Часть 1. La petite mort

Никто не заметил. Три самых главных слова, которые украдкой шепчет Тень, оставаясь наедине с хозяином. Три самых главных слова, которые способны вызывать одновременно искреннее облегчение и дикую, звериную тоску. Три самых главных слова, которые вытеснили собой все остальные жизненные цели. Надолго ли?.. Повязки приходилось менять едва ли не каждый час: второпях зашитая рана нещадно сочилась мутной кровью вперемешку с гноем. Наложить второй шов Аластор так и не решился: грудь пекло адским пламенем. Болела и голова, он крепко приложился затылком об стену, из-за чего оверлорда ещё и перманентно мутило. Магия, как и силы в целом, стремительно утекала сквозь пальцы. Остатки волшебства расходовались теперь экономно и только на самое нужное. Необходимо было перетерпеть, дождаться, когда стабилизируется состояние и рана начнёт затягиваться. Ведь должны же порезы, нанесённые ангельской сталью, заживать?.. Всю работу по уходу за хозяином взял на себя его призрачный слуга. И, хотя спустя неделю без охоты на незадачливых грешников Лоа то и дело облизывался при виде окровавленных бинтов, радио-демон благополучно закрывал на это глаза. До тех самых пор, пока во время очередной перевязки слюни не потекли и у него. – Хозяин мог бы поесть. Столовая в отеле ещё открыта, – тихо шелестит Тень, замечая голодный взгляд. – Ты мог бы принести мне парного мяса! А вместо этого только тряпки мотаешь! – раздражённо огрызается Аластор. Как назло человеческая еда сейчас вызывала только приступы тошноты. – Уже нет. Лоа не уйдёт далеко теперь, – виновато качает головой заметно побледневший за последние дни силуэт. – Хозяин снова тратил магию на маскировку. Сейчас, когда в номере нет больше ни души, малая иллюзия спадает. Некогда яркие глаза радио-демона болезненно запали и обзавелись большими тёмными кругами, черты лица стали ещё острее, морщины – заметнее. – Молчать! Мне лучше знать! У меня нет выбора... – властные нотки в пестрящем помехами голосе без боя вытесняет смертельная усталость, – Доделывай и проваливай, я не хочу тебя видеть... Остаток работы проходит практически в тишине. В последние дни даже шум радио стал тише и прерывистее. Тень заботливо застёгивает рубашку, прикрывая уже начавшие розоветь бинты, но проваливать, кажется, никуда не собирается. Нестройный голос в равной степени наполнен смирением и настойчивостью: – Хозяин должен поесть. Или слуга должен поесть. – Слуга должен заткнуться!! – растянутые в улыбке губы обнажают чёрные дёсны. – Кого есть предлагаешь? Тебя? Меня? Постояльца из соседнего номера?! Я даже его по-чистенькому не порешаю уже... Так что жри теперь свои крайне своевременные мысли, а желательно ещё и подавись! Тень знает это выражение лица. Так выглядит загнанный в угол зверь. – Лоа может помочь. Хозяин должен лишь разрешить. – силуэт кротко клонится всё ниже и ниже, покорно проглатывая резкие слова. – У Хозяина есть ещё нерастраченный ресурс энергии... Алые глаза теплятся неуверенной надеждой: – Есть? Что ты предлагаешь? Слуга сокрушённо отводит взгляд: – Хозяин будет очень злым, когда Лоа скажет. – Я буду зол, если ты продолжишь вести себя как мямля! Не трать мои силы своим бесполезным присутствием, – недовольно шипит Аластор. – Есть не один вариант получить эту энергию. Конкретику определит предпочтение. Хозяину не понравится каждый, – дух почти стелется у ног радио-демона, словно пытаясь смягчить грядущую реакцию. – Любой. Сейчас же. Древнее существо, кажется, впервые выглядит так неуверенно: – М-минет?.. Секунда. Тень съёживается в непритворном ужасе, будто ожидая удара. Две. Аластор непонимающе хмурится. Три. Осознание. – Ma minette? – чёрные брови удивленно изгибаются. – Exactement! Mon misérable petit chaton... – по измождённому лицу змеится нехорошая ухмылка. – Хаскер! Я мог бы... Ведь он на цепи и не будет сопротивляться... Слабая рука уже стискивает возникшую из воздуха зеленоватую цепь, но Лоа мёртвой хваткой вцепляется в предплечья: – Нет. C'est interdit , – через всеобъемлющую покорность в голосе пробиваются металлические ноты, хотя выглядит слуга более, чем испуганно. – Хозяин использовал сегодня уже не свою магию. – Что ты несёшь? – красные глаза заливает чернота, Аластор не намерен отказываться от такой простой возможности пустить кровь. – Магия моя! Хаскер тоже мой! Радио-демон делает привычный жест, пытаясь призвать сломанную трость, но вместо неё в ладони оказывается что-то совсем мелкое, похожее на... Оверлорд разжимает кулак, на пол высыпаются три игральные кости и белая фишка. Нет. Этого не может быть. Аластор вновь взмахивает рукой в воздухе и вытаскивает из ниоткуда туз пик с блестящей каймой из ангельской стали. – Бля-ять, – радио-демон жмурится и часто дышит. – Но тогда... Тогда что предлагал мне ты, грязная тварь?! Достаточно секундного порыва и на полной скорости прямой наводкой Тень влетает в стену. Падает и разбивается пара потемневших рамок с фотографиями, удар грохотом отдаётся в голову, а полупрозрачный силуэт так и остаётся лежать вдоль плинтуса. – Лоа не чувствует физической боли, – пристыженно скулит дух. Несколько росчерков алого когтя в воздухе формируют веве . Неправильный. Заведомо изломанный. Порченый. Тень издаёт нечеловеческий вой и катается по полу в агонии. Сполна насладиться возмездием мешает стук в дверь и обеспокоенный голосок принцессы: – Ал! Ал, ты в порядке? Что случилось? Тебе нужна помощь? Чёрт. Только этого блондинистого чуда сейчас не хватало. Оверлорд быстро смахивает зловеще мерцающий красным символ и слуга затихает. – Дорогая, всё просто чудесно! Мы кхм... – отыгрывать беспечную радость ещё никогда не давалось таким трудом. – Мы с моими маленькими помощниками затеяли э- перестановку! И очень заняты, если понимаешь, о чём я, солнышко! Докатились. Разговаривать с дамой через дверь, да ещё и внаглую лгать... – Ал, но я слышала крики... – Нонсенс, милая!.. Обычная бытовая неосторожность, которая повлекла за собой падение не только фондового рынка, но и моего шкафа, ха-ха!.. – перед глазами плывут черные пятна, воздух будто выжигает лёгкие изнутри. – Обещаю больше не шуметь!.. Он наконец слышит, как шаги за дверью удаляются. Вместе с ними удаляется и сама реальность. Радио-демон заходится болезненным кашлем, когда пришедшая в себя Тень суёт под нос пропитанный нашатырём клочок ваты. Во рту остается металлический привкус. – Хозяин – суть человек, видит основу человеческую. Слуга по другую сторону обитает, иное видит и знает, – Лоа беспокойно маячит перед лицом, заглядывая в едва открытые глаза. – Энергия нерождённых – хорошая энергия, достойнейшее подношение из бескровных-... – Оставь меня, – одними губами прерывает объяснения Аластор. – Я устал, я не могу больше... Неужели вторая смерть будет такой же нелепой?.. Он не может угаснуть вот так! Не сейчас! Не когда он обрёл давно утраченное ощущение счастья в этом нелепом отеле!.. Чарли расстроится. И наверняка будет винить себя. Себя, а не его, хотя именно он обманул её, что смог регенерировать... – Что.. угодно... – шепчет оверлорд, сглатывая образовавшийся в горле комок. – Что угодно в обмен на мою жизнь... Идеальный голос сейчас подводит, ломается. А вместе с ним глубоко внутри ломается что-то поважнее. – Необходимо только разрешение. Но Лоа хочет кое-что ещё, – просвечивающая чёрная голова склоняется набок. – Всякий раз, когда Хозяин скажет: "Что угодно"; слуга скажет: "Вето" . Отныне и впредь. Радио-демон кивает, и глаза обоих на мгновение мерцают зелёным. – Скажи, когда всё, – зачем-то просит Аластор, подбираясь в кресле. Он зажмуривается и стискивает подлокотники, будто готовясь к пытке. – Как прикажет Хозяин, – дух бесшумно опускается ниже, а ноги словно накрывает тёплое одеяло. Обтянутые бордовой тканью бёдра сейчас плотно сжаты, всё тело напряжено как в ожидании удара. Что ж, на манипуляции уйдёт немного больше времени... Тень не спеша касается колен, невесомо проводит ладонями вниз, приподнимает алую окантовку брючин и зарывается пальцами в короткий мех чуть выше щиколоток, взъерошивает и приглаживает. Радио-демон приподнимает брови, не открывая глаз, и старается успокоить дыхание. Ловкие руки стаскивают остроносые туфли и разогревающими движениями массируют ступни, потирая чувствительные места у основания копыт. Даже не открывая глаз, Аластор ощущает, что теперь работа идёт в четыре руки, он ёрзает и усаживается удобнее, чуть разводя ноги. Пальцы, или не только пальцы, поднимаются выше, оглаживают и бережно стискивают сначала голени, а за ними и бёдра. Хозяин выглядит спокойнее, но всё так же сконцентрированно и настороженно. Наконец, Лоа решается перенести легкие касания с внутренней стороны бёдер на пах. НЕ ТРОГАЙ Дух резко останавливается и поднимает глаза. Радио-демон сидит неподвижно, глаза закрыты, челюсти напряжены. Он может заставить молчать себя, но не собственное сознание. Краткие императивы , применяемые равно в бою и в быту, сдают его с потрохами, оглушительным ударом гонга звучат в голове слуги. Тот снова осторожно и ненавязчиво повторяет прикосновение. НЕ НАДО А ведь не будь разрешения, уклониться от директивы не получилось бы... Пока руки снова скользят по бёдрам, что-то большое и тёплое широкими движениями поглаживает и трётся между них. ОСТОРОЖНЕЕ Проходит ещё пара невозможно долгих минут, за которые нервное "ПОДОЖДИ" сменяется согласным "ДОПУСТИМ", а ласки становятся интенсивнее. Тень наконец смелеет, аккуратно расстёгивает ширинку и оттягивает ткань чёрного белья, освобождая привставший член. Аластор коротко вдыхает и отворачивается, жмурясь ещё сильнее. НЕ СМОТРИ В следующую секунду мягкое тепло ложится от промежности до лобка, нежно движется будто бы повсюду, чуть сдавливает основание, проглаживает длину. ДАЛЬШЕ Лоа планомерно и медленно усиливает стимуляцию. Хозяин глубоко дышит и кусает губы, изредка подаваясь тазом чуть вперёд. ДА Ещё через несколько минут дух начинает замечать, как впалый живот напрягается при каждом движении, а радио-демон всё чаще начинает затаивать дыхание и прижимать уши к голове. БЫСТРЕЕ Слуга послушно ускоряется, а приказы один за другим вспыхивают и гаснут взрывами сверхновых. СИЛЬНЕЕ НЕТ ХВАТИТ ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ ОСТАНОВИСЬ БОЛЬШЕ Маленькие рога заметно разрослись, худые бёдра уже бесконтрольно толкаются навстречу тёплому давлению, спина с хрустом выгибается дугой, улыбка кривится, словно от боли. Аластор тихо ахает и запрокидывает голову, задерживая дыхание, а тело прошивает первый спазм удовольствия. Жадно поглощающая горькое вязкое подношение Тень следующие несколько секунд слышит только пронзительный ультразвук. Когда оглушительный писк стихает, остается только судорожное дыхание оверлорда. Лоа заботливо поправляет бельё, застёгивает брюки и сцеловывает солоноватые капли с дрожащих ресниц. Даже это немногое не должно пропасть даром. – Всё. Хозяин может спать. Радио-демон приоткрывает влажные глаза. Веки слипаются сами собой, язык кажется ватным: – Ты забрал-л... Душу? Ум-ру?.. П-роизошло-?.. Чёрные ладони накрывают глаза, помехи возобновляют своё умиротворяющее шипение: – Хозяин будет жить, Хозяин должен отдохнуть. Пара беспокойных вздохов и безуспешных попыток что-то сказать – и Аластор роняет голову на плечо. – La Croix, cimetière, Samedi , – покрытые белёсой жидкостью пальцы рисуют в воздухе большой резной крест, алтарь и два маленьких гроба по сторонам . Барон оценит подношение. Подношение из семени, слёз, сломанной отчаянием гордости. И точно не обидит наградой. *** Мощный удар новой трости без труда раскраивает череп адской гончей, тело безвольным мешком падает к ногам заливисто хохочущего радио-демона. Он насытился ещё с десяток трупов назад, но убивал и убивал, пребывая в экстатическом восторге от чавкающего хруста выходящих из суставов костей, булькающих хрипов агонизирующих грешников и залитого не своей кровью костюма. Тень вьётся возле Хозяина, едва успевая выпивать души из вскрытых изувеченных тел. В моменты, когда ослеплённые нечеловеческой жаждой взгляды встречаются, дух и его демон радостно скалятся друг другу, не прекращая работать когтями и клыками. И всё-таки после смерти жизнь только начинается...