Часть 1

       Часть 1              Каменная крошка посыпалась со стены — метнули снаряд из той проклятой Оррисом махины. От этого по внутреннему двору крепости прошёл глухой гул, но никто даже не вздрогнул. За месяц, в этом каменном склепе, можно привыкнуть ко всему. Сколько стена ещё продержится — никто не знал, но раз стена начала крошиться изнутри, то недолго. Все молились, чтобы она держалась подольше, пока войска барона Гломланда наконец не уйдут.       Солдат, сидевших рядом и обсуждающих выпивку в каком-то трактире, осыпало крошкой. Они тут же вскочили, матеря проклятых инженеров, что построили ту штуку, вроде его называли требушетом*.        Генри, посмотрев на это, снова проклял тот день, когда записался в наёмники за своим братом, а ведь начиналось все так хорошо: женщины, выпивка, золото. Когда брат умер, где-то в закоулках одного городка, Генри не печалился, но жалел матушку, что всегда помогала им, вместо погибшего на войне отца… Генри отогнал эти мысли, теперь он другой человек. Он посмотрел на лагерь за стенами, оттуда доносились весёлые здравицы* и ветер нёс запах жареного мяса.        Наёмник сглотнул слюну, ведь в этом гадюшнике, кроме вяленого мяса с черствым хлебом, ничего не было. А здешний граф ни в какую не хочет сдавать эту крепость. И даже выйдя на крепостную стену, он, в расфуфыренной одежде, с мечом в руке, что-то говорил о чести и храбрости, что Генри, да и остальные наёмники пропустили мимо ушей. Но вот, когда речь пошла о деньгах, тут-то все и навострились. Он обещал отдать каждому, кто докажет свою преданность (когда отстоим крепость), полсотни золотых. В ту же секунду все наемники заорали вместе с солдатами, хоть сейчас готовые броситься на врага и разорвать его зубами, но вскоре наступила апатия. За последний месяц ничего, кроме каждодневных обстрелов, крошащих стену и иногда забирающих с собой нескольких жизней, не происходило.        Парень отвернулся от лагеря противника и сплюнул сероватую жидкостью, ведь он не пил уже целый день, стоя на проклятой Оррисом стене, постоянно боясь меткого залпа из той махины.        Но его дозор закончится и на его смену придет Хол, поджарый парень, который каждый день чуть ли не светился, был всегда в хорошем настроении, и даже убивал с улыбкой, когда нападающие хотели взять крепость с ходу. Генри он не нравился. Вот чего смешного в трупе солдата гарнизона, расплющенного снарядом? Или же Брона, со стрелой в желудке, от которой он и помер? — Здарова, Генри! — прервал раздумья наемника хрипловатый, но все такой же жизнерадостный голос Хола, — Не правда ли, прекрасный денёк? Светло, хорошо! — он буквально пропел последние слова. — Ага, как раз чтобы подохнуть тут, — буркнул в ответ Генри, спускаясь вниз со стены и тут же бросился к колодцу, около которого стояло ведро.        Быстро спустив его внутрь и дождавшись столь желанного всплеска, воин с остервенением стал крутить ворот и вот, целое ведро, наполненное живительной влагой, стало только его достоянием. Он пил и пил, пока его желудок не наполнился влагой. После, сняв одежду, облил себя холодной водой и расслабился. «Вот теперь можно и повоевать».        Прошло всего несколько минут, после того как Генри опрокинул на себя ведро с водой и приготовился снова его наполнить, как вдруг вдалеке раздался звук рога и сотни глоток закричали в унисон, отчего Генри дёрнулся, стукнувшись об ворот колодца и выронил ведро, которое с плеском упало в воду. Он чертыхнулся и обернулся на стену, там уже стоял местный сотник, что командовал гарнизоном, правая рука графа — Бахус. Он был уроженцем империи, волевой мужик, его даже главарь наемников, под началом которого был Генри, боялся. Говорили, что он бывший легат*, или, что еще абсурднее, что он офицер Гвардии Заката. Но ни на какие вопросы тот не отвечал, а лишь бросал взгляд своего единственного глаза, и у спрашивающего тотчас же отбивало желание услышать хоть что-то от него.        Генри схватился за булаву*, что висела у него на поясе, и поискал глазами своих соотрядовцев. Несколько наемников, имён которых он даже не знал, уже бежали к стене, остальные были еще в палатках, что стояли у северного конца стены. Наемник сматерился — «Что же им в своем лагере не сидится?» — и с такими мыслями побежал за другими на стену.        Когда воин забежал на стену, он снова проклял свою работу. Из лагеря противника тянулись ровные шеренги воинов. Не умея толком считать, Генри примерно понял, что их около пятисот, в пять раз больше, чем защитников. Пока он глазел и нервно сжимал своё оружие, сотник, бегал по стене, которой тем временем залпами требушета* выбило пару зубцов и покорёжило кладку, и расставлял стрелков по позициям. — Наёмник! — прорычал он, — Бери чёртов багор и не считай ворон, иначе сегодня падальщики будут считать твои кости!        Он убежал дальше, а Генри уже понесло вниз, где интендант* кинул ему багор — продолговатую палку с насаженными на неё двумя зубцами, скорее похожую на вилы. Схватив его, наёмник снова побежал на стену, там уже вовсю готовились отражать штурм, арбалетчики ставили свои башенные щиты около пространств между зубцами, чтобы прикрыться от стрел. Другие солдаты подгоняли нехитрое снаряжение — подтягивали ремни на доспехах, тряпкой очищали от грязи оружие, или просто молились. Внизу около ворот, собирался отряд латников графа. Двадцать рыцарей в полном вооружении и на гигантских конях, что были выше любого человека в крепости. Этих гигантов оседлали подобные им мужи-великаны, одетые в десятки килограммов железа. Один взгляд на таких монстров вызывал трепет и страх, но одновременно и облегчение, что они на твоей стороне.        Но смотреть на рыцарей не было времени, солдаты противника были близко и уже затрещали тетивы арбалетов, посылая болты в смертельный полёт. Несколько солдат упало и строй врага рассыпался, с дикими криками они бежали вперед, таща стены. Генри в последний момент увидел у некоторых из них арбалеты, тут же в защитников тоже полетели болты, собрав свою жатву, с тех, кто не успел спрятаться за зубцами стены.        Генри перевел дух и поднялся, тут же рядом с ним на стену запрыгнул диковатого вида мужик, в разодранной кожанке с металлическими вставками. Он ухмыльнулся в бороду и бросился на воина размахивая своим тесаком. «Бум!»        Нечто большое ударило по воротам, что было слышно даже здесь. Уши заложило. Генри валялся на стене, пока вокруг бушевало сражение. Люди остервенело рубили, резали, грызли, давили друг друга. Везде была кровь, что лилась со стен, а воины поскальзывались и их кровь добавлялась к общему водопаду…        Генри лежал под чьим-то трупом. Сфокусировав взгляд, он увидел, что у того из спины торчал топор, лезвие которого было полностью погружено в тело. Голова трещала — видимо сильно чем-то приложили. Он огляделся. На его участке стены живых больше не осталось, но звон оружия и крики агонии доносились, кажется, отовсюду, а также продолжались тяжёлые удары о ворота. Генри, не без усилий, сбросил труп, это был тот самый человек, которого он видел перед тем, как отключиться. Рядом лежало ещё десяток тел, среди них были и члены его отряда, и солдаты гарнизона, и атакующие. Жизнь наёмника неприхотлива и такие картины были частым явлением, но сейчас желудок Генри не выдержал и его содержимое вырвалось наружу, смешав желчь вместе с кровью, стекающей со стены.        Резкий звук заставил Генри вскочить на ноги, которыми он еле двигал. Источником звука оказались падальщики, что кружили вверху и яростно кричали на так не вовремя ожившую пищу. — Не дождётесь, мрази. Я ещё жив, — прохрипел воин и, потрогав голову, обнаружил место удара, явно прошедшего по касательной, оставив значительный рубец, иначе Генри был бы уже наполовину в желудках летающих тварей.        Чертыхнувшись, Генри ощупал пояс, на котором была его булава* и, вновь перевернув труп, уперев ногу в тушу с смачным звуком, выдернул топор из тела. Еще одна порция рвоты подобралась к глотке, но Генри пересилил и оглянулся на внутренний двор крепости.        Там будто разверзлась преисподняя…        Десятки трупов, разной степени целостности, были раскиданы по двору, откуда-то слышались стоны и душераздирающие крики раненых, от которого стыла кровь. Где-то, вне видимости Генри, шёл бой. Он сбросил оцепенение и похромал к башне барбакана*, стоящего совсем близко, у входа в который одиноко привалившись и смотря мёртвыми и печальными глазами на небо, сидел один из арбалетчиков, с клинком в груди. Обойдя его, Генри вошёл в башню, тут также были трупы, один из них свисал с лестницы ведущей наверх, проткнутый копьём, его убийца валялся тут же, с болтом в глазу. — Кха, кха., — от этого звука у Генри подкосились ноги, оглянувшись он увидел одного из солдат атакующих, что также, как и он недавно, лежал под трупом сослуживца. — Н-не убивай., — прошептал тот одними губами. Генри сглотнул покрепче, сжав топор, но увидел движение руки врага и рубанул того по голове.        Топор с мерзким чавканьем прошёл сквозь матерчатый подшлемник и пробил череп. Генри тут же выпустил оружие из рук и стал тяжело дышать. Ему и раньше приходилось убивать, и часто, но то было в бою, а не так. Он пригляделся, что тот хотел взять, и ужаснулся. У того в руке был лишь плохо выструганный из дерева амулет Орриса.        Осознать, что он сделал, ему не дали. В ворота снова ударили и те, будто призраки, застонали и с треском отворились, а внутрь с рёвом ворвались новые атакующие. Повинуясь рефлексам, Генри схватил ближайшее оружие, чем оказался короткий меч со множеством зазубрин, и побежал к другой башне.       Когда он вышел на стену, во двор ворвались уже несколько десятков солдат, также несколько растерянных от вида такой бойни. Не теряя времени, Генри бежал дальше, мимо трупов, и немногих раненых, к крайней северной башне, там, как он знал, был проход в цитадель, где и укрылись остатки гарнизона.       Снизу закричали, видимо сначала зовя его, а потом поняв, что это враг, уже закричали оскорбления. Моля всех известных богов, Генри, срывая дыхание, бежал по стене, поскальзываясь на крови и чьих-то внутренностях.        Выбив дверь плечом, отчего рука отнялась, он оказался внутри. Сзади дверь была подперта трупом атакующего, с обрывками сюрко* на рассечённых доспехах, видимо знатный — был. Не тратя времени на обыск, Генри поставил деревяшку, что была засовом, на место, подперев дверь, и стал обыскивать башню.        Кроме трупов, здесь обнаружились разбросанные везде сумки с болтами, а также несколько стеллажей с копьями и шлемами. Напялил на себя стальную шапку с полями — шапель.        Далее он обнаружил по следам крови люк в полу, что был привален еще одним трупом врага, которого как будто перемололи в мясорубке, ведь он лежал в настолько неестественной позе, что даже страшно представить, чем его били. Отодвинув тело, Генри приоткрыл люк, вдохнул прохладу подземного хода и стал спускаться, ведь в дверь уже долбились.        В прокопанном еще давно ходу, чувствовался очень стойкий запах крови. Спустившись по маленькой лесенке вниз, он зашагал, согнувшись, дальше, попутно чуть не запнувшись о тело одного из солдат, от которого видимо и несло. Поморщившись, он пошёл дальше. Шёл он всего минут десять, уперевшись в дубовую и явно очень старую дверь. — Эй! Откройте, это Генри, наёмник! Хол, позовите Хола! Он точно меня знает! — закричал он, стуча в дверь. Спустя несколько секунд она отворилась, откинув Генри назад, а в проходе появился окровавленный, но выглядящий нисколько не уставшим, Хол. — Здарова, Генри, ты еще жив, я так рад! Я как раз шёл тебя искать! — он улыбался как всегда, но сейчас его улыбка была похожа на ухмылку безумного доктора, что получил нового пациента. — И я рад тебя видеть, ну пойдем, там сейчас эти ломятся, надо забаррикадировать вход и доложить графу, он же точно выжил, — заторопился Генри, делая шаг вперед, уже думая о том, как после этого боя граф одарит их почестями, но столкнулся с воином что загородил проход. — Что такое? — недоумённо спросил Генри, смотря на товарища, который растянул улыбку еще шире. — А то, мой друг, этот мир не любит чтобы кто-то совершал подвиги, — сказав это, он коротким ударом вогнал нож по рукоять в шею Генри, толкнув того назад. Уже упав на спину и захлёбываясь кровью, Генри вспомнил слёзы матери, которая рыдала, когда он уходил.        Вскоре по его трупу, шагали солдаты врага, которых пустил Хол, и они довершили дело, вырезав всех защитников… *Определение слов: Требушет — средневековая метательная машина гравитационного действия для осады городов. Здравицы — заздравный тост. Легат — Высшее командное звание в армии Империи Кальд. Булава — короткодревковое ударно-дробящее холодное оружие в виде рукояти с шаровидной ударной частью. Интендант — должностное лицо военного ведомства. Барбакан — внешнее сооружение замка или городских укреплений, обычно круглое в плане, для отражения атак на подступах к крепости. Сюрко — длинный и просторный плащ-нарамник, похожий покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.