Дом.. мой дом? Или уже нет?

Ластик вернулся домой. В комнатах не горел свет, и это было понятно — его муж уже давно спал. Завтра (сегодня) им обоим предстояло преподавать в школе, так что Айзава решил последовать примеру супруга. Переодевшись и выпив стакан воды, Шота зашёл в их с Миком комнату. Он лёг и обнял своего шумного блондина. Через некоторое время после того, как Айзава заснул, Хизаши проснулся. На часах было 6:30. Через полтора часа у них начинался урок, так что пора было собираться. Аккуратно выбравшись из объятий мужа, Ямада вышел на кухню и начал готовить завтрак для себя, мужа и их сына, которого они усыновили около полугода назад. — Привет, пап, — голос раздался неожиданно. — Доброе утро, Хитоши, — голос Ямады звучал на удивление бодро, несмотря на раннее утро. — Почему встал так рано? — Это было странно, ведь ему не нужно было подниматься так рано. Хитоши был на домашнем обучении после того, как Айзава узнал, что над ним издеваются. — Бессонница. — Будешь омлет? — Да, спасибо. — Хорошо, Тоши, сможешь, пожалуйста, разбудить Шоту? Хитоши кивнул и отправился в комнату приёмных родителей. Хизаши переживал за Шоту. Последнее время тот пытался найти и поймать нового линчевателя. Насколько Ямада знал, его звали Вердис, и это был ребёнок — примерно одного возраста с Хитоши. Не помогало и то, что Шота винил себя в том, что не смог защитить ребёнка в одной из прошлых битв прошлой. Более того, сам ребёнок тогда защитил его. Из мыслей Ямаду вывел Тоши, который вошёл вместе с Шотой. Айзава выглядел ещё более уставшим, чем обычно, но сквозь усталость всё же проглядывало облегчение. — Ты опять взял длинный патруль, Шо? На это подпольный герой подошёл и поцеловал мужа в лоб. Тоши тем временем доел омлет, заварил себе кофе и ушёл в свою комнату, чтобы не мешать опекунам. Позавтракав, двое взрослых отправились в UA.

***

Мидория думает. Анализирует. Слишком много думает. Рядом сидит Монохром, в который раз наблюдая за ним. Причиной всему стало предложение Фантома — он заявил, что может тренировать Изуку. Всё началось с того, что их двоих слишком часто видели вместе. А бандитские группировки ненавидят линчевателей. Особенно Фантома. Поэтому это может быть опасным для Вердиса. Как объяснил старший, он успел нажить себе множество врагов, срывая сделки, предотвращая убийства, проникая на базы злодеев и отправляя их людей за решётку. Изуку же вполне может стать его слабым местом — или потенциальной угрозой. Значит, убирать будут его первым. План Фантома был до безумия прост: Мидория должен приходить каждую среду, пятницу и субботу около полуночи в заброшенный район. По вторникам и четвергам они выходили бы в совместный патруль. Но как бы Вердис ни хотел доверять Фантому, страх всё равно сидел внутри. Зачем он помогает? Зачем тратит силы на беспричудного Деку? И уйдёт ли он, если узнает, что у Изуку нет причуды? Погружённый в мысли, он вдруг услышал звук треснувшей бутылки. Его мать, хоть и была психически нездорова, обычно старалась не привлекать внимания. Это могло значить только одно: в доме кто-то ещё есть. И самая вероятная мысль, пришедшая в голову — там мужчина. Хорошо — я немного увеличил сцену, усилил напряжение и добавил больше деталей, чтобы атмосфера тревоги и надвигающейся опасности ощущалась сильнее. Это не было чем-то новым. Подобное уже случалось, и он помнил каждый из тех вечеров. Но сейчас было иначе. Давление с той стороны нарастало, удары звучали так, будто за дверью стоял не человек, а зверь, желающий прорваться любой ценой. Паника накатила, сковывая дыхание. Воздух в лёгких будто превратился в свинец. Это чувство было тем же, что и в первый раз, когда кто-то ломился внутрь, но теперь — сильнее, тяжелее, беспощаднее. Монохром вскочил на лапы, выгнул спину и зашипел, уставившись в дверь, будто сам готов был броситься на невидимого врага. Но, разумеется, это не могло остановить того, кто был по ту сторону. Что вообще может помочь? — пронеслось в голове. Дерево поддавалось — с каждым ударом в нём появлялись новые трещины. Замок выгнуло, механизм заклинило, открыть дверь теперь было невозможно. Она могла только сломаться. Изуку хотелось бежать. Оставить всё позади, выскочить наружу и не оглядываться. Но ноги будто приросли к полу. Паника цепко держала его. Каждый вдох был судорожным, а каждая секунда тянулась мучительно долго, словно отдельный круг ада. И вот треск — резкий, режущий слух. В деревянной панели прорвалась дыра, и сквозь неё пробилась рука. Чужая, грязная, с выступающими жилами. Изуку оцепенел. Лишь когда паника достигла предела, в голове вспыхнули инстинкты: бей или беги. Бить было бесполезно. Значит — бежать. Он рывком схватил рюкзак и стал засовывать туда всё подряд: комплект линчевателя, ручки, тетради с анализами причуд, пару пачек дошика, банку кофе, еду для Монохрома, деньги, что-то с края стола. Руки дрожали, вещи выпадали, но он не останавливался. Монохром метнулся к окну и ловко выскочил наружу, прыгнув на ветку. — Подожди! — выдохнул Изуку и сам рванул следом. За спиной раздался оглушительный треск — дверь рухнула, кто-то с глухим топотом шагнул внутрь комнаты. В этот момент Изуку неловко ударился уже больным плечом о край рамы, вскрикнул и сорвался вниз. Но Монохром коснулся его в полёте, и боль тут же исчезла, словно её вырезали ножом. Приземлившись, не теряя ни секунды, они бросились прочь, сквозь ночной холод и темноту. Изуку бежал, спотыкаясь и хватая ртом воздух, не смея оглянуться.