Часть 1

если пытаться склеить что-то разбитое (даже не важно, чем — клеем, слезами, золотом), оно целым не станет, будет таким же, только клеем, слезами залитое. всё бесполезно. никто не пьёт из надколотого. выход один — доломать себя окончательно. выгибать руки, смеяться, резать, кидаться в бой, не боясь умереть, улыбаться и всё отрицать. «да всё замечательно. кстати, денег подкинешь?» лишь бы не быть собой. если о чувствах других постоянно печься, эдак топтаться на месте станешь, а дальше дороги нет. если не думать о чувствах — тогда и отвлечься не будет потребности. «брось, я же слышу в твоём кошельке звон монет!» за хорошеньких девочек платят всегда другие. эту надпись вывести надо где-нибудь на стене розовой краской. за хорошеньких платят. а чем заслужили такие, чтобы за них проливали кровь с какими-нибудь красотками наравне? Рика не признаёт, что она живая — есть чувства, бывает больно, тело — нетронутый храм. лезвие режет смотрящих. лезвие режет кожу. но её боль иная, и этим тупицам её не понять. «почему не заживает твой шрам?» Рика порезала бы и эту дуру, да только оружие поздно в руки дали. это же надо: умереть, чтобы принести пользу. с досады пинает статую. где-то внутри себя Рика кричит. болото отрицания себя — бескрайне и топко. и если ещё раз она сделает всё, а ладонь статуи останется каменной… она обещает себе бросить. и, кажется, эта попытка – тридцатая.