***

      После выпуска из коллежа все одноклассники Маринетт разбежались по разным учебным заведениям, в том числе и её компания. Тем не менее, четвёрка продолжала держаться вместе и встречаться регулярно, ведь их дружба была как всегда крепкой.       В этот раз местом сбора было объявлено пристанище Маринетт: пока что она единственная из всех сумела обзавестись отдельным от родителей жильем, хоть и не без их помощи. В то время как Алья и Нино проживали в общежитии, Адриан всё ещё жил в семейном особняке под строгим взором отца. Радовало одно: с взрослением сына контроль Габриэля заметно ослаб, хоть и оставался весьма раздражающим. Зато теперь Адриан мог спокойно гулять с друзьями в свободное время, даже без уведомления об этом родителя или Натали, чем он активно пользовался. И сегодня его ждала одна из самых весёлых ночей в жизни.       Алья, Нино и Адриан встретились возле супермаркета, запаслись всем необходимым, и под весёлый звон бутылок в сумках и дружеский смех потопали к серой многоэтажке, где их уже ждала Маринетт. ***       — Ну, мы, пожалуй, пойдём, а то как-то поздно уже. Хорошо посидели, — с пьяной улыбкой на губах пропела Алья, таща своего парня за руку в попытке поднять того с места.       — Ну Алья… ик… Ну нам же таааак веееселоооо, — пробормотал Нино, не желая вставать с насиженного. — Адр’ан, скажи ей.       — Ну правда, девчонки, х’рошо же сидим…       — Хоршо это, конечно, да… Но р’бят, уже и правда поздно. Нам всем пора баааиньки, — Маринетт поддерживала подругу в стремлении закругляться. Всё-таки уже 3 часа ночи, а у неё ещё были планы на оставшиеся выходные.       — Давайте, с’бирайтесь, а за беспорядок не волнуйтесь, я сама всё уберу.       Предложение Маринетт взять на себя ответственность за весь бардак, что они устроили на своей пьяной посиделке, Алью не очень радовало, но деваться было некуда: она знала свою девочку — Мари, порой, бывает даже настойчивей, чем она сама, когда гонится за очередной сенсацией. И забота о своих друзьях — это как раз одна из тех вещей, за которые она готова стоять до конца. Это было очень мило с её стороны, ведь она помнила, что на следующий день у журналистки очень важное интервью, поэтому она действительно не могла задержаться подольше, чтобы помочь ей прибраться.       — Ладно, я забираю этого оболтуса, но что мы будем делать с Адрианом?       — А что с’ мной? — взгляд блондина быстро переместился с полупустого стакана на брюнетку. — Я в пооолном порядке! Я могу д’браться самосо… самостыл… самостолятино!       Он гордо выпрямился, словно только что выдал высшую степень красноречия. Алья лишь хмыкнула, не сдержав снисходительной улыбки:       — Ага, я тебе, конечно, верю… Но не думаю, что месье Агрест одобрит, если увидит тебя в таком состоянии…       — Ну, Адриан может остаться у меня, — немного уже протрезвев от разговора, сказала Маринетт, — место есть, да и действительно как будто не стоит показываться месье Агресту в таком виде. Мало ли что.       — Вот и отлично, тогда мы с Нино пошли, а ты, Адриан, помоги Мари с уборкой. Всем пока и доброй ночи.       Надев кроссовки на себя и своего парня, Алья поспешила потащить ухажёра прочь из небольшой двушки, в которой они провели последние часов семь.       — Ну, вот мы и одни, — неловко почесывая затылок пробормотала Маринетт, — давай убираться?       Адриан лишь тихо кивнул, допил остатки своего напитка и встав, начал собирать тарелки с небольшого журнального столика. Несмотря на кондиции, до которых он успел дойти, двигался он уверенно и почти не спотыкался, чего нельзя сказать о Маринетт. Она едва держалась на ногах, хотя выпила меньше остальных. Роль играли природная неуклюжесть и нахождение симпатичного мальчика рядом. Да, за пять лет их дружбы её чувства к нему ничуть не угасли, лишь преобразившись из яркой влюбленности в томную нежную любовь.       Это в какой-то степени радовало её: теперь она не запиналась перед ним, а каждый миг рядом дарил тепло в сердце. Однако бывали и периоды неимоверной грусти и тоски, когда в голову пробивались едкие страхи никогда не обрести счастье. Любить его было для неё как дышать, поэтому приходилось мириться с тем фактом, что сердцу не прикажешь.       Может, она из того редкого типа людей, что влюбляются раз и навсегда? Это безумно романтично — хоть и рискованно. Но пока рано отчаиваться: кажется, искра между ними всё-таки есть… По крайней мере, так говорит Алья.       Они медленно переносили посуду на кухню, окружённые приятной ночной тишиной. Это то самое время, когда все уже спят, и кажется, будто они остались одни во всём мире. Свет горел только на кухне, создавая в комнате приятный полумрак. Маринетт передвигалась аккуратно, боясь ненароком что-нибудь уронить, а Адриан всегда был наготове, мягко присматривая за ней слегка расфокусированным взглядом. Они действовали слаженно, как и всегда, когда приходилось работать в команде.       Когда столик опустел, Адриан начал убирать различные пакеты от чипсов и пустые бутылки, поправил подушки на широком диване и побрёл на кухню, чтобы присоединиться к Маринетт, уже намывающей посуду. Он подошел ближе к девушке, ощущая кожей тепло, исходящее от её тела, взял мягкое сухое полотенце и принялся вытирать тарелки. Они убирались в комфортном молчании, лишь тихое журчание воды и скрип чистой керамики разбавляли атмосферу. Каждое случайное прикосновения её мокрых пальчиков с его теплой кожей заставляло её лицо гореть. Девушка была благодарна вселенной, что румяность было плохо видно в свете небольших декоративных ламп и что её можно было списать на влияние алкоголя.       — Ну, вроде всё.       — Да.       Журчание воды прекратилось, тарелки больше не звенели. Тишина вернулась — теперь уже с лёгким привкусом неловкости.       — Осталось только добить это вино, чтобы не пропало, — не желая виснуть в этом молчании, отозвалась Маринетт. — Ну что, ты правда в порядке или просто хорошо изображаешь? — хитро улыбнувшись, девушка подмигнула.       — А ты думаешь, я не выдержу ещё одного бокала? — подхватив настроение подруги, игриво поиграл бровями Адриан.       Девушка лишь хрипло рассмеялась, взяв в руки остатки вина и разливая по ёмкостям.       Что ж, одним бокалом не ограничилось. Пока наводили порядок, немного протрезвели — но за душевной беседой не заметили, как после остатков открыли новую бутылку из заначки Маринетт. Комната вновь наполнилась звонким смехом и стуком стекла, а разговоры не умолкали, будто говорить друг с другом — это смысл их существования. Вспоминая различные ситуации из общего прошлого, они не могли пройти мимо всех нелепостей, что между ними были:       — Угх, давай не будем об этом, — Маринетт стыдливо прикрыла лицо обеими руками, ярко краснея и скатываясь по спинке дивана, — мне было тааак неловко…       — А-ха-ха, здесь не о чем переживать, Маринетт, правда. Девушка раздвинула пальцы, метнув взгляд из-под опущенных ресниц. В нём так и сквозило ироничное: «Ты серьёзно?»       Адриан положил руку на её плечо, усиливая свои слова: — Я серьёзно. Если дело в здоровье — неважно, насколько это неловко. Я помогу. Всегда.       Его нежный взгляд заставлял её вжиматься в подушку ещё сильнее. Чего-чего, а вспоминать ту ситуацию с перепутанными записками ей уж точно не хотелось… Возможно, это хороший момент, чтобы наконец-то объясниться.       — Да не хотела я тебе его отдавать! Я просто перепутала бумажки! — огонёк в глазах девушки заставил Адриана недоуменно моргнуть. Спустя секунду молчания, запал начал потихоньку угасать: — На самом деле там был не рецепт…       Такая резкая смена настроения ввела Адриана в замешательство. Сначала бурный всплеск, а затем угасающий нежный шепот. Отчего-то сердце ёкнуло, на миг ускорив свой бег, а ладони вспотели от странного напряжения:       — И что же… там должно было быть? — с какой-то томной надеждой спросил парень, подвигаясь непозволительно близко.       — Кое-что… Кое-что другое…       Адриан вдруг поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от этих бездонных синих глаз. Улыбка Маринетт — смущённая, едва заметная. Но от неё голова идет кругом, а тягучее тепло разливается патокой по всему телу. То ли он уже пьян, то ли эффект усиливает атмосфера: полумрак в комнате, мягкий диван под ними и чуть ли не интимная близость… Но что-то толкает его на этот смелый шаг:       — Маринетт?       — Да, Адриан?       Его голос отдает хрипотцой, а она отвечает нежным шёпотом, стократно усиливая сердцебиение. Он снова и снова теряется в ней, в этих ощущениях, и на секунду замирает в нерешительности. Предательский румянец заливает скулы, заставляя его очнуться, и он сам не верит в то, что собирается сказать:       — Я, наверное, сейчас скажу глупость… Но можно… я тебя поцелую?       И она замирает. Дыхание замедляется, сердце пропускает удар, а бабочки тёплым вихрем разносятся у неё в животе. Зелёные глаза смотрят пронзительно и выжидающе, а горячее дыхание человека напротив обжигает её лицо, опьяняя девушку хлеще алкоголя, что они пили мгновение назад. Эта секунда не просто тянулась. Она стекала по их венам до боли медленно. Губы девушки мягко приоткрылись, будто в попытке что-то сказать, но…       Она не успевает. Адриан смущённо отворачивается, неуверенный в том, что сделал.       Маринетт осознаёт себя в просыпающемся ужасе, когда он, не дождавшись её ответа, понуро куксится на диване. Его взгляд теряется где-то на полу, между мягкими ворсинками ковра и розовыми тапочками, напряжённые пальцы с силой сжимают и оттягивают край футболки, а шершавый страх разрастается в груди с каждой секундой.       — Прости, это было действительно глупо… Друзья так не поступают, — с лёгкой усмешкой на губах и горечью в голосе тихо шепчет он.       И тут Маринетт понимает: либо сейчас она сделает свой ход, либо шанса уже не будет никогда, а их дружба обрастёт колкой неловкостью. Она бросается вперед, резко поворачивая его голову на себя, и быстро, хотя и до ужаса нелепо, прижимается своими губами к его. Сердце бешено колотится, а иррациональный страх быть отвергнутой пробивается сквозь потоки удовольствия. Глаза Адриана широко распахнуты и теперь вновь смотрят на неё. Ах, как же они смотрят. Едва назревшая паника молниеносно улетучивается, сменяясь растекающимся по телу жаром, когда он отвечает на поцелуй. В голове рождаются фейерверки от ласковых движений мягких губ, а сердце и живот наполняются теплом. Они целуются неумело, но это им не мешает наслаждаться друг другом.       Горячее дыхание в перерывах между прикосновениями сладко щекочет кожу, разжигая огонь в телах с новой силой. Адриан нежно проводит по её талии шершавыми ладонями, сначала почти неуверенно, но с той мягкой настойчивостью, которая разогревает и саму Маринетт. Девушка, не желая оставаться в долгу, обхватывает руками его шею, нежно зарываясь пальцами в мягкие волосы. Это чуть ли не заставляет его мурчать от удовольствия.       Парень всё с большей смелостью исследует её тело, будто чувство стеснения исчезло вместе с последним глотком вина. Оно до безумия податливо, нежно вздрагивает от тёплых прикосновений и тянется за его руками, словно кошка за лаской хозяина. Они проходятся вверх по спине, по хрупким лопаткам, и медленно спускаются вниз, останавливаясь на бёдрах, в ожидании реакции. Не встретив сопротивления, парень аккуратно тянет девушку на себя, пересаживая к себе на колени, и прижимает ближе. Губы к губам, грудь к груди, душа к душе… Теперь ничего не может скрыть его реакцию, которая усиливается с каждой секундой возбуждённого трения. Она ему ничуть не уступает, тихо постанывая в нежный поцелуй от его прикосновений, не замечая, как сама двигает бёдрами навстречу желанию.       Одна рука Агреста остается на прежнем месте, в то время как вторая начинает исследовать плоский животик. Ответом ему служит рваный выдох и движение — Маринетт замирает на долю секунды, а затем, не в силах сдерживаться, тоже тянется к нему. Не отрываясь от влажного поцелуя, она мягко скользит кончиками пальцев по упругому прессу, спрятанному за одеждой, а после, нежно поглаживая бока, переходит на спину, с усилием прижимая ладони, не желая оставить и сантиметра между ними. Тем временем рука Адриана находит себе место у груди. Он слегка отстраняется. Один только взгляд, беззвучный вопрос, ответом которому служит мягкий кивок, стирающий все границы. Адриан продолжает ее целовать, нежно опуская ладонь на мягкую грудь.       «Если это сон — пусть я больше не проснусь», — думает он.       Нетерпение вспыхнуло с новой силой. Всё остальное уже теряло смысл — одежда мешала, дыхание сбивалось, а первые вещи уже летели куда-то на пол… Они жадно исследовали друг друга, не думая ни о чем, кроме ощущения горячей кожи под пальцами. Движения становились резкими и чувственными — теперь ничего не могло их остановить. Адриан взял на себя инициативу, аккуратно переложив Маринетт на спину, не разрывая контакта. Мягкие подушки под головой заставили девушку слегка отстраниться, чтобы устроиться поудобнее, но Адриан не дал ей и шанса. Сейчас он нависал над ней, страстно сминая мягкую кожу под пальцами, а затуманенные похотью глаза смотрели, казалось, в самую душу. Маринетт снова держала свою руку в его волосах, то нежно ероша, то слегка оттягивая, вырывая из него какое-то глубинное рычание.       — А-ах, — глаза резко распахнулись, а тело изогнулось в дуге от удовольствия, когда Адриан внезапно засосал кожу на шее, одним махом выбивая весь воздух из лёгких. Нежно втягивая и приминая её одними лишь губами, он заставлял её коленки дрожать в томном наслаждении. Трение бёдер только усиливало эффект, и Маринетт ничего не оставалось, кроме как раствориться в ярких ощущениях.       Немного привыкнув, она снова нашла в себе силы двигаться: руки начали медленно, но напористо скользить по крепкой спине вверх и вниз, по плечам, по сильным рукам, даря Адриану волны мурашек в тех местах, где мгновение назад было так тепло. Он, в свою очередь, постепенно опускал поцелуи, доходя до границы кружевного бюстгальтера, и снова поднимался наверх. Одна рука служила ему опорой, в то время как вторая нежно массировала живот, плавно меняя своё положение: от основания груди к пупку, от пупка к границе трусиков и обратно. Они ласкали друг друга как только могли, доставляя нежное удовольствие каждым прикосновением.       — Я хочу тебя, — жаркое дыхание опалило ухо Маринетт, когда Адриан на выдохе произнес то, что уже давно крутилось в головах обоих. Слегка прикусив мочку уха, он заставил её стонать. Не выдерживая страстного желания, девушка сильнее прижалась к разгорячённому телу, обхватывая его шею руками. Мягкие подушки дивана уже едва касались её лопаток, когда Агрест просунул одну руку под её спину, рывком усаживая девушку обратно к себе на колени. Вторую руку он положил под бёдра Маринетт и, крепко удерживая, начал идти в сторону кровати.       Оторваться от неё было невозможно, но всё же ему пришлось остановить поцелуй на несколько секунд, чтобы откинуть одеяло и аккуратно уложить драгоценную ношу. Нависнув над ней, он остался стоять на полу, вновь нежно касаясь её губ, продолжая изучать девушку всё глубже. Эта поза неудобна, тело ломит от непривычного положения, но он сознательно игнорирует его отклик, не позволяя себе отступить хоть на миг.       Язык находит её, мягко переплетается в танце страсти, в то время как фарфоровая грудь обжигает теплом его ладонь. Большой палец правой руки аккуратно трёт гладкую кожу, проникая под косточку бюстгальтера, не оставляя сомнений о своих намерениях. Острый взгляд зелёных глаз встречается с пронзительным голубым. Он наполнен решимостью. И уже без слов, не отрываясь от его губ, Маринетт уверенно берет его кисть, ведет выше — туда, куда сама хочет, чтобы он прикоснулся. Она перекладывает его руку себе на плечо, заставляя пальцы самостоятельно стянуть уже ненужные бретели. Внутри все смешивается, когда он осторожно оголяет заветный участок кожи. Холод пробежался мурашками по телу, вынуждая живот сжаться от волнения, танцующего на грани со сладким предвкушением. Девушка вздрагивает, будто и не ожидала этого вовсе. Они оба замирают, безмолвно смотря друг на друга, снова задавая немые вопросы.       Найдя в её взгляде всё, что искал, Адриан не спеша опускает глаза — на аккуратную грудь, напряжённо подрагивающую в полутени, словно зовущую к прикосновению. Ладонь сама устремляется к упругой вершине, и тело наполняется теплом, когда кожа встречается с кожей. Время снова ускоряет свой бег. Маринетт, желая избавиться от мешающей вещи, тянется за спину и разъединяет защелку, пока Адриан касается её сосков, осторожно обводя их кончиками пальцев.       Он жаждал большего. И, кажется, она тоже — пальцы дёрнули край его штанов, слегка оттягивая, а затем медленно скользнули ниже. Оставшееся смущение быстро уступило место любопытству, и она с озорством посмотрела ему в глаза, продолжая нежно, но настойчиво поглаживать выступающий бугор. Взгляд Адриана потемнел, разум помутился, а член отозвался опьяняющей пульсацией. Ещё чуть-чуть и он не выдержит. Поймав этот посыл в дрожащих, будто сдерживаемых чем-то, жестах парня, Маринетт не стала дольше его мучить — пуговица быстро выскользнула из петельки, а ширинка с легким дребезжанием открыла вид на напряжённый силуэт, трепещущий в ожидании.       Это движение для Адриана было словно красная мулета для быка — тот самый миг, которого он ждал с первого их поцелуя. Всё внутри сгорело за секунду. Сил сдерживаться уже не осталось, и он, ведомый одним лишь желанием, поспешно начал сбрасывать с себя последние слои ткани. Глаза Маринетт, слегка прищуренные, с интересом наблюдали за его действиями. Она облизала распухшие от бесконечных поцелуев губы, когда наконец наружу показалась оголённая кожа. Теперь он был полностью открыт. Она могла вдоволь насмотреться на все изгибы мышц, изучить каждый сантиметр его тела. Несколько секунд она просто наслаждалась зрелищем.       Лёгкий смешок разбил тишину комнаты, и на миг будто что-то ёкнуло внутри — она смущённо посмотрела в его довольные зрачки, словно впервые осознала, насколько далеко они зашли. Но соблазняющая ухмылка дала понять, что он вовсе не против быть съеденным глазами. А подрагивающий член — что одного взгляда ему недостаточно.       Вновь набравшись решимости, Маринетт придвинулась ближе, протягивая к нему руку, будто позволяя себе перейти черту, которую давно хотела пересечь. Запах кожи, мускусный и солоноватый, накрыл её с головой. То как она смотрела на него, возносило Адриана на новый уровень возбуждения, а мягкая ладонь, нежно проходящая вдоль ствола к основанию, дарила долгожданное наслаждение. Влажные губы мягко коснулись складки между бедром и пахом, взрывая низ живота щекотливым приливом. Это было необычно и до жути приятно, а резкий выдох послужил тому доказательством. Сознание растворилось в её прикосновениях.       Маринетт отбросила последние крохи смущения и наконец полностью отдалась желанию. Ведомая азартом, она ласкала его, оставляла дразнящие поцелуи на бёдрах, у основания члена, сознательно избегая самой горячей точки. Подрагивающее от её действий тело парня распаляло больше, чем она могла бы себе когда-либо представить. Рука сама потянулась к клитору, не в силах больше терпеть напряжение. Мягкая ткань трусиков ничуть не мешала: ловкие пальчики находили и им применение — то натягивая ткань до предела, то медленно отпуская, — заставляли маленький пучок нервов наполняться еще большей сладостью.       Когда дразнить Адриана ей уже надоело, напор стал на голову решительнее: кончик языка влажно прошёлся по всей длине, задевая все самые чувствительные точки по пути, а после мягкое кольцо губ с усилием обхватило головку. Вкус солёной кожи и кисловатой смазки отдался во рту с этим действием, а крепкие пальцы Адриана с силой сжали её волосы, беззастенчиво выдавая реакцию хозяина. Когда она начала ласкать тонкую уздечку и гладкий кончик языком, для парня это стало невыносимым испытанием. Он понял: секунда промедления могла стоить им тех блаженных минут, к которым они шли слишком долго. А пока заканчивать рано.       Он отстранился едва ли не с сожалением, накрыл ладонью её щеку и мягко повернул лицо к себе. Их взгляды встретились, говоря больше, чем они могли бы сказать словами.       Адриан наконец-то опустился на кровать, мягко толкая девушку спиной на подушки. Он снова нависал над ней, но в этот раз не собирался оставаться в таком положении надолго. Одна рука отправилась вперёд, вверх по телу, находя своё место на мягкой округлости, в то время как вторая умостилась рядом с бледным боком, согнутая в локте. Парень незаметно коснулся розовых губ, прежде чем повёл дорожку поцелуев ниже и ниже под любопытным взором синих глаз. Шаловливые пальцы левой руки игриво оттягивали маленький сосок, вызывая шумные выдохи и сладкие стоны девушки. Когда же лицо оказалось совсем близко к границе заветной зоны, Адриан бросил хищный взгляд на девушку, что умоляюще и с нетерпением смотрела на него. Уловив молчаливую просьбу, он с присущим ему трепетом оттянул зубами тонкую резинку трусов и, помогая себе руками, в конце концов избавился от ненужной вещи. Глаза скользнули ниже.       Она лежала перед ним открыто — нежная, беззащитная.       Совершенная.       Он не мог оторваться от этой картины.       От такого пожирающего взгляда щеки вновь вспыхнули румянцем, а от прохладного потока воздуха, создаваемого его дыханием, тело пробила дрожь. Между ног пульсировало напряжение, когда Адриан наконец прильнул к ней горячим языком, вдыхая терпкий запах. Новая волна удовольствия незамедлительно прошлась по телу, голову словно залили теплым глинтвейном, а с губ сами собой срывались громкие стоны в такт с нарастающей скоростью его движений. Адриан с наслаждением вылизывал складки, возбуждаясь от её реакции ещё больше, хотя совсем недавно казалось, что больше уже некуда. Касания его были слегка резковатыми, темп порою сбивался, но это не мешало Маринетт получать удовольствие. Ведь это был он, её Адриан, любовь всей жизни, и сейчас он страстно впивался в неё, не оставляя сомнения в том, что хочет её также, как и она его.       Когда терпеть стало уже невыносимо, девушка мягко оттянула лицо Агреста за волосы, одним лишь взглядом показывая ему всю свою решимость и желание. Глаза Адриана отразились хитрым блеском, когда он резко опустился вниз и засосал клитор. Маринетт вскрикнула, выгнувшись от неожиданного удовольствия — в глазах зажглись искры, будто её разрядили током изнутри. Довольный своей проделкой он выпустил кожу с влажным щелчком и пополз выше, выравниваясь с Маринетт. Лукавая улыбка на его устах стерла шутливую обиду с её лица, оставляя место лишь блаженному выражению.       Девушка притянула его к себе ладонями, вновь пробуя на вкус сладкие мягкие губы, что недавно доводили её до безумия. Адриан прижал Маринетт сверху горячим телом, не оставляя места для манёвра. Его бёдра были меж её, твёрдый член с желанием терся о клитор, словно просился войти поскорее. От сказочного прикосновения девушку с новой силой захлестнуло возбуждение. Она лежала под ним обездвиженная, крепкое тело над ней заставляло чувствовать какую-то знакомую уверенность, безопасность. Адриан плавно отстранился и с вопросительным трепетом посмотрел на неё. Маринетт сосредоточенно кивнула, несмотря на зудящую нервозность, на мгновение мелькнувшую в глазах. В голове зазвенело от жара. Живот дрожал в ожидании, будто реагируя на приближающееся касание. Адриан нервно сглотнул в неверии, что это действительно происходит. Он аккуратно приставил изнывающую от жажды головку ко входу и легонько толкнулся.       — Скажи, если будет больно, — приглушённый шепот донёсся до её слуха, передавая накрывающее его удовольствие.       — Хо- хорошо, — Маринетт держалась не лучше. Предвкушение от того, что он вот-вот станет её первым, достигло апогея, и теперь ей оставалось лишь смиренно ждать. Сердце колотилось как бешеное, а бёдра сами собой чуть подались вперёд — навстречу тому, о чём она так долго мечтала. Все происходило само собой, плавно перетекая единым потоком, и такие приземлённые вещи, как «защита», волновали её меньше всего в этот момент. Впрочем, как и его.       Шумные выдохи сливались в один ритм. В голове набатом звучало: «ещё чуть-чуть», — а жгучее, словно раскалённая лава, вожделение разливалось внизу живота обоих. Головка плавно соскользнула внутрь, вызвав у пары вспышку ослепительных ощущений. Адриан приостановился. Маринетт зажмурилась, губы приоткрылись в немом стоне — глаза дрожали под веками. Немного времени, чтобы привыкнуть, и ещё один нежный толчок, осторожно раздвигающий её изнутри.       — Быстрее… — всхлипнула Маринетт, уже не в силах терпеть томное напряжение между бёдер. Она готова была прямо сейчас перевернуть его спиной на кровать, чтобы самой насадиться на твердый член, если он не прекратит медлить. И ей уже не важно, будет ей больно или нет, все, чего она желала, — наполниться им.       Её слова опьяняли хлеще любого наркотика: мысли померкли под гнётом желания, а тело наполнилось жаром. Адриан всё ещё аккуратно, но уже с большим напором вошёл глубже, исполняя её приказ. Громкий вскрик перекрыл его тихий стон, когда крышесносное удовольствие разлилось по телу. Она сдавливала его со всех сторон, аккуратный маникюр царапал спину, а его член был полностью в её власти. В это же время девушка пыталась отдышаться от внезапного всплеска эмоций, захлестнувшего её вместе с болью и наслаждением, которые он ей подарил. Да, боль была — резкая, жгучая. Но возбуждение затмило её почти сразу, и в этой смеси она ощущалась… даже приятно. Её тело отзывалось на каждый жест, и губы, будто в поисках опоры, сами находили его кожу — то ключицу, то плечо.       Привыкнув к ощущениям, Адриан плавно начал двигаться — теперь в обратную сторону. Пальцы Маринетт ещё сильнее вцепились в плечи, а мокрые губы, мягкие и теплые, не останавливаясь целовали сантиметр за сантиметром. Когда же натяжение на выходе встретило чувствительную уздечку, он и сам с силой сдавил хрупкую талию девушки, готовый тут же всё закончить от этого напряжения. Секундная задержка — и вот он снова погружается глубоко внутрь, оставляя на лбу выдыхавшей стоны Дюпен-Чен призрачные поцелуи.       Адриан начал наращивать темп. Сначала неспешно, но с каждым новым толчком всё быстрее, он срывал с её губ сладкие звуки, что только сильнее распаляли его. Да он и сам не скупился на стоны: находиться в ней было райским наслаждением. Каждый рывок отдавался теплом, каждое движение бёдер приближало к пику, каждый звук исходящий от них приятным эхом оседал в голове.       Маринетт тоже не оставалась в стороне: она плавно качала бедрами, сливаясь с ним в едином танце. Спина выгибалась в удовольствии, а грудь прижималась к другой груди, чувствуя мягкую дрожь, расходящуюся по второму телу. Руки крепко обхватили мужчину напротив, в то время как её саму за талию прижимали к кровати, не давая позвоночнику встать в идеальную дугу.       Приноровившись к новому ритму, Адриан нашёл в себе силы вновь оставить тёмные засосы на её шее. У Маринетт не было выбора — она могла лишь сладостно извиваться под ним, награждая шумными выдохами и терпкими поцелуями.       Когда пылкое напряжение достигло кульминации, оно не взорвалось, а плавно перетекло в тягучее, согревающее ощущение. Адриан посмотрел ей в глаза, будто впервые за все это время. Они смотрели в самую душу, а нежная улыбка дурманила голову. Движения замедлились сами собой, будто подчиняясь этому взгляду, стали глубже. Когда девичьи руки обвили шею и мягко потянули вниз, он без колебаний поддался. Очередной ласковый поцелуй, сопровождаемый неторопливыми чувственными толчками, отозвался теплом в груди. Руки больше не давили, стоны стихли, уступив место низким выдохам и тихому шороху касаний. Оба погрузились в наслаждение, растворяясь друг в друге. Они были рядом. И этого было достаточно.       Со временем руки Маринетт начали ослабевать, веки стали невероятно тяжелыми. Адриан почувствовал, как её дыхание постепенно замедляется. Её отклик затихал: не угасал, а скорее растворялся в усталости и спокойствии. Губы едва откликались на поцелуи, а тело совсем расслабилось.       — Маринетт? — ласково прошептал он.       — Мхм…       — Ты спишь что ли? — с удивленной улыбкой пробормотал парень, останавливаясь.       В ответ — лишь мирное сопение девушки и руки, что тихо опустились на подушки. Дав себе несколько секунд на размышления, Адриан нежно улыбнулся, поражённый тем, как даже в такой ситуации она умудряется быть невероятно милой. Она точно когда-нибудь сведёт его с ума.       Наклонившись, он оставил невесомый поцелуй на лбу девушки, подтянул одной рукой одеяло, и, осторожно перевернув их обоих набок, крепко прижался к ней.       А спустя мгновение последовал примеру любимой девушки.       Уже наверняка его девушки. ***       Пробуждение было нежным… Поначалу. Странные ощущения в области паха не оставили и шанса сладкому блаженству продлиться дольше нескольких секунд. Маринетт мило нахмурилась, сладко причмокнула и с усилием разлепила веки. Перед глазами простиралась странная бежево-неясная стена, которая никак не вписывалась в привычную картину. Ещё не до конца проснувшийся мозг попытался собрать пазл в одно целое, но вчерашний вечер отозвался пульсирующей болью в голове. Она зажмурилась, и тут же услышала страдальческий стон — пугающе точно отражавший её собственные чувства. И вот наконец, когда боль поутихла, оставшись лишь раздражающим фоном, до Маринетт начала доходить странность ситуации: неизвестная преграда впереди, странная тяжесть на талии и какое-то необычное чувство наполненности снизу. Откликом на мысли стали широко распахнутые глаза, лицо вмиг побледнело — кровь будто отхлынула прочь.       Медленно, словно с опаской, она подняла голову, встречая такой же ошарашенный взгляд зелёных глаз. Бум. Обрывочные воспоминания о прошлой ночи хлынули безудержной волной, с неимоверной скоростью меняя её окраску с болезненно-белой на огненно-красную.       «Нет-нет-нет… Не может быть… Не может быть! Я же не могла действительно… Или могла?»       Бездонные зелёные глаза перед ней и прекрасный вид на оголенный торс ее друга не оставляли и шанса на иной исход. Точно. Она действительно переспала по пьяне с Адрианом — любовью всей её жизни, лучшим другом — Агрестом. Неужели есть на свете ситуация хуже?       Состояние Адриана было не лучше. Совсем недавно он сладко нежился под лучами солнца, когда странное, непривычное ощущение вырвало его из полудремы. Похмелье размывало грань между сном и явью, не давая как следует осознать происходящее. Открыв глаза, он сразу наткнулся ими на иссине-чёрную макушку девушки, которую он крепко прижимал к себе. Недоумение отразилось на его лице, а после в голову постепенно начали проникать обрывистые воспоминания о произошедшем. Лицо покрылось пунцовыми пятнами, а губы дрожали от сдерживаемой улыбки. Ситуация начала обрастать ещё большей неловкостью, когда Маринетт (а это оказалась именно она) подняла голову, встретившись с его растерянным взглядом. То, как она заливисто покраснела, на удивление, доставило ему небывалое удовольствие, пока он не замер от осознания, что они всё ещё соединены и что ему придется с этим разобраться.       Собравшись с духом, Адриан осторожно, словно боясь спугнуть, отодвинул бёдра, доставая обмякший половой орган из тёплого пристанища. Мимолётный приятный отклик слегка смутил его, но всё неудобство было перекрыто громким выдохом девушки, нежно тешащим его самолюбие.       И тут Маринетт поняла: «Вот теперь настала самая ужасающе неловкая ситуация в её жизни».       Смутившись собственной реакции, девушка резко вскинула руки, прижав ладони ко рту, и быстро отвернулась. С выступившими слезами на глазах она медленно села, прикрываясь одеялом. Теперь Адриан точно её никогда не полюбит. Как вообще хоть кто-нибудь может полюбить такую странную и никчемную Маринетт, когда она так безжалостно набросилась на беззащитного пьяного парня? И уже не имело значения, кто всё это начал — в голове набатом звучало нервное: «нет-нет-нет».       — Маринетт..? — хриплый голос нарушил тишину. Девушка продолжала молча сидеть, не обращая внимание ни на что вокруг, — она была занята своими мыслями.       От отсутствия ответа начинало мутить, желудок скрутило неприятное чувство. Парень и сам ещё не мог до конца поверить в произошедшее, но такая реакция подруги не на шутку взволновала его. Не могло же такое быть, что ему показалось? Не он же один получил удовольствие? Но тогда почему она так себя ведет, ведь ему казалось, что их чувства были взаимны?       Все зарождавшиеся в голове вопросы перебило движение. Маринетт встала, потащив одеяло за собой. Мягкий кусок ткани, служивший единственным прикрытием обоих, медленно начал соскальзывать с тела Адриана. Он в панике дёрнул его на себя, не желая публично оголяться. И, кажется, не рассчитал силу. Внезапный рывок повлёк за собой разворот — и Маринетт с глухим вскриком повалилась на пол.       — Маринетт! — Адриан подскочил, на автомате потянувшись в след за ней, но все, на что хватило этого импульса — перепрыгнуть на другой край кровати, наполовину свалившись с неё вниз головой. А бедному одеялу оставалось лишь сложиться никому не нужным комом на полу, едва прикрывая ноги Маринетт.       Жизнь, кажется, решила добить её окончательно. Ну конечно.       Девушка поспешно вскочила на ноги и, прикрывая причинные места, резво прошмыгнула в ванную, в попытке избежать большего позора. Скатившись спиной по холодной двери, Маринетт напряжённо выдохнула. Тихие слёзы полились по её щекам, в голове звенела тишина.       Со временем эмоции стихли, и она смогла сделать то, ради чего сюда пришла: обдумать ситуацию с холодной головой. Стоя под прохладными каплями, что единым потоком стекали по мягкой коже, она наконец трезво начала оценивать произошедшее. Обрывки воспоминаний выстроились перед ней в нужном порядке, и она поняла, что может, всё не так уж и плохо? Всё-таки Адриан сам проявил инициативу. Его идеей было поцеловаться, а потом… И эти нежные руки, крепко сжимающие её в объятиях, тот томный шёпот…       Громкий хлопок эхом раздался по комнате, когда она прижала руки к пылающим щекам. Они с головой выдавали все мысли хозяйки, которая с каждой секундой алела всё ярче. На лице расплылась глупая улыбка, а глаза мечтательно бросились вверх, пока она вспоминала детали прошлой ночи. Он точно хотел её. Чертовски хотел. И да, все, что произошло, было по обоюдному согласию. А это значит, что ещё не всё потеряно!       И хотя неуверенный шепот всё ещё пытался ей что-то сказать, девушка его больше не слушала. Теперь она преисполнилась уверенности в том, что всё складывается довольно неплохо. Даже хорошо. Потому что, даже если всё и произошло случайно из-за странной атмосферы или градуса в крови, он сам сделал первый шаг! А это доказывает, что Маринетт была ему хоть чуточку интересна!       И… О боже. Кажется, она заснула. О Боже! О. Бо. Же. Чеееерт… Ну как так-то? Как она могла заснуть в такой ответственный момент? Уму не постижимо!       Ладно, она всё ещё была чертовски сексуальна, так что Адриану придётся простить ей эту оплошность.       От былого страдания не осталось и следа — душ продолжился в приподнятом настроении, под счастливое пение девушки. Насухо вытеревшись махровым полотенцем, она мельком бросила взгляд на отражение в зеркале. Незнакомые темные пятна привлекли её внимание, и взгляд остановился на шее. Дорожка ярко-красных меток, оставленных Адрианом прошлой ночью, невольно вернула её в воспоминания о произошедшем. Мечтательная улыбка тут же появилась на лице Маринетт, когда она осторожно прикоснулась к одной из них. Физическое доказательство случившегося дарило ощущение тёплого спокойствия, которое тихо заполняло сердце.       Натянув запасную пижаму — светло-зелёные шорты и белая майка из хлопка, — она остановилась перед небольшим шкафчиком и задумалась. Немного погодя, она достала оттуда чистый комплект полотенец и, уверенно кивнув самой себе, наконец вышла из ванной.       Когда Маринетт вернулась к нему, Адриан едва ли не выпрыгнул с места ей навстречу, но вовремя себя остановил. Смущенная улыбка на её лице позволила парню снова расслабиться. Он не видел с каким выражением она покинула комнату, а тихие всхлипы, доносящиеся из-за двери, делали ожидание невыносимо нервным. Все то время, пока она была в душе, Адриан сильно переживал, что для неё всё это окажется пьяной ошибкой. Что он своими же руками умудрился разрушить прекрасную дружбу с таким дорогим ему человеком. Так что спокойствие, с которым к нему вышла Маринетт, сняло тяжкий груз вины с его плеч.       — Я…       — Я…       Они замолчали, столкнувшись взглядами.       — Я принесла тебе полотенце, — спустя несколько секунд оглушающей тишины всё же закончила девушка, — Держи.       — Оу, да, спасибо, м-м… — от его взора не скрылось то, как она отвела взгляд. Сердце предательски кольнуло: неужели теперь так будет всегда? Адриан встал с кровати, медленно подошел и осторожно взял протянутую вещь. Благо, он был уже в одежде, так что ему не пришлось краснеть снова. Почти.       Комната вновь наполнилась тишиной. Маринетт растерянно метала взгляд от одной вещи к другой, а Адриан нервно переминался с ноги на ногу. Оба стояли безмолвно, не зная, с чего начать. Спустя мгновение их взгляды встретились, словно запустив какой-то древний механизм, который заставил их опомниться и неловко заговорить:       — Ну, я пойду, там… Мне надо…       — Да! Да, мне тоже пора… Душ, все дела…       — Я поищу тебе сменную одежду и оставлю возле двери, — Мари обняла себя за плечи, не зная, куда деваться в такой ситуации.       У Адриана дела обстояли не лучше: всё, что он мог — лишь неуклюже почёсывать затылок, в глубине души надеясь, что ещё не всё потеряно. Посмотрев на девушку в последний раз, он устало выдохнул и, сделав несколько шагов, скрылся в ванной.       Оказавшись наедине с собой, Адриан прикрыл лицо руками, заглушая мучительный стон.       Ну и что это вообще было? Она ведь убежала тогда… И он точно слышал, как она плакала! А сейчас вернулась — и всё будто бы нормально… Ведь так?.. Она даже улыбалась немного. И она принесла ему полотенца. Значит, всё точно в порядке?       Или… она просто притворяется, чтобы не нагнетать?       Чёрт, почему всё так сложно?       Голова взрывалась от противоречий. Простояв так ещё какое-то время, парень оттолкнулся от стены. Сейчас надо просто принять душ, а подумать можно и потом. Всё-таки не стоит заставлять Маринетт ждать. Да и самому хотелось поскорее смыть с себя… всё это.       Действовал он скорее по инерции, чем осознанно.       Одежда оказалась сброшена в кучу, даже не удостоенная взгляда, а створки крана с тихим скрипом прокрутились, выпуская наружу тёплые потоки. Вода успокаивающе стекала по волосам, крупными каплями спадала на плечи, тут же обволакивая и остальное тело. Спину жгло непривычно сильно. Вспышка: её руки, впивающиеся в кожу в отчаянной попытке удержаться. Лицо ярко покраснело вопреки желанию хозяина. Ему же не привиделось? Она точно получала удовольствие. Он не мог просто придумать тот нежный голос, шепчущий его имя между поцелуями.       Мягкая улыбка против воли появилась на его лице. Всё-таки, она тоже этого хотела. И как он мог забыть, что это она первая бросилась к нему? А то, как страстно она отвечала на его действия… Невозможно. Просто невозможно быть настолько милой и сексуальной одновременно… Но она в который раз доказывала обратное.       С каждой встречей изучать новые грани этой удивительной девушки уже стало его хобби, и Адриан ни на секунду не уставал от него.       Горячая вода обдавала кожу, ничуть не помогая остудиться. Она лишь больше распаляла его, заставляя кровь разливаться по телу. Стоило закрыть глаза — воспоминания тут же заполняли голову, не оставляя места для рациональности. Её милое лицо, затуманенный взгляд, направленный точно на него, распухшие от поцелуев губы…       Эти губы…       От одной мысли о них в животе зарождался жар, а сердце заходилось в бешеном танце.       Рука сама потянулась вниз в попытке сдержать надвигающуюся бурю. Но это только сильнее подействовало на парня — теперь не было и шанса остановиться, поэтому он просто позволил себе эту вольность. Каждое плавное движение вырывало из него глухие выдохи, грудь вздымалась в такт ускоряющемуся ритму. Холодный кафель, удерживающий его от падения, не приносил ни капли облегчения, а каждое новое видение — ярче, чувственнее предыдущего — подталкивало к разрядке. Когда эмоции достигли пика, Адриан с громким стоном излился на пол. Тяжело дыша, он медленно присел, позволяя воде стекать по лицу. Теплые струи постепенно смыли все доказательства произошедшего, не оставляя ни единого признака того, что было.       В конце концов Адриан мягко поднялся, закончил принимать душ, и, всё ещё слегка смущенный, вышел к зеркалу. Мысль о содеянном грянула внезапно, оставляя легкий след неловкости в груди. И тем не менее, даже он не смог остановить парня от глубокого вдоха запаха её кондиционера, исходящего от данного ему полотенца. Теплые мурашки ласково прошлись по телу, когда мягкая ткань прикоснулась к его лицу. Теперь он знал, что делать.       Из ванной Адриан вышел в полной решимости расставить все точки над «i». ***       Чудесный аромат свежеприготовленной яичницы с беконом заполнил пространство кухни. Маринетт стояла у плиты, зорко наблюдая, чтобы еда не подгорела, когда позади раздался щелчок двери и тихие шаги. Тело напряглось, возвращая её в состояние скованного ожидания, словно кролик, затаившийся в траве под взглядом хищника. Шаги приблизились слишком быстро, а глаза широко распахнулись, когда девушка почувствовала тёплые руки, кольцом сомкнувшиеся на животе. Они прижали её к крепкой груди, на макушку лег острый мальчишечий подбородок, а внутри всё затрепетало от ощущения близости. Маринетт задержала дыхание.       — Мне было хорошо, — теплый воздушный поток мурашками пополз по коже, заставляя девушку покрываться нежным румянцем.       — В душе..?       — Кх-, — от неожиданного вопроса уши загорелись. Спасало только то, что она не могла видеть его лицо в таком положении. — С тобой…       — Не только ночью, всегда. Мне всегда хорошо, когда я с тобой.       Адриан громко сглотнул, в попытке скрыть нервозность, но это действие само по себе выдавало его с головой.       — Мне… Мне тоже хорошо с тобой, Адриан.       Маринетт не могла поверить в происходящее. Это все словно волшебный сон, несбыточная мечта… Но это происходило в реальности, прямо сейчас. Голова забилась дурманом от его слов, ноги были готовы вот-вот подкоситься, отказываясь держать владелицу вертикально. Только лишь сильные руки удерживали её от падения.       — Я люблю тебя.       Одна фраза — и вся выдержка полетела к чертям. Она пошатнулась, прижимая руку к колотящемуся в груди сердцу. Ещё немного — и оно точно не выдержит. В душе взрывались фейерверки, тело слегка потрясывало от возбуждения, а руки мелко дрожали, когда она опустила их на его ладони. Собрав все свои немногочисленные силы, она, не выползая из объятий развернулась лицом к парню и посмотрела ему прямо в глаза. Всегда уверенный в себе Адриан сейчас и сам был ей под стать: ярко-красный румянец удобно ложился на щеках, ушах и шее, прячась дальше за воротом футболки — подарок на его 31 день рождения. Глаза с надеждой смотрели на неё в ожидании ответа, а она не понимала, как она могла не замечать всё это время. Ей всегда казалось, что быть с ним — недостижимая мечта, его любовь — безумная фантазия, а их «мы» — просто глупая шутка, которая никогда не будет восприниматься всерьёз. Но сейчас эта самая «недостижимость» смотрела на неё своими огромными зелеными глазами, наполненными любовью, и ждала её вердикта. Неужели это и правда всё явь?       — Я… И я тебя люблю, — Маринетт осторожно обвила его шею руками, с невольным замиранием наблюдая за его реакцией.       Лучезарная улыбка тут же осветила его лицо, когда тяжелый груз волнения наконец покинул сердце. Он прижал её крепче к себе, словно желая стать одним целым в этот момент, и зарылся в её шею носом, вдыхая любимый аромат.       Они простояли так около минуты, пока до чуткого носа Маринетт не донесся запах гари.       — Наш завтрак!       Она вывернулась из объятий, к большому огорчению Адриана, в попытке спасти хоть что-нибудь.       — Ну, всё не так уж и плохо, — с сомнением протянул он, становясь плечом к плечу с девушкой. Парень косо оглядел почерневшие кусочки хлеба: — Кажется, тот в правом углу ещё вполне съедобен.       — Это ты виноват! — Маринетт резво ткнула его резиновой лопаточкой, которой только что перевернула горячие тосты. — Ты ошеломил меня, и я отвлеклась!       — О, так я ошеломил тебя?       Хитрая улыбка растеклась по лицу парня, пока весёлые глаза наблюдали за скрестившей на груди руки девушкой. Сердце пропустило удар от вида того, как её милые губки прелестно надулись, а между бровями появилась хмурая складка. Очаровательно. Он быстро чмокнул её в висок, разгоняя громовые тучи, и её лицо посветлело.       — Ладно, садись за стол, сердцеед, будем завтракать.       Адриан послушно опустился на стул, наблюдая за тем, как девушка раскладывает порции по тарелкам и ставит еду перед ним. Кажется, он только сейчас понял, насколько он на самом деле был голоден. В подтверждение его мыслям желудок предательски заурчал.       Маринетт, тихо хихикнув, села рядом, и они вместе принялись завтракать. Только лишь легкое шуршание ткани и скрип вилки о керамику нарушал уютную тишину. А когда с едой было покончено, они вновь принялись переглядываться.       — Ну так… Как дела? — Адриан мысленно хлопнул себя по лбу. Что это за дурацкий вопрос?       — У меня хорошо. А ты как? — нежная улыбка Маринетт прервала его внутренние метания, и он снова спустился на землю.       — А, да. У меня тоже неплохо, знаешь.       — Мы же не будем теперь всегда так общаться? Я думала, мы уже прошли этот этап.       — Ты права, прости, — Адриан неуверенно потёр затылок, после быстро опуская руку.       Он медленно потянулся вперёд, давая ей время на то, чтобы она могла остановить его, если будет против, а затем осторожно притянул её в объятия. Маринетт поддалась на движение, обнимая его в ответ, аккуратно умостила голову на его плечо и блаженно прикрыла глаза. Его аромат перемешанный с её гелем для душа звучал особенно сладко.       — Знаешь, а это оказывается и правда приятно, — Маринетт вопросительно приподняла голову, когда он заговорил, — вот так сидеть в обнимку с любимой девушкой… Т-ты… ты ведь будешь моей девушкой?       От этих слов её глаза загорелись, а щеки вновь покрыл легкий румянец. Она слегка наклонилась вперёд, оставляя ласковый поцелуй на его подбородке.       — Конечно. Не думай, что так просто от меня отделаешься.       — О. Э-это хорошо.       Они смотрели друг другу в глаза долго-долго, постепенно приближаясь один к одному. Губы встретились посередине, запечатляя томный, тягучий словно мёд, поцелуй. Прикосновение другого разливалось сладким трепетом по телу. Сомнений не осталось — они наконец нашли друг друга. ***       — Хей, тут такое дело… Кажется, я плоховато запомнил, что было, — Адриан игриво посмотрел на недоумение, отразившееся на её лице, — может повторим, чтобы моя память прояснилась?       Звонкий подзатыльник не заставил себя ждать. Несмотря на всю кажущуюся хрупкость девушки, удар у неё был на удивление тяжёлый.       — Допрыгаешься, Агрест.       Напускная суровость быстро слетела, когда он перетянул её к себе на колени и снова терпко поцеловал. Ну и пусть. В следующий раз так просто не отделается, а пока можно насладиться бесконечными нежностями со своим новоприобретённым парнем. Да.       В будущем, вспоминая то, как всё началось, она несомненно будет гореть со стыда. Вряд ли когда-нибудь получится принять абсурдность ситуации, но с уверенностью в тысячу процентов, она будет благодарить судьбу, за то, что та наконец свела их сердца вместе. Пусть и таким нелепым образом.