в эту пучину. Отбросить предрассудки и мнения. Побыть свободным и безмятежным в объятиях Джинн. Теперь он хочет этого. Больше, чем когда-либо. Рагнвиндр отвечает на приглашение. Встаёт и идёт вслед за Кэйей, будто слепой котёнок, ориентируясь на его руку. Носок его сапога пинает надкусанное яблоко, лежащее на полу, откатывая чуть поодаль. Его встречает улыбающаяся Джинн. Находясь в эйфории от произошедшего, она раскидывает руки, приглашая его в свои объятия. Дилюк мешкался. Он уже стоит тут. Справа Кэйа, перед ним обнажённая Джинн. В его руке бокал вина. Когда он успел взять его с рук брата? Все втроём делают глоток. Не звучит никакого тоста. То, что они стоят здесь уже самое лучшее событие, произошедшее в жизни каждого. — Как я рад, что ты с нами — искренне улыбаясь, признаётся Кэйа, отставляя бокал и продолжая держать за руку брата. Дилюк наблюдает, как тот подносит его ладонь к лицу и нежно чмокает длинные мужские пальцы. Рагнвиндра прошибает холодный пот. Его накатывает странной волной, отдающейся внизу живота. Он впервые ощущает такое. Должен ли Дилюк ответить? Ладонь, что целовал Кэйа, сама тянется к его лицу, начиная большим пальцем поглаживать мужскую щёку. Всё будто в сладком сне. Дилюку не хотелось просыпаться. Рагнвиндр тянется к брату, а тот смиренно прикрывает глаза. Они встречаются в неловком нежном и медленном поцелуе. Их губы соприкасаются, будто совершают нечто запретное. Джинн смущённо поджимает губы, наблюдая за таким нежным жестом. Мужчины целуются смелее. Их охватывает интерес и желание. Они трогают друг друга. Приятный сладкий сон. Лишь отстранившись после нежного поцелуя, братья находят силы посмотреть друг другу в глаза. Оба думают, что сделали всё правильно и синхронно смотрят на обнажённую девушку. В глазах Рагнвиндра всё еще была нерешительность и страх, но в глазах Кэйи блистала уверенность и страсть. Как две грани одной монеты. Девушка смотрит на мужчин: слева Дилюк Рагнвиндр, её друг детства, бывший сослуживец и друг их семьи, справа Кэйа Альберих — его брат, её подчинённый. Теперь они втроём, словно единое целое. И их общий путь начинался сейчас. После приветственного поцелуя от брата, Дилюк тянется к Джинн. Он медленно делает шаг вперёд, а женские руки тут же обвивают его шею. Будто шагая в бездну, он упивается её поцелуями, ласковыми и требовательными. В голове её сладкий стон с его именем. Он ждал этого с той самой секунды, как она надкусила клубнику. Сейчас она целовала его. Окрылённая эйфорией, страстью, первым оргазмом. Не в силах наблюдать за тем, как Альберих отсутствует в их идиллии, Кэйа кладёт свою свободную ладонь на грудь девушки. Та издала удивлённый вздох в поцелуе с Рагнвиндром, пока тонкие пальцы размазывали оставшиеся капли вина по её телу. Капитан кавалерии не стеснялся в своих движениях. Пальцы умело сжимали женскую грудь, пока остатки алой жидкости скатывались по влажной коже. Джинн была на перепутье. Будто кто-то тянул её за обе стороны. С одной стороны Дилюк целовал её в губы, с другой Кэйа ласкал грудь. Она откликалась на оба жеста. Каждая ласка побуждала в ней невероятный прилив эмоций. Каждое касание приводило в экстаз. Она металась меж двух огней, словно не могла выбрать кого-то одного. Дилюк или Кэйа. Кэйа или Дилюк. Один с нежного поцелуя переходит на шею, другой наоборот — меняет ладонь на свои пухлые губы. Дилюк. Кэйа. Она принадлежит им обоим. Она выбирает себя. Принимает, как эпицентр их страсти, надеясь вместить в себя всю их любовь и ласку. Они втроём — единое целое. Спектр их постановки меняется. От ласк они переходят к действиям. Начинает сама Джинн. Её пальцы беспорядочно гладят Кэйю по голове, а потом спускаются к изящной хлопковой сорочке, прикрывающую смуглое тело. Она не сразу находит нужный узел, но успешно тянет за нить, а потом за края. Кэйа ей помогает. Дилюк решает избавиться от одежды сам. Его рвение не отстать от них проявлялось в той агрессии, с которой он скинул с себя пальто вместе с рубашкой. Джинн, опьянённая ароматом мужских тел, целует каждого по очереди в губы. Оба молодцы, что проделали такую работу. Они не должны забывать, что она центр их мира, их вселенной, их страсти. Гуннхильдр садится на каменную плиту, ползёт на самый центр. Кэйа и Дилюк переглядываются, а после каждый обходит престол со своей стороны, попутно избавляясь от одежды. Игривый взгляд магистра смотрит сначала на Кэйю, потом на Дилюка, она встаёт на колени, подзывая обоих присоединиться к ней. Мужчины следуют её приказу, становясь голыми коленями на престол. Их половые органы, оказываются возле её лица. Альберих охватывает увлечение и азарт. Она играет с ними во взрослые игры. Член каждого вздёрнут вверх. Девушка устраивается между двух мужчин. Это всё для неё! Сначала женские губы скользят по члену капитана кавалерии. Она отдаёт ему благодарность за то, что он помог ступить её на этот путь. Правая рука обхватывает член Рагнвиндра. Тот немного пошатнулся, но его поймал брат. Игривый и властный взгляд Кэйи напомнил ему, снова, что они всё делают правильно. Как и их поцелуй на фоне причмокиваний Джинн. Она игралась с членами, словно это детские игрушки. Её язык проводит по одному, ладонь по-другому. Меняет, чередует, заглатывая каждый по очереди. Она смакует их, работая языком, проводя губами, касаясь кончиком языка головки. Женские стоны звучат непривычно, громко, сначала гадко и противно. Странное желание заглотить их до конца оборачивается в рвотный позыв. Не хватает воздуха, но она проделывает такое с каждым членом по очереди. Джинн не заставляет себя, ей хотелось этого самой. Слышать мужские томные стоны, ощущать, как их тела трясёт от её оральных ласк. Ещё. Больше. Глубже. Мужчины целуются, отбросив все предрассудки. Кэйа обхватывает ладонями лицо брата, предаваясь агонии страсти и вовлекая в новый и страстный поцелуй. Тот активно отвечает. Дилюк уже не ходил на краю пропасти. Он прыгнул в неё, наслаждаясь сочными губами Альберих, что без конца мычал под нос. Рагнвиндр подхватывает его мелодию. Их звуки смешиваются с довольными стонами Джинн внизу. Громко, грязно, пошло. Они ласкают друг друга с жадностью, требовательностью, проводят ладонями по своим обнажённым телам, как никогда не делали прежде. Это и влечет их обоих. Запретный плод стал сладок. Они отстраняются друг от друга, решая переходить к дальнейшим действиям. И дальше происходит то, чего Джинн никогда бы не могла представить в своей жизни. Её сольная часть заканчивается. Она любуется на два члена перед своим лицом. Оба её мужчины достаточно возбуждены. Рагнвиндр меняет своё положение, оказываясь перед коленями девушки, желая теперь исполнить самому приём, который чуть ранее проделал Кэйа. Альберих укладывает её на спину, попутно целуя в губы, хваля за мастерство, и раздвигает женские ноги, после скользя ладонью вверх по плоскому животу и хватает грудь. Рагнвиндр касается языком желанных губ. Низ живота скручивает, кисловатый привкус бьёт в нос, но желание растёт в геометрической прогрессии. Чаши под вино на Престоле покачиваются, а после падают на ровную поверхность, сливаясь в унисоне со стонами Джинн от языка Дилюка внизу. Она хватается за края плиты, изгибается в спине. В эти моменты Кэйа не упускает возможности схватить её за грудь и шлепнуть их ладонями. По очереди. Девушка мычит от этого под нос, но его движения не перестают быть активнее. Наоборот. Ей хочется больше. Альберих целует её в губы, схватив одной рукой за подбородок, а второй шлепая по груди и, в частности, по соскам. Девушка мычит в поцелуй, подаётся бедрами вперёд. Бледная кожа приобретает алый оттенок от шлепков, стоны становятся громче. А когда Дилюк внизу учащает темп, теребя языком её клитор, она как будто теряет контроль. Магистр снова вся дрожит и трясется. Пальцы ног сводит легкая судорога. Тело вздымается над поверхностью престола. Кэйа не переставая целует её в губы, щеки, при этом одаривая шлепками по груди. В какой-то момент она перестаёт чувствовать боль. Тело накрывает агония, а удары ладонями становятся сладкими и желанными. Ещё. Ещё. И ещё. Кэйа отстраняется назад, решив, что для начала этого вполне достаточно. Дилюк смотрит на него, понимая, что пора переходить дальше. Мужчины разворачивают девушку на живот, заставляя встать на колени. Альберих даёт брату насладиться десертом раньше него самого, за тот спектакль в начале. Член Рагнвиндра прекрасно упирается в женские ягодицы. Альберих решает не ждать брата и даёт вкусить девушке за столом запретный плод. Она хватает ладонью его член, после обхватив губами и начинает двигать головой вверх-вниз. Запах ладана смешивается с запахом вина и чем-то солёным, но Джинн не обращает на это внимание. Рагнвиндр сначала несколько раз шлепает по упругой попе. Им будто овладел демон. Раздвигает женские ноги, так, чтобы его член легко входил во влагалище. Он медлит, любуясь упругой попой и нежно-розовым клитором. Неловко водит членом меж ягодиц, смазывая его бесцветной жидкостью. Глубоко дышит. Его половой орган уже был готов войти, но сам Дилюк колебался. Он смотрит на Кэйю, что держал магистра за волосы, пока та умело водила головой вверх-вниз. Ему нельзя отставать. Первая мысль мужчины сзади о том, что внутри очень горячо. И узко. Мужчина громко выдыхает, подавшись бедрами вперёд. Джинн оторвалась от члена мужчины напротив. Эмоции того, как упругий член заполняет влагалище вырвались наружу томным дрожащим вздохом. Её живот вздымается, ноги дрожат, а Кэйа напоминает ей, для чего она стоит в такой позе. Мужские пальцы снова. хватают её за волосы и направляют лицо обратно к члену. Пухлые раскрасневшиеся губы снова накрывают мужской половой орган. Братья по обе стороны от Престола встречаются взглядами. Их разделяет абсолютно голая девушка, которую каждый касался со своей стороны. Разными способами. Рагнвиндр учащал темп, а Кэйа продолжал держать правой рукой повиновавшегося магистра пряди волос, после положив ладонь ей на голову. Её губы искусно двигались вверх-вниз, издавая причмокивания и хлюпанья, которые только будоражили столь интимную атмосферу в Соборе. Сам Дилюк, ощущая, как внутри сладко и горячо, не переставал держаться за талию девушки, ягодицы которой подпрыгивали вверх-вниз. Джинн опирается о каменный стол, на который было застелено красное, уже порядком измотанное, бархатное полотно, Правой рукой она обхватила член Кэйи напротив, чередуя свои оральные ласки ладонью, а левой опиралась о край Престола, дабы не упасть. Во всей этой ситуации она не перестаёт громко наслаждаться происходящим. Её обрывистые, невпопад толчкам Дилюка, стоны звучали, словно приятная мелодия. Дилюк вытаскивает свой член. Он предпочитал чередовать удовольствие. Качать её на волнах наслаждения и похоти. Рагнвиндр тут же опускается на колени, оказываясь перед раздвинутыми женскими ногами. Его губы снова прильнули меж ягодиц. Ему понравилось слышать, как она стонет от его ласк. Язык обрисовал линию, провалившись во влагалище и задев клитор. От его движения юный магистр дёрнула бёдрами. Ей было приятно. Сам Дилюк это почувствовал, а потому повторил это снова, пока не остановился на клиторе, сжав его губами. Он держался за её бёдра. Крепко вцепился, притянув женский таз ближе к себе. Несколько раз даже шлёпнул. Получив одобрительный стон от девушки, что оторвалась от члена Кэйи Альберих напротив. Тот, опустив голову вниз, увидел, как девушка кусает губы от удовольствия, пока её правая ладонь наглаживает его член. — Так… — Джинн не хватает воздуха, горло охватила жажда: — так хорошо… — Конечно, милая, — сладко приговаривает Кэйа, нежно касаясь большим пальцем её левой щеки: — мы сделаем так, чтобы тебе всегда было с нами хорошо… Гуннхильдр блаженно улыбается ему в ответ. Дилюк отстраняется. Соблазн продолжить дальше был велик, но он тоже хотел побывать на месте брата. Они встречаются в взглядами. Берут некую передышку. Альберих делает глоток вина из чаши, Рагнвиндр поглаживает голые ягодицы девушки. Кэйа ложится на спину, занимая место Джинн. Ту за руку тянет Дилюк, стоя голыми пятками на смявшемся полотне. Отсюда был чудесный обзор на Собор. Его взгляд упирался в большой каменный крест у изголовья. Альберих вертит магистром, словно куклой. Он заставляет её встать и сесть на него сверху. Девушка под действием алкоголя и экстаза плавно садится. Альберих отвечает на её жаркий поцелуй, но его цель была другой: — Повернись — сладко приказывает мужчина, лёжа на спине. Гуннхильдр выполняет приказ. После расслабленных поз приходится немного поработать. Дилюк придерживает её за руки. Девушка тянется к нему за поцелуем, который тут же получает в ответ. Легкий и слегка романтичный. Джинн впервые оказывается на ногах за столько долгое время. От этого в ногах появляется приятная судорога, но она её не замечает. Кэйа чуть привстаёт на локтях, наблюдая, как его розовый набухший член, желающая девчонка хочет направить в себя. У неё легко это получается. Мужской орган заходит глубоко. Слишком резко и быстро. Джинн тут же хочет встать, хватаясь на руки Дилюка перед собой. Коленки трясутся. Рагнвиндр успокаивает её, наклоняясь и целуя в губы. Поцелуй срабатывает словно успокоительное. Джинн перемещает свою опору на талию Рагнвиндра, впиваясь ноготками в пресс и фиксируя корпус. Боится, что снова сядет слишком резко и её накроет новая волна режущей боли. Кэйа как раз этого и желал. Он медленно садится, пока девушка насаживалась на член. Проверяет свои ощущения. Её распахнутые губы в тихих стонах тут же находят член Дилюка напротив. Неуклюже, слегка не точно она обхватывает его, тут же двигая головой. Компенсирует резкие ощущения внизу. Играет на контрастах. Рагнвиндр прикрывает глаза. Его хватка на руках Джинн ослабевает. Он отдаётся эмоциям и приливу бешеной агонии внизу живота. Кэйа чуть двигает бёдрами. Ему не хватало остроты в эмоциях Гуннхильдр, что медленно насаживалась на его член. Та, подскакивает. Царапает пресс Дилюка, мычит под нос, на секунду замирает в воздухе. Глубоко. Ей нравилось это или всё-таки было больно? — Не расслабляйся — приказывает Кэйа, шлёпая её по дрожащим ягодицам. Та начинает садиться активнее. Влажно, мокро и горячо. Было слышно, как звуки хлюпанья смешиваются со вздохами двух мужчин и нативными, резвыми стараниями губ магистра. Какофония звуков, запах ладана, пота. Всё превратилось в хаос. Дрожащие чаши, наполненные вином на краю каменной плиты, шатающийся каменный крест, красное полотно, предназначающееся для молящихся грешников, сбирающееся в кучу под дрожащими ногами Джинн. Каждый наслаждался. Дилюк, запрокинув голову к небу и прикрыв глаза, Кэйа, переходящий с тихих стонов на громкие, разбавляя образовавшуюся мелодию, Джинн, работающая всем телом между двух братьев. Они не скрывались. Показывали друг другу свои грехи и упивались ими, как вином. С дрожащей тарелки фруктов падает новое, наливное красное яблоко. Плавно скатывается к молодым людям, трясущимся в экстазе. Время пролетает быстро. Эмоции накрывают волна за волной. Мир и происходящее рядом перестаёт существовать. Дилюк был на финишной прямой. Его терпение лопалось с каждой секундой. Стоит ли делать это сейчас? Он не мог терпеть. Всё творящееся вокруг сыграло ему на руку. Приблизило к развязке. Тяжело дыша, он сдерживал в себе этого внутреннего зверя, что рвался наружу с его губ. Он поджимал губы, смакуя это ощущение, что висело, будто капля росы на траве, готовое вот-вот сорваться. Она уже делает это уверенно. Доводит его под руку до выхода из этой агонии. Еще. Еще. Еще. — Чёрт! — рычит Рагнвиндр, живо и резко двигая бёдрами, перестав поддерживать Джинн на весу и схватив её за прядь светлых волос. Давит, вжимает, хочет больше. Та не противится. Поддаётся указам, жмурит глаза, сомкнув губы у основания, ощущает как в эту же секунду её рот наполняется тёплой жидкостью. Чувствует, как дёргается мужчина перед ней, сходится в экстазе, рычит, противится этой гаммы эмоций, но принимает, резко отпустив светлые волосы и медленно двигает бедрами еще, пока весь запас его блаженства не останется внутри. Кэйа останавливается. Он наклоняет голову, чтоб посмотреть, что сделал Дилюк. Его охватывает зависть и гордость. Он сам этого хотел, но рад, что брату удалось насладиться этим раньше. Джинн садится до самого основания на член Кэйи. В ней не иссякли силы, но ощущение склизкого и кислого привкуса во рту заставило её замереть. А после она медленно убирает губы с влажного мужского члена. Капли спермы тут же вытекают у неё по уголкам губ, она не могла больше держать её во рту. Сделав миллион усилий, жмурясь, она проглатывает её, чествуя себя и свою храбрость. Каждый не мог поверить в том, что только что произошло, но каждый был доволен. — Какая умница! — хвалит её Альберих, оставляя шлепок на розовых ягодицах. Рагнвиндр с восхищением и еще большим желанием смотрит на Джинн внизу. К нему на секунду возвращается разум. Что он только что сделал? С повисшей головки капает еще несколько капель спермы. Они падают прямо на красное полотно, оставляя влажные пятна. Он ощущал себя хорошо, но почувствовал, что сдался раньше. Джинн проводит тыльной стороной правой ладони по губам, вытирая остатки. Кэйа смотрит на бокал вина неподалёку. — Кажется, кое-кого очень мучает жажда — улыбается Альберих. Дилюк понимает его намёк. Сам Кэйа останавливаться не собирался. Он тянет корпус Джинн на себя, заставляя ту выпрямиться и опереться о его торс. Они продолжали. Гуннхильдр теперь громко стонала. Ничто теперь не мешало её губам выкрикивать приятные громкие стоны. Их шлепки стали громче. Рагнвиндр, наклонившись, берёт бокал и возвращается к двум людям, что продолжали заниматься сексом. Грудь девушки вздымалась, стоны были громче и глубже. Она ощущала глубокий член всем низом живота. Скача верхом, она ловила губами воздух. Дилюка эта сцена завораживала. Он уже истратил свои силы, но ощущал, как маленький огонёк возбуждения подкатывал внизу. Он понял, что вылитое до этого Кэйей вино уже высохло. Её тело покрывалось каплями пота. Юное, молодое, красивое. Что-то толкает его повторить тот фокус его брата. Снова. Смотреть, как она ловит капли вина. Стоя перед прыгающей девушкой, Дилюк наклоняет бокал. Та открывает рот, ловя красную жидкость. Манящий напиток падает вниз, чуть задевая сухие губы принцессы и скатывается по подбородку и шее. Несколько капель попадает на Альберих, что участил темп, начав быстрее двигать бёдрами. Он что-то приговаривал под нос. Ругательства или комплименты. Это никого волновало. Кэйа шёл к своей цели. Уверенно, быстро и желал дойти до конца. Не проглотив ни одной капли, Джинн ненадолго расстраивается. Действие так возбудило Рагнвиндра, что он сам схватился ладонью за свой член, начав двигать ею вверх-вниз. Он опускается на колени. Джинн тянется к нему за поцелуями. Смачные, жадные, грубые. Вино стекает по бледной женской коже, проделывая красную дорожку мимо влагалища. Дилюк решает, что надо ей помочь. Сначала наблюдает, как член движется внутри женского влагалища. Быстро, резво, ударяется и выходит снова. Это завораживает. Он, словно под чарами, касается большим пальцем розового бугорка. Раскрыв ладонь, он кладёт её на лобок Джинн, а сам медленно водит вверх-вниз. Джинн жмурится, дёрнув пятками. Она снова ощущает эту волну. Это нарастающее чувство внизу. Из её губ срывается довольный глубокий вздох. В контрасте со шлепками Кэйи это ощущается безумием. Раскрыв ладонь, Рагнвиндр теперь проделывает пальцем круговые медленные движения. Гуннхильдр вдруг содрогнулась всем телом. Как же сильно действовало на неё это касание. — Я сейчас… Я сейчас… — вздыхала девушка, скача верхом на члене Кэйи. Тот закрыл глаза, ощущая, как близок к финалу: — я… Я больше не могу… Еще! Не останавливайся! Непонятно кому она это говорила. Дилюку, что не убирал пальцы или Кэйе, что прикладывал все свои силы, чтобы дойти до конца. Рагнвиндр добавляет язык. Он наклоняет голову, снова оказываясь между женских ног. Чередует пальцы с оральными ласками. Девушка переходит на крик. Её стоны становятся ярче. — Да! Да! Да! — не переставая кричит Джинн. От её стонов Альберих внизу делает пару финальных грубых толчков. Они кончают почти одновременно. Ощущение наслаждения перекидывается с одного на другого. Кэйа рычит, после издавая низкий стон, дёргая бедрами. Джинн вслед за ним, ощутив свой предел и то, как теплая жидкость заполняет её изнутри. Горячая, мягкая, такая же, какую она проглотила несколько минут назад. Их блаженные стоны сливаются воедино. Оба дрожат, делясь своей агонией. Дилюк наблюдает, как алое влагалище пульсирует, а по бокам от полового органа появляются капельки склизкой белой спермы. Его это заводит. Член внизу снова стоял колом. Альберих находит в себе силы вытащить член, держа девушку над собой за колени. Та, широко раздвинув ноги, смотрит вниз. Гуннхильдр очень хотелось это увидеть. Из влагалища медленно выходит белая жидкость. Она капает на мошонку, тягуче и плавно. — Чёрт! — грубо звучит от Кэйи похожее слово, которое сказал Дилюк, чуть ранее, но с неким наслаждением и радостью. Он сделал это, но гневался на брата, что позволил этому слуиться раньше: — сукин ты сын, Дилюк! Рагнвиндр не противится желанию и касается указательным пальцем клитора, потянув его вверх. Из влагалища выкатывается новая доля спермы. Мужские губы снова касаются влажного бугорка сверху. Джинн трясётся. Язык проделывает незамысловатый узор и идёт ниже, туда, откуда вытекала сперма. Он встречается с белой кислой жидкостью, слизывая её по бокам половых губ и размазывает по клитору. Девушка томно выдыхает. Ей было приятно. Её этот жест расслаблял. Слизывая остатки, Дилюк тянется снова к Джинн. Кэйа отодвигается от двух целующихся людей. Тяжело дыша, садится и выпрямляет корпус. Теперь ситуация перевернулась. Рагнвиндр был готов к развлечениям, но сам Кэйа выдохся. Джинн наконец-то села на полотно. Ощущение твердой поверхности прибавило сил и уверенности, но всё тело обмякло от проведённых ласк. Дилюк целовал её, и водил пальцем меж половых губ, размазывая вышедшее чуть ниже, к тому, что было меж ягодиц. Кэйа делает глоток вина. Горло резала жажда. Картина целующихся голубков, где магистр еще шире разводила ноги, приводила в восторг. Они оба вошли во вкус и уже справлялись без него. Альберих наблюдает, как Дилюк размазывает его сперму между ног Джинн. Пододвигается ближе: — Устала, малышка? — шепчет Кэйа, зарываясь носом в светлые волосы. — Я хочу еще — томно отвечает Гуннхильдр, переводя взгляд на Кэйю и на Дилюка. Они сходятся в общих ласках. Дилюк, дразнящий Джинн пальцами, Кэйа целующий брата в плечо, а затем в губы, Джинн, дотронувшаяся пяткой до обмякшего члена Кэйи. Немного отдохнув, девушка проделывает поворот и оказывается на коленях перед обоими братьями, что перестали целоваться. Сначала магистр выпрямляется и раздвигает ладонями свои ягодицы, показывая влажную попу, блестящую от смазки. Из её влагалища стекала новая капля семени. Оба брата вспомнили её недавние слова. «Я хочу ещё». Кэйа первый тянется губами. Она приглашает их. Дилюк поглаживает брата по спине. Пухлые красные губы коснулись сжимающегося кольца. Провели языком, вызвав дрожь в теле Джинн. Солоновато-кислый привкус не испугал Альберих. Он уверенно обхватив ладонями женские ягодицы, накрывая её пальцы. А после проделал фокус, лизнув ниже у влагалища и пройдя языком до самого основания. — А-а-ах — Джинн расслабленно выдохнула. Новые ощущения её пугали, интриговали и ей хотелось шагнуть дальше. Дилюк лёг на спину, протиснувшись между ног Джинн. Он снова коснулся языком её клитора. Снова размазывал смазку. Его ладонь находит обмякший член Кэйи, начиная водить по нему ладонью. — Прекрати — шипит Кэйа: — иначе я попрошу тебя меня трахнуть. — Так ты этого хочешь, — усмехается Дилюк, лёжа на спине. — Нельзя оставлять нашу малышку скучать — ласково шепчет Альберих, снова проводя языком меж женских ягодиц: — тебе нравится быть вместе с нами, Джинн? — Да-а-а — нежно отвечает девушка, оттопырив попу. — Хочешь еще? — играюче спрашивает Кэйа. — Да-а-а. Без разрешения, длинный указательный палец капитана кавалерии скользит внутрь сжимающегося кольца. Девушка снова содрогается всем телом, ощутив что-то твёрдое. Кэйа добавляет язык, смазывая место вокруг, чтоб их малышке не было больно. Он вводит палец наполовину, а потом делает им круговые движения, расширяя и обмазывая в смазке. — Нравится? — спрашивает Альберих. Ответом служит довольный стон. Джинн будто перешагнула границы своего тела. Длинный палец не ощущался болезненно или резко. Она получала от него удовольствие. Стонала, изнывала, двигала бёдрами. Внутри всё сжималось, билось просило большего. Язык Рагнвиндра помогал ей переключаться между этими эмоциями. Кэйа засовывает палец полностью, снова проделывая круговые движения, не забывая ласкать девушку, что опиралась локтями о каменный стол. Увидев, что она уже привыкла к таким ощущениям, он добавляет второй. Тоже медленно и плавно. Дилюк продолжал ласкать его обмякший член. Альберих снова ощущает накатывавшее возбуждение: — Сукин ты сын, Дилюк, — шипит брат, но тот продолжал: — а… Я понял… Хочешь, чтобы я трахнул нашу нежную Джинн сзади, да? Или хочешь, чтобы я подготовил её для тебя? — Рагнвиндр не отвечал, Кэйа сам ответил на свой вопрос, уже обращаясь к Гуннхильдр: — будет слегка больно, малышка. Мужские пальцы раздвигаются. Джинн изнывает от режущего ощущения, запрокинув голову и дрожа всем телом. Ощутив мужской язык выдыхает томный стон. Ей нравилось. Кэйю это возбуждало. От подкатывающего чувства внизу, он снова пускал в ход грязные словечки: — Жадная похотливая девчонка! — он шлёпает её по раскрасневшимся ягодицам. Подготовив магистра к дальнейшим ласкам, Кэйа освобождает своё место Дилюку. Рагнвиндр снова оказывается на коленях перед упругой сочной попой. Пользуясь моментом, Джинн тоже выпрямляется. Её волосы растрепались, по вискам стекали капельки пота, но её глаза были счастливы. Она наслаждалась их троицей. В ней нахлынули чувства. — Я… Я люблю вас — запыхавшись говорит Джинн, стоя меж двух обнажённых братьев. Она целует сначала одного в губы, пока другой гладил её по ягодицам, затем второго, обнимая за плечо, пока мужская ладонь снова опустилась ей на клитор. Развратная и возбуждённая: — я хочу. Хочу ощущать Вас обоих — её ладони гладят по щекам обоих братьев: — внутри себя… Они недолго молчат, после выбрав самую экстремальную позу в своих условиях. Джинн оказывается зажата между двумя мужчинами. Их половые органы упирается в её обнажённое тело. Один в поясницу, другой в низ живота. Все втроём стоят на виду у пустого Собора на каменной плите. Гуннхильдр, словно опьянённая, смотрит сначала в глаза Кэйи, а следом поворачивает голову к Дилюку. Оба мужчины по очереди дарят ей страстный поцелуй. Сплетают языки, хватают за подбородок, тоже по очереди, а девушка прижимается грудью к Альберих напротив и трётся спиной сзади о Рагнвиндра. Каждому нравится это. Они оттягивают момент. Момент их соединения. Одно целое. Сначала Кэйа подхватывает правой рукой Джинн за левое колено. Та, тут же не удержав равновесие, падает на мужчину сзади растопырив ноги и сладко улыбаясь. Дилюк тут же подставляет свою крепкую руку под правое колено девушки, что повисла в воздухе между двух братьев. Она мурлыкала словно кошка, кусала губы, словно она роковая обольстительница, сладко мычала. Её голая грудь набухла. Кэйа не удержался и дотянулся до соска губами, нежно причмокивая. Дилюк ухватился за ягодицы, сжимая свободной ладонью, а потом резко шлёпнул. Наконец, когда прелюдии закончились, мужчины начали по очереди вставлять член. Кэйа сделал это довольно быстро. Влагалище уже всё намокло и так и просило его засунуть свой член как можно скорее. Девушка насаживается на него. Игриво смеясь и веселясь, словно это забавная игра. Несмотря на всё то, что они творили до этого. Дилюк пристраивается сзади. Кэйа не двигался и лишь принимал поцелуи от девушки, что закинула на него руки, игриво покачивая плечами. Рагвиндр прикладывает больше усилий. Пусть Кэйа приложил силы в подготовке магистра к новым ощущениям, но сделал это не до конца. Член входил туго и тяжело. Джинн, на руках Альберих выпрямила ноги. Режущая боль от размеров разлилась по всему телу. Чуть надавив, Дилюк засовывает свой член сзади, раздвинув ягодицы свободной рукой, что до этого мяла их пальцами. — А-а-а-ах! — нежный стон, даже не болезненный, ласкает двух мужчин, что почти одновременно прикрыли глаза, оказываясь внутри. Голубые глаза девушки просили еще. Еще больше. Кэйа видит эту мольбу и повинуется. Честно говоря, он не в силах больше терпеть. Дилюку новые ощущения внутри задницы приходятся по вкусу. Он сначала смакует прежде, чем начать двигаться. Он выпрямляется, положив левую руку на бок и смотрит вниз, наблюдая, как член входит и выходит. Как головка полностью скрывается из виду, а потом появляется снова. Вид завораживал. Он даже ухмыляется и кусает нижнюю губу от возбуждения, что накрыло его новой волной. Член стоял колом, и он намеревался останавливаться. Он делал это медленно. Кэйа слушал нежные женские стоны. Джинн начала извиваться, словно змея, то и дело падая лопатками на грудь мужчины сзади. Альберих пока лишь наблюдал, однако ощущения, что его член тоже в этот момент был внутри возбуждало. Он шлёпал её свободной ладонью по ягодицам. От его ударов оставались уже красные отметины. Оттого, что девушка в воздухе двигалась в такт движениям Дилюка сзади, ему самому приносило это тоже некое удовольствие. Альберих подхватывает его ритм. Оба держат Джинн в воздухе, пока вся конструкция сдерживала их тела на плите. На фоне каменного креста магистр прыгала в воздухе, насаживаясь сразу на два члена. Её стоны были обращены к ним обоим. Они все поочередно целовали друг друга. Джинн Кэйю, потом Дилюка. Потом Дилюк Кэйю. Их окружало горячее дыхание, а в ушах стояли громкие шлепки. Их потные тела соприкасались друг с другом, они сливались в жарком и страстном танце, двигаясь то в унисон, то невпопад. От этого эмоции Гуннхильдр становились живее и ярче. Её волосы все промокли от пота, прилипали к щекам, лопаткам, щекам Кэйи, цеплялись за нос Дилюка. Голубые глаза прикрывались в блаженстве, но открывались от каждого щемящего чувства, зарождающегося внизу живота. Она, как завороженная повторяла: — Я люблю вас! — её раскрытые губы встречаются с Кэйей, Дилюк целует её в голое плечо: — я люблю вас! Вот так еще! Я хочу ощущать вас больше. Вместе — Альберих накрывает ладонью её грудь, Дилюк шлёпает по заднице: — еще! Еще! Да-а! Оба мужчины учащают темп. Их члены бьются внутри почти одновременно. Каждый близился к счастливому финалу для всех троих. Джинн, кажется, была быстрее них: — Я… Я сейчас кончу… Я… Да-а-а! Под стоны девушки, братья следовали за ней. Каждый стонал и мычал себе под нос. Три голоса превращались в мелодию. Приятную какофонию на фоне тишины и мрака Собора Барбатоса. Джинн тянется вверх. Низ живота скручивает приятный ком, который готов был взорваться. Мужчины следовали за ней. Девушка, держась за плечи мужчин, сама насаживалась на их член. Глубже, быстрее, жестче. На её голову падает уходящий лунный свет. Она поднимает голову к небу, широко раскрыв рот, на мгновение замерев в воздухе. И тогда это случается. Колокольный звон, проникающий в самую глубину сердца, смешивающийся с приятным ощущением по всему телу. Церковная мелодия проникает до самого сердца. Девушка кричит, вскинув голову к небу, дрожит всем телом на весу. Братья следуют за ней. Почти одновременно оба издают нечто похожее на рык, а следом на стон. Под перезвон, оба кончают внутрь, с разницей в доли секунд. На пол падают белые капли. Все трое замирают, слушая кампанологию, что наполнила вместе с их стонами весь Собор Барбатоса. Было пять утра. Звонил первый колокол, заставляющий всех жителей Мондштадта проснуться, а троих влюблённых сойтись в одно целое. Обмякнув на телах мужчин, Джинн тяжело дышит. Звон колокола всё еще стоял у неё в ушах, соединившись с дрожащим трепетным чувством во всём теле. Мужчины по очереди вытаскивают из неё свои члены, кладут девушку на каменный стол. Оба ложатся по обе стороны от неё. Обнажённые, грязные, потные, но счастливые. Единое целое. В глазах троих молодых людей мелькают счастливые огоньки, они по очереди смотрят друг на друга, улыбаясь и радуясь этому мимолётному моменту между ними, пока звенит колокол. *** Розария на балконе, опирается на каменную колонну, округлив глаза. Гул колокола стоял у неё в ушах, горло драло ощущение жажды, голова забита вопросами от увиденного, но вслух она лишь шёпотом ошарашенно произнесла: — Мать твою… — Что-то случилось? — за её спиной появляется Далия. Мальчишка с книжонкой в руках заметил взволнованную монахиню у колонны. — Нет! — предупреждает его девушка, резко поворачиваясь к мальчишке и выставив руки, будто возводя невидимую ограду: — не подходи! — Что там? — Далия щурится. — Даже не смей! — предупреждает Розария, вставая на пути мальчика: — и почему ты не на своём посту? — Матушка отпустила меня после утреннего звона колокола — говорит Далия: — ты, кстати, тоже свободна уже… И за кем ты там наблюдаешь? — Не подходи! — Розария не успевает поймать дьякона, что проскользнул под руками девушки и прильнул к балкону. — Обалдеть! — восторженно восклицает Далия. Мальчишка звучит слишком громко. Трое молодых людей внизу в спешке начинают разбегаться, хватаясь за свою одежду. Кажется, они не очень довольны, что их увидели в таком виде. — Это… Это же магистр Джинн! И… капитан Кэйа? — задорный голос мальчишки угасает после того, как он узнаёт людей внизу: — и… Это Дилюк Рагнвиндр? Розария, а почему они голые? — Тебе такое еще рано знать, негодник, — монахиня тянет дьякона за шиворот, оттаскивая от балкона. — А мы поздороваемся с ними? — наивно спрашивает Далия, следуя за монахиней, что уводила его в глубины Собора, давая неистовым влюблённым убраться из Собора. — Они уже тебя видели — хмурится Розария. — А разве можно молиться голыми на престоле, сестра? — сыпал вопросами мальчишка. — Далия, заткнись! — шипит девушка, позже предупреждая: — и не смей об этом рассказывать Барбаре…