Мучитель или жертва?

— Щекотно! Не надо! Я бабушке расскажу! И-и-и-и-и! Ха-ха-ха-ха!!! — рыжий Максим, парнишка лет одиннадцати уже минут десять извивался под Петькой, здоровым шестнадцатилетним хулиганом, который месяц назад появился в их дачном поселке со своей семьей. Высоченный туповатый увалень — про таких говорят «Сила есть, ума не надо…» Сначала он целыми днями просто сидел на скамейке перед домом, потом начал приставать к проходящим мимо местным дачным пацанятам. Сначала вроде просто поддевал их, говорил глупости, а однажды одного поймал, прижал к земле и стал щекотать. Это был Олег — худой десятилетка, ужасно нервный и чувствительный. Петька запытал его до слез, завалив на живот, усевшись сверху, и минут пятнадцать пересчитывал ему ребра. Пусть и через рубашку, но Олег все равно орал, как резаный, и истерически хохотал, стуча ногами о землю. Вырваться он не мог, щекотка его измучила, и он начал плакать. Только тогда хулиган его отпустил. — Слабак, — сказал он ему, и Олег помчался домой весь в слезах и соплях. Но никому не пожаловался, потому что ябедничать в их компании было не принято. Петька почувствовал безнаказанность и теперь начал следить за тем, где играла компания дачных мальчишек, подкарауливал их, выпрыгивал из засады, как великан, и начинал их ловить. Все разбегались, но одного он обязательно хватал и зажимал. И с удовольствием щекотал, с каждым разом все сильнее и изощреннее. Одному, например, связал руки, надев их на столбик сломанной лавочки, расстегнул ему рубашку и щекотал его подмышки, пока тот не описался. — Слабак, — ухмылялся он. — Памперс носи. — Мальчишка тогда плакал взахлеб после унизительной экзекуции, но тоже не рассказал взрослым. Да вроде бы и игра была безобидная: Петька хоть и мучил ребят, но если те начинали реветь, то отпускал их. Но до этого — нет: пытал, пока терпят. Одному по имени Тимур он однажды щекотал пятки целых полчаса, и тот хохотал и мучительно извивался, но плакать считал ниже своего достоинства — ведь ему было уже тринадцать: совсем мужчина. Петька тогда вошел в азарт и все же довел Тимура до истерики, сидя сверху и одной рукой терзая его пятки, а второй спустил ему штаны и начал щекотать его задницу. Этого Тимур уже не мог выдержать, хоть и терпел еще минут десять, мучительно краснея от стыда и безудержного надрывного смеха, но потом все же сорвался и зарыдал. — Слабак, — Петька наконец-то оставил его в покое. — Нюня, — и пошел себе, насвистывая, оставив хлюпающего носом и глотающего слезы Тимура сгорать от позора. Петьке было хоть и шестнадцать, но он был здоровым, как взрослый мужик. И не в меру сильным. Жаль, родители не приложили его энергию по назначению в свое время, вот и вырос оболтусом и дураком. Справиться с ним мальчишки не могли. Однажды попробовали — под руководством Тимура, — так Петька выхватил одного из ребят и начал им отбиваться от остальных. Никого не покалечил, конечно, но страху нагнал. Ребята снова бросились врассыпную, а на пойманном Петька отыгрался: уселся с ним на лавку, зажав его руки и ноги, и, задрав ему майку, долго щекотал его голый живот, заставив семь раз извиниться за нападение. Ведь мальчишек вместе с Тимуром и было всего семь. А тому, которого Петька поймал, только недавно исполнилось десять. Он был самым младшим и слабым, поэтому быстро сдалася от мучительных Петькиных рук. Гордился лишь тем, что не заплакал, хотя животу было невероятно щекотно. Мальчишки тогда оценили его стойкость. И все равно игры превратились в какой-то кошмар: куда бы компания не пошла — на пляж, в поле недалеко от дома, в только им известные секретные кусты, Петька их все равно находил. А бывало, что все же вылавливал кого-нибудь из компании, если не мог их долго найти, и с помощью пытки щекоткой вызнавал, где они сейчас спрятались. Щекотал так безжалостно и невыносимо, что даже Тимур сдавался. Правда, когда Петька шел с ним к секретному месту, заставив его показать, Тимур заорал во все горло, велев ребятам бежать. Те бросились наутек, а за такую провинность непокорная жертва была защекочена особенно изощренно. Сначала Петька начал щекотать Тимура всего и обнаружил одно из его слабых мест. Это оказалась грудь под самой шеей. Тогда хулиган стянул мальчишке руки ремнем за спиной, уложил его на спину, уселся ему на бедра, задрал его голову за подбородок и, расстегнув верхние пуговицы его рубашки, начал щекотать его грудь и плечи свободной рукой, внимательно прислушиваясь, где Тимур вопит особенно нервно. Там и терзал. В итоге заставил его просить и прощения, и пощады, и впервые не отпустил, когда мальчишка заплакал. Похоже, садист начинал входить во вкус. Тимур тогда, терзаемый невыносимой для его юного тела мукой, решил, что все же расскажет все взрослым. Его отец, например, может спокойно пойти и дать Петьке ремня, да еще поставит на место его родителей, если те решат возмутиться. Но поскольку Тимур опять позорно рыдал под руками мучителя, он не сразу пошел домой, когда его выпустили, а отправился в лес, чтобы успокоиться и подумать. Там он и нарвался на старый разрушенный особняк. О нем ходили всякие страшные слухи, и люди, даже грибники, старались обходить его стороной. А еще там водились змеи — правда, всего лишь ужи. Зато стены и дверь были крепкими и надежными. Кажется, Тимур нашел отличное место, где можно будет потусоваться и дождаться, когда несносный Петька наконец-то уедет с их дач. Осталось-то всего несколько дней. Тимур даже забыл, что собрался жаловаться отцу, и помчался искать ребят, чтобы сообщить им приятную новость. *** И теперь все семеро друзей собирались в старой гостиной заброшенного особняка, при свечах, общались, играли в карты, отдыхали душой, а жутковатая обстановка вокруг щекотала нервы. Но сейчас это было приятно, хоть и волнительно. Петька ни за что их тут не найдет, а ходить к особняку договорились тайными тропами. Но надо же было такому случиться, что чертов Петька все же заметил одного из парней — как раз Максима — поймал его, как медведь из засады, и вот уже десять минут щекотал, вызнавая новое место сборища. Он уже неделю никого не мог ни увидеть, ни тем более поймать. Рыскал по участкам и даже по окрестному лесу, но логово было спрятано довольно надежно, — нужно было быть местным, чтобы обнаружить его. Зато Петька обнаружил Максима. — Не щекоти-и-и!!! — орал несчастный, мотая головой и извиваясь, когда Петька впивался в его ребра то справа, то слева и так быстро менял положение пальцев, что глаза лезли на лоб. — Не могу большое терпеть!!! — Тогда говори, где вы спрятались. — Не знаю!!! Ха-ха-ха-ха!!! Очень щекотно!!! Перестань!!! Я бабушке расскажу!!! — Не расскажешь, — Петька уже давно понял, что никто на него жаловаться не станет. Во всяком случае, пока было так. Тем более он щекотал хоть и мучительно, но осторожно. Давал вдохнуть, отдохнуть, но тут же продолжал экзекуцию снова. Несчастный Максим, умирая от щекотки теперь под ребрами, начал реветь. Больше специально, зная, что Петька обычно тогда отпускает. Но это не помогло. Руки мучителя защекотали живот, бока, шею, ужасно мучительно уши, и от этой пытки никакого спасения не было. Максим понимал, что сейчас выдаст друзей. — Не щекоти!!! — вопил он отчаянно. — Не надо так сильно!!! Я могу умереть!!! — но Петька, конечно, такого не допустил бы: дурак он что ль потом отвечать? Но мучил долго, и это ужасно выматывало. — Они в старом особняке!!! — не выдержал наконец бедный Максим. — Перестань щекотать!!! Я не могу больше!!! Его пощадили. Потом подняли за шиворот, и Петька велел пленнику вести его к секретному месту, как когда-то Тимура. Максим, красный и злой, но не только от щекотки, а еще на себя самого, насупился и пошел. Он не знал, услышат ли друзья его крик — вряд ли. Они теперь сидели в подвале — там оказалось уютнее, а еще намного страшнее, чем наверху. Мальчишки еще никогда не испытывали таких острых ощущений, как в том особняке. Эта неделя «страха» перекрыла все три, которые испортил им Петька, по остроте своих ощущений. Подвал, цепи, разбитые бочки, следы крови. Хотя, может и нет, но кто же остановит воображение? Ребятам казалось, что на верхних этажах воют призраки, особенно к вечеру, и от этого волосы дыбом вставали по всему телу. Но никто не сбегал, потому что с ними был смелый Тимур. Его ироничная усмешка всегда успокаивала, если становилось слишком уж не по себе, и ребята общались дальше. Жаль только, девчонок не привести. Во-первых, они трусихи, а во-вторых, могут выдать это волшебное место. Девочек Петька, конечно, не щекотал — вообще не смел их трогать, но ведь девчонки — болтушки: слово за слово — вот и нет никакого секрета. Но ничего, вот уедет Петька, и можно будет позвать и девчонок. И героически успокаивать их, когда они начнут дрожать от воя на чердаке, например. Вдруг Тимур насторожился. — Стоп! Макс что ли кричит? — Бегите!!! — послышалось очень тихое откуда-то с улицы. Вот же дерьмо! Неужели Петька его изловил?! Но Максим оказался шустрым. Когда он заорал, Петька вздрогнул от неожиданности и ослабил хватку. Макс мигом вырвался и сбежал. Дверь он открыть не успел бы, но в стене красовалась небольшая пробоина. Юркий худой Максим влился туда, как змея. — Ах ты гаденыш! — замахал кулачищами Петька. — Так вот где вы прячетесь! Ну смотри у меня… — он тоже полез в дыру, но поскольку был слишком здоровый, то заставил камень треснутый стены сместиться ниже, и тот придавил его. В итоге Петька застрял где-то в районе талии, стоя на четвереньках. — Их! — он попробовал выпихнуться вперед, потом назад, стал извиваться и вдруг истерически захохотал. Он так неудачно расположился в дыре, что камни ее стенок теперь впивались ему в тазовые кости, а это оказалось невыносимо щекотно. — А-а-а-а! Пха-ха-ха!!! А-а-а-а!!! — Петька начал рефлекторно извиваться, но от этого стало еще щекотнее, и сквозь его смех послышался визг. Тогда он оставил попытки, поняв, что застрял надежно. В таком виде его и застали выглянувшие из подвала друзья. *** — Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — Тимур, как негласный лидер отряда, вышел вперед первым. — Что, жопа слишком большая? — Пошел ты! И-хи-хи-хи! И-и-и-и-и-!!! И-хи-хи-хи!!! — Петька заверещал, потому что от злости и от испуга (чего уж там: оказаться в таком положении перед бывшими жертвами), хотел выдернуться назад, но камни снова впились в его кости. Он еле смог успокоиться, чтобы не дергаться от этих мучительных ощущений. — Позовите кого-нибудь! — выкрикнул Петька, понимая, конечно, что просит о спасении врагов. — И только подойдите, убью! — он показал огромные кулачищи. Тимур же пока имел очень задумчивый вид. А что? Он точно знал, что Петька уезжает завтра утром. Значит, у них есть возможность сейчас ему отомстить, и только потом позвать кого-нибудь чтобы его достали. Например, ближе к ночи. В одиннадцать они должны быть дома — вот и как раз. Можно и чуть попозже — ничего страшного. Только нужно сделать так, чтобы пленник не высвободился. Он ведь очень здоров и опасен. Но застрял, похоже, надежно, во всяком случае пока. — Угу, — Тимур покивал сам себе. — Олег, тащи скобы. Помнишь, ржавые, что в подвале лежат? — Эй, вы чего задумали? — Петька насторожился и попробовал вырваться, но опять истерически заорал. — Не смейте!!! Олег тем временем мигом принес то, что попросил Тимур. Сейчас нужно было рискнуть. — За мной. Макс, Олег, Димка, быстро. Они помчались к двери, вылетели на улицу, оббежали стену и оказались у торчащей Петькиной задницы. Тот снова пробовал вырваться, но даже с улицы было слышно, как он истерически ржет от непроизвольной щекотки в проеме. Тимур быстро нашел приличный камень и зажал его в руке. — Держите его ноги, — тихо велел он, и ребята мигом повисли по трое на каждой ноге ничего не подозревающего Петьки. Поэтому лягаться он не успел, а потом и не смог. Тимур поставил одну из скоб, похожую на женскую шпильку, только величиной с пол-руки, над ногой пленника, и забил ее камнем в землю, пригвоздив Петькину щиколотку к земле. Тимур был не слабым, во всяком случае дрова уже колол и молотком махал вовсю. Поэтому с задачей справился, а после пригвоздил к земле и вторую Петькину ногу. Из дыры слышался его яростный крик, а сам он пытался извиваться. Но скобы держали намертво. Тимур так волновался, что забил их со всей своей силы. Теперь нужно было не допустить, чтобы Петька вылез. Он снова вернулся в дом вместе с друзьями, к Петькиной верхней части тела, и теперь им предстояло справиться с его ручищами. У Петьки на поясе висел довольно гибкий ремень. Им он и связывал своих несчастных жертв. Теперь ему предстояло испытать это на себе. Тимур, прежде чем вернуться, вынул этот ремень у Петьки из штанов, чем вызвал его очередное яростное возмущение. Теперь нужно было поймать его руки. Мальчишкам удалось это сделать, хоть Макс получил по скуле, а другой парень — в живот, но они были так злы на Петьку, что не обратили на боль внимания. Они все же повисли по трое на каждой его руке, дав возможность Тимуру прочно стянуть ремнем запястья пленника. Тимур прибил их к земле аж тремя скобами, а потом связал дополнительно найденной неподалеку веревкой, ибо не решился полностью довериться ремню. — Вот и отлично. — Теперь хулиган был обездвижен. — Ну что? — Тимур мстительно улыбнулся. — Настало время заплатить должок? — Идиоты!!! — истерично завопил Петька, на проверку, естественно, оказавшись трусом, ибо только трус и мог мучить тех, кто намного его слабее. — Мой отец мент!!! — Не ври, — Тимур усмехнулся. — Твой отец обычный механик, он сам говорил. — Но он знает ментов!!! — выкрикнул Петька, и голос его нервно сорвался. — Отпустите!!! Не то пожалеете!!! — Конечно, отпустим, — Тимур еще раз проверил надежность пут на руках и, оставшись довольным, позвал ребят за собой. Только Макса оставил: у него был фотоаппарат. — Сделаешь нам снимки на память. — А-а-а-а-а-а!!! — Петька начал дергаться и тут же захохотал, но все же ему удалось повернуться так, что стенки дыры престали его щекотать. Он начал пробовать высунуться наружу, но Тимур быстро перевязал его талию своей и Димкиной рубашками, чтобы усложнить это процесс. Хотя руки все равно держали надежно. Во вяком случае, пока. — За мной, — скомандовал Тимур. — А ты фотографируй, — улыбнулся он Максу. Тот хоть и трепетал, но надеялся, что Петька все же не вырвется. — А вы что будете делать? — спросил он, слегка сглотнув. — А мы пока накажем его за все его проделки. Тимур и ребята исчезли за дверью, и снова оказались у ног застрявшего Петьки. — Что ж, начнем с пяток. — Тимур стянул с Петьки резиновые тапки и носки. Последними он обмотал скобы, чтобы те не царапали кожу и не оставляли следов. Петькины ноги были так низко пригвождены к земле, что носок вытянулся, и Петька почти не мог шевелить ступнями. Из дыры послышались приглушенные ругательства и угрозы. — Олег, иди побудь с Максом, — велел Тимур. — Ему одному там страшно. — Но я тоже хочу отомстить! — Тогда будем мстить по очереди, — Тимур кивнул, признав замечание справедливым. — Думаю, и для вас работа найдется, а пока… — он нашел на земле ветку, отломал от нее тонкие палочки, присел на колено, склонившись над Петькиной пяткой, и начал царапать палочками свод его стопы. — А-а-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! — послышалось приглушенное из дыры, а Петькин зад стал извиваться — Не надо!!! — но Тимур лишь кивнул друзьям, и те тут же соорудили себе похожие инструменты. Теперь Петькины пятки щекотали сразу восемь острых концов — по четыре на каждой стопе, ибо Олег все же отправился к Максу, а Тимур наблюдал за экзекуцией, скрестив на груди руки, и пока не участвовал в ней. Петькин зад заизвивался отчаяннее, а из дыры донесся высокий визгливый смех. — Щекотно!!! — Тимур очень надеялся, что Макс сделает отличный снимок. *** Щекотка продолжилась, Петька дергался и вопил, его зад уже выписывал восьмерки, но он никак не мог спасти свои голые пятки. Они даже не поворачивались и были совсем беззащитны, а кое-кто из ребят от особой обиды сделал по несколько палочек, и на ступнях мучителя почти не осталось свободного места. Щекотка сводила его с ума, Тимуру даже казалось, что стена дома пошатывается. Ор не прекращался, и Тимур решил на всякий случай проверить, как там путы. Макс сделал несколько снимков, но Тимур видел, что и ему, и Олегу больше хотелось другого. — Идите к ребятам, — сказал он им. — Присоединяйтесь к наказанию. — Сам же Тимур остался полюбоваться на красную Петькину физиономию и послушать его идиотский смех. Тот уже орал, как резаный, извиваясь всем телом, тряся головой, а ведь это было только начало. — Отпустите!!! — взмолился он, сразу став жалким и совершенно не страшным. — Я больше не буду!!! А-ха-ха-ха!!! А-а-а-а-а-а-а!!! А-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а-а!!! — Конечно, не будешь, — усмехнулся Тимур. — Запомнишь теперь, что на действие бывает противодействие, и наказание всегда прилетит. Он решил пощекотать беззащитные подмышки Петьки, которые из-за вытянутых рук были соблазнительно открыты. Причем Тимур задрал ему рубашку и начал бегать пальцами по голой коже. Слегка, едва касаясь, но Петька, оказывается, до жути боялся щекотки. Даже больше, чем самый младший из Тимуровых друзей. Он так безумно захохотал, когда Тимур забегал пальцами по его голым бокам, что тот решил, что хватит с него и щекотки со стороны стены. Тогда он встал перед ним, пока Петька заходился безумным хохотом, в муках зажмурив глаза, и сказал: — Сейчас я буду подводить к тебе каждого из ребят, и ты будешь извиняться перед ними за все, что делал. Только тогда щекотка прекратится. — Не-е-е-ет!!! — И мы будем каждый раз менять место воздействия, — невозмутимо продолжил Тимур. — Пока тебе щекочут пятки, ты извинишься, скажем… перед Олегом. Сейчас я его приведу, — в этот момент Петька взвился и истерически завизжал. Видимо, щекотка стала совершенно невыносимой. Кто-то из парней явно перестарался, и Тимур пошел посмотреть, в чем же дело. Но увидел лишь то, что мальчишки развели пленнику пальцы на ногах и теперь щекочут палочками между ними. Такая смена воздействия возымела бурный эффект: Петькин зад начал бешено прыгать вверх-вниз, а из-за стены послышался высокий отчаянный визг. *** — Идем, — Тимур выудил Олега из толпы истязателей и повел за собой. — Будешь слушать извинения. Измученный щекоткой между пальцев бывший мучитель тут же начал просить прощения, пытаясь поднять голову, что очень мешали сделать вытянутые вперед руки, дергаясь и отчаянно хохоча. — Простиха-ха-ха! А-а-а-а-а!!! Не нада-а-ха-ха-ха-ха!!! Уберите это!!! Я извиниха-ха-ха!!! Я больше неха-ха-ха-ха! Я больше не буха-ха-ха!!! А-а-а-а-а-а-а!!! Хва-ати-ит!!! А-ха-ха-ха-ха!!! — Ладно, зачтём, — кивнул Тимур, понимая, что от щекотки Петька вряд ли выдаст что-то членораздельное. — Пойду скажу ребятам, чтобы на время остановились… — Быстрее!!! — отчаянно заорал Петька ему вслед. — Не наха-ха-ха!!! Не мучайте так!!! А-ха-ха-ха!!! И-и-и-и-и-и!!! — но Тимур, уводя Олега, естественно не спешил. *** Как только щекотка прекратилась, Петька начал орать. — Я расскажу отцу, что вы делали! Вы ответите! — Не успеешь, — усмехнулся Тимур. — Вы завтра в шесть утра уезжаете. Не думаю, что твоим родителям будет до разборок. Из-за чего? Что тебя щекотали? Так и ты щекотал нас, нам тоже есть, что рассказать. — Вам не поверят! — Поверят. Кое-кто видел, как ты это делал. А вот что делаем мы — не видит никто. Так что, скорее, не поверят тебе. — Ы-ы-ы-ы-ы!!! — Петька начал злиться и стал пробовать вырвать скобы из земли, что держали его руки. Они опасно зашевелились, и Тимур покрепче их забил. — Ладно, так и быть, — сказал он. — Сжалимся над тобой и предложим самому выбирать, где тебя щекотать, чтобы ты извинился, скажем… — все мальчишки уже оказались перед бывшим мучителем. — Скажем, перед Максом, — Тимур выудил рыжего паренька из толпы. — Можешь прямо сейчас это сделать, ибо, если откажешься, то… — Тимур что-то нашептал на ухо одному из мальчишек, тот метнулся в подвал и вернутся с песочными часами в руках. — Вот, — Тимур поставил их так, чтобы пленник видел. — Отказ — и щекотка пять минут. Даже если в процессе все-таки извинишься. А нет — еще пять минут. — Мучители! — выорал Петька. — Вас засудят! — Но тебя-то не засудили, — Тимур усмехнулся. — Выбирай, где тебя щекотать. — Пошил вон! — Петька стал яростно вырываться, но опять завизжал, ибо тазовым костям снова стало щекотно от камня стены. — Помогите!!! — Можешь хоть горло сорвать. Отсюда тебя никто не услышит. — Тимур вздохнул. — Что ж, выберем сами. Извинения перед Максом — пять минут щекотки… голеней. Ребята, приступайте. Мальчишки тут же побежали наружу, а Петька стал яростно извиваться от злости. — Вы пожалеете! Отец вас прибьет! Я всё емухи-хи-хи! И-хи-хи-хи! И-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!!! Ребята начали щекотать Петькины голени, сунув руки под штанины его широких брюк. Эффект был меньше, чем от щекотки пяток, но уговор есть уговор. Тимур продолжал следить за реакцией пленника, оставив рядом с собой Максима. Тот смотрел мстительно — его Петька пытал самым последним, и воспоминания были еще очень свежи. Петька сначала хихикал не сильно, потом все больше, потом начал повизгивать, вертясь в дыре, — видимо, мальчишки выискивали его слабые места и вполне удачно. В итоге, когда пошла последняя минута из пяти, Петька хохотал уже во весь голос. Но прощения не просил. Даже когда Тимур показал ему, что собирается переворачивать часы ещё на пять минут. — Не буду!!! — выкрикнул Петька, и тут же опять зашелся новым хихиканьем, но щекотки голеней ему явно было мало, чтобы заставить слушаться. Тогда Тимур на правах командующего решил немного изменить сценарий игры. — Ладно, — он поставил часы на следующие пять минут и подошел к Петьке сбоку. — Усилим воздействие. — Тимур снова защекотал Петьку в подмышках и тот задергался, но смех усилился ненамного. Подмышки вспотели, — возможно, это сделало их не такими чувствительными. Тогда Тимур стал водить пальцами по бокам и спине пленника, там, где еще было сухо, и добился эффекта. Бока под подмышками, спина, позвоночник — по которому Тимур прошелся ногтями — плечи, верхняя часть живота — всё это оказалось невероятно чувствительным. От этих манипуляций Петька разразился таким отчаянным хохотом, что задрожали стены, и начал дергаться в дыре, как одержимый. — Щекотно!!! Не надо!!! Не надо бока!!! Отпустите!!! Щекотно!!! А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Тимур впился пальцами ему в ребра и активно задвигал ими. Петька от этого так бешено завертелся и так завизжал, что у обоих наблюдателей вырвался смех. — Ну что, попросишь прощения? — Не щекочи та-а-а-а-ам!!! — Петька бился в истерике и потел все сильнее. — Я не хочу!!! Простите!!! А-ха-ха-ха!!! Невозможно щекотно!!! — Скажи: Максим, извини. — Максиха-ха-ха!!! А-ха-ха-ха-а-а-а-а-а!!! Не надо живот!!! Максим!!! А-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а!!! — а Макс пока отложил свой фотик, подошел и защекотал пленнику уши. Как тот ему — вот недавно. — И-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ!!! — у того вырвалось совершенно дикое хихиканье. — Пощадите!!! Простите!!! Не надо!!! — он старался зажаться, вертел головой, но Макс был слишком зол и пытал очень настырно. — Простиха-ха-ха!!! Только не в этом… А-ха-ха-ха!!! Только не в этом месте!!! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Петька зашелся в беззвучном хохоте от такой интенсивной щекотки, и Тимур остановил истязание. Пусть мальчишки еще продолжали щекотать голени пленника, но тот после последних мучений почти этого не замечал. — Хва… Хватит… — с его лица капал пот. — …хи-хи-хи… щекотно… не надо… Тимур вышел на улицу и остановил процесс. А после привел Димку. — Продолжим, — сказал он. Мальчишки снова собрались все вместе. Макс упаковывал свой фотоаппарат — там, к сожалению, закончилась пленка . Тимур пока легонько постучал Петьку по голове. — У тебя по-прежнему есть шанс извиниться перед каждым из нас без всякой щекотки, и мы позовем взрослых, чтобы тебя вытащили. Ну? Петька отдышался и теперь снова стал злой. — Мелюзга, — процедил он. — Теперь-то точно не отвертитесь. Я так всё расскажу, что мы завтра никуда не поедем и будем разбираться. Так что советую меня отпустить, пока я еще могу передумать. — О, — Тимур посмеялся, хотя по нервам слова Петьки прошлись. — Что бы ты там не плёл, мы от всего откажемся — следов-то ведь не осталось. Ну, скажем, что побаловались немного, пока ты торчал в стене. Чистосердечное взрослые любят. Потом скажем, что мстили тебе за то, что ты тоже нас мучил. Сёстры из последнего дома это стопудово подтвердят, и тетя Света, чей дом возле колонки, так что… — Гады!!! — Петька сжал зубы. — Я все равно так расскажу, что… — Короче, заткнись, — Тимур изо всех сил старался не нервничать из-за Петькиных слов и, не дай бог, не показать это ребятам. Он должен был быть уверен, что наказание Петьки, которое тот, кстати, вполне заслужил, останется без ответа. Иначе где справедливость? Тимур усиленно думал, что предпринять, а пока шел ва-банк. — Извиняйся. Или пытка продолжится. — Нет!!! Но Тимур уже кое-что придумал. Не зря его отец — адвокат. Сыну точно передались его гены. Петька противится? Ничего, на следующем этапе запоет. Заодно Тимур поймает сразу двух зайцев. — За мной, — скомандовал он своим подручным, а когда они вышли, через полминуты Петька испуганно заизвивался и завопил: — Не смейте снимать с меня штаны! Это насилие! Тимур вернулся, взяв с собой Димку. — Но ты же щекотал мою задницу, — напомнил он Петьке. — Вот это уж точно может сойти за насилие. А если я все расскажу? Мы просто скажем, что ты не просто нас щекотал, а в непристойных местах. Как тебе, а? Тебе шестнадцать, мы еще дети. Хочешь загреметь по статье в исправительную? Мой отец тебе обеспечит, так что имей ввиду. — И план сработал: у Петьки стало испуганное тупое лицо, пока Тимур говорил эти слова, но ответить он не успел, потому что разразился смехом: пятеро мальчишек защекотали его голые бедра — двое спереди, двое сбоку и один сзади. — А-ха-ха-ха!!! — Петька стал извиваться, а с улицы бешено задергал тазом. — Только не здесь!!! Нет!!! Не надха-ха-ха!!! А-а-а-а-а!!! Щекотно!!! Я вас так сильно не щекотал!!! Не наха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Только не в этих местах!!! — он хотел зажать ляжки, но ребята развели его ноги и сунули между коленок кусок сухого дерева, а на голени просто надавили ногами, и теперь их юрким пальцам стала легко доступна самая чувствительная область бедер — между ногами. — А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Петька попросил прощения моментально, еле его выговорив, и Тимур зачел ему, но сказал, что по договору щекотка должна продлиться ровно пять минут. В ответ послышался лишь страдальческий Петькин крик, перемежаемый его бешеным хохотом. *** По прошествии пяти минут Петька висел в путах красный и потный, и переводил дыхание. — Хватит щекотать… — проныл он. — Это слишком… — Проси прощения у всех, — пожал плечами Тимур. — Я уже попросил! — Петька опять начал злиться. — Зачем перед каждым?! Я прошу сразу у всех!!! — Но щекотал-то ты нас по одному. Так что… — Хватит! Я так не издевался над вами! — Вообще, что правда — то правда. Но для мальчишеских худосочных тел и того, что делал Петька, уже было достаточно, чтобы сходить с ума. Не зря лились слезы. Да и отступать было поздно. Надо закончить процесс. Петька пока взбесился. — Я расскажу отцу! Твоему отцу расскажу! — Ты трогал нас в непристойных местах, — напомнил Тимур. — Так что твой рассказ я дополню. Особенно насчет младших. — Ты врешь! — Петька начал плакать. — Такого не было! — но Тимур оказался совершенно безжалостным мстителем. — Было. И за это мы тоже тебе отомстим. — Он повернулся к мальчишкам. — Займитесь теперь его задницей, — приказал он им. — Он мне тоже ее щекотал, так что имеем право. — И мальчишки, кроме одного, которого Тимур оставил возле себя, чтобы он услышал предназначенные ему извинения, побежали за дверь. Через минуту Петька стал испуганно извиваться, ощутив, что с него стаскивают трусы, его лицо стало пунцовым от стыда, но он тут же так оглушительно расхохотался, что с потолка посыпалась крошка. — Не надо!!! Щекотно!!! Только не здесь!!! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Не надо!!! Не здесь!!! Я засужу вас!!! А-а-а-а-а!!! А-ха-ха-ха!!! Прекратите!!! — он стал так безумно дрыгаться, что скобы, держащие руки, все-таки вылетели, и Петька, вопя не своим голосом и дико визжа, начал биться руками в стену. — Спасите!!! Невыносимо!!! Не надо!!! Я извинюсь!!! Я извинюсь-ха-ха-ха!!! Перед всеха-ха-ха!!! По очереха-ха-ха-ха!!! Не надо!!! Щекотно!!! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Да уж, Тимур знал, как чувствительно это место. Сам на себе испытал и готов был умереть, когда Петька щекотал его там и только одной рукой. Но его сейчас щекотали несколько рук, и он в итоге описался. А еще стал заходиться в беззвучном смехе, не в силах дышать. Ситуация стала опасной. Тимур побежал и остановил своих друзей. Петька выглядел настолько измученным, что даже то, что его руки теперь были просто связаны, а не пригвождены к земле, не делало его особо опасным. Он даже поднять их толком не мог и обвис в дыре совершенно безвольной массой. Тимур подвел к нему оставшихся ребят по очереди, и Петька попросил у них прощения, плача от того, что его заставили это сделать. Вряд ли он стал лучше после этой пытки, но что уж есть, то уж есть. А ведь Тимур ещё хотел отхлестать его крапивой по голой заднице — такие были планы. Но он решил, что с Петьки хватит и этого, к тому же оставлять следы по-прежнему было опасно. Дело сработано чисто, компроматом Тимур Петьку достаточно напугал. Убедительно — он это видел. Насилие над детьми каралось строго, и пусть мучитель ничего подобного даже в мыслях не держал, но чем щекотка — не насилие? При желании можно и притянуть. Из Тимура явно не получился бы адвокат, как мечтал отец. Уж скорее обвинитель. Петьку пока развязали, одели, поправили всю одежду, как могли, но к ужасу ребят он вдруг выбрался из стены, с ревом подняв кусок стены, который его прижимал. Все на мгновение оцепенели, но Петька не стал их трогать, а побежал домой, по дороге вопя и рыдая. Может быть экзекуция все же возымела эффект? Тимур так и не понял, что об этом думать. 🖤🖤🖤 Но всё, на удивление, обошлось. А на следующий год Петька снова приехал на месяц на ту же дачу, и его семья сняла тот же дом. Правда, теперь он сидел на лавочке перед домом и читал книжки. Он даже как будто стал умнее выглядеть. Увидев как-то Тимура, проходящего мимо, он сделал вид, что вовсе не знает его. И все равно покраснел до ушей, когда тот поздоровался с ним просто ради прикола. В итоге Петька удрал за калитку, захватив свою книгу. Ребята в этот месяц гуляли совершенно свободно. А спустя пару лет, когда Петька снова приехал (его семья, видно, взяла за правило проводить отпуска в полюбившимся доме), Тимур купил подержанную машину. Однажды она заглохла у него в городке и ни в какую не желала заводиться. В этот момент из магазина выходил Петька — уже двадцатилетний здоровый мужик. Он сначала насупился, пройдя мимо, но потом вернулся и помог Тимуру разобраться с машиной: продул свечи, посоветовал их заменить. Оказывается книги, которые он читал, были по механике. Учебники. Теперь он закончил техникум и пошел по стопам отца. С ним и работал в сервисе вот уже третий год. — Я по звуку могу определить, что с машиной не так, понял ты? — с незлой усмешкой сказал он Тимуру, когда его ласточка наконец завелась. — Подбрось что ль до дачи, а то в лом на автобусе ехать. И Тимур подбросил, а позже они стали друзьями — вот так иногда поворачивается судьба. Ни один, ни второй никогда не вспоминали ту позорную экзекуцию. Одному было стыдно, а второй понимал, что был слишком жесток и, чего уж там, даже коварен. Тимур не стал ни адвокатом, ни обвинителем, а пошел в военное училище сразу же после армии, и теперь служил во флоте. И естественно, за несколько лет дослужился до капитана.