Пролог

Рука машинально стерла со лба испарину. - Что-то тебе совсем нездоровится, может заразилась чем? – спросила миловидная девушка в белом халате, пробежавшись по столу глазами. И снова непонятно, кровь полилась из носа или сопли. - Навряд ли, - ответила невысокая девочка лет шестнадцати, еле заметно шмыгнув. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не провести в очередной раз ладонью по горячему лбу. Слишком много телодвижений. В малюсенькой светлой комнате было так тихо, что казалось, случится настоящая катастрофа, если банально заурчит живот. Сегодняшний день был особенно солнечным. Весну принято считать героиней, что прогонит злодейку-зиму и пустит нас в мир грез, попутно задарив блинами, но в этом году она примерила на себя маску своей давней плаксивой рыжей подруги, позволяющей наслаждаться теплом лишь «по праздникам». Потрепанные занавески совсем не спасали, приходилось жмуриться, но это, наоборот, только впечатляло. Поскорее хотелось оказаться на улице, позволить теплу расползтись по плечам и впечататься в затылок. Сюда, в школьный медпункт девочка попадала нечасто - только если с кем-то за компанию. Сейчас же, кажется, она впервые заговорила с медсестрой, та даже показалась ей довольно дружелюбной. Миса как раз любила тех, что не скупятся на улыбку, но вот светские беседы ей не нравились – приходилось лишний раз напрягать хрипящие голосовые связки и искать никому не нужные темы для разговора. Хотя, можно было выбрать что-то из давно затертого – природа, погода, походы. Нет уж, спасибо, интереснее было бы побеседовать в гробу с червяками. Но в этот раз собеседница оказалась не промах– почти так же молчалива, как и сама школьница. Странно, что поведение той не выглядело, как набор дежурных жестов, который держали на вооружении учителя. Она будто сияла изнутри. Тоже не терпится выйти на улицу? *** - Алло, да. Да-да-да, - зевнула женщина, прижимая телефон своим костлявым плечиком, - Да ну, ты чего! Чтобы мы как в прошлый раз умотались? - попутно расхаживая по квартире, словно что-то ища, вторила она собеседнице, - да в этих кафешках одна срань водится.. Ну вот, - широко улыбнувшись добавила блондинка, - ты-то ходишь туда есть, а я нет, - и залилась смехом под стать своей подруге, что висела на том конце. Скрежет когтистой березовой ветки, бьющейся о стекло, привлек внимание и тут же его потерял. Ну и ветрище, куда ж в такую погоду? - Слушай, а у вас как? Да у нас шторм.. М-ага, ну тогда давай в следующий раз, - закончила та и снова с чего-то посмеялась, - да. Да, давай, ага, - первой сбросив звонок. Не хотелось так сразу блокировать телефон. Должен же быть ответ хоть от кого-то. Больше всего хотелось увидеть «непрочитанное сообщение» во вкладке с Бородатым Меломаном. Ее мать, бабушка Мисы, всегда твердила, что именно так и выглядел тот подлец, который ушел, когда этой крашеной блондинке, Энджи, было всего 4 года. Но как же он был красив – голубые глаза, длинные черные ресницы и эта чертова борода. Забавно, сходства и вправду есть. Возможно, этот любитель прошвырнуться по клубам – его сын. Остальные висели в диалогах для галочки. Есть и есть. Например, тот парень, что вроде как любит рисовать, не интересовал совсем. Но как он, собака, простодушен и навязчив. Сегодня утром Дэнни приготовил котлеты. Как же хорош этот малый! Миса сама того не подозревая, выхватила самый лакомый кусочек. «Белок — это не плохо», - подумала Энджи и открыла холодильник, вынув оттуда сковороду свежеприготовленных куряток. Она положила в плоскую цветастую тарелочку всего одну штуку, но не стала ее греть. Зачем? Главное же насытиться. За столом она провела около двадцати минут. Дома никого не было, поэтому не на что было отвлечься. Женщина очнулась, когда почти закончила с трапезой, и насчитала в тарелке три мелко нарезанных куска мяса. Наелась, нужно бы убрать их обратно. - Алло, слушай, ты еще не занята? Не хочешь прогуляться туда-сюда? А, ага, поняла. *** Ребята сидели на карантине, поэтому им приходилось ютиться в одном-единственном классе, прямо как в начальной школе. Ее одноклассник, гребаный счастливчик, умудрился заболеть ветрянкой прямо после весенних каникул. Она до сих пор размышляла наведаться к тому в гости, ибо вроде как учитель по биологии когда-то рассказывала, что девчонки должны переболеть ветрянкой до беременности, но, если честно, Миса даже не думала, что будет рожать. Но лучше же перебдеть? Иначе придется искать Пятнистых на сайте знакомств. Как бы ее Дэнни не заревновал. Комната была крупнее, светлее и уютнее, чем у параллели. Персиковые стены нежно играли с солнечными зайчиками в жару и загадочно розовели на восходе. Трясущимися руками школьница сгребла все свои вещи в рюкзак, пока одноклассники были на физкультуре. Ей повезло – удалось избежать лишних расспросов. Куда? Зачем? Почему? Что стряслось? Друзья, конечно, обидятся, но смогут ли они заплатить достаточно за такую личную информацию? Ценой вопроса было их молчание. В прочем, никто не собирался разводиться ради курортного романа, и никто не будет рыцарем в сияющих доспехах, ради школьного товарищества. Неужто выгоднее дружить с одной, чем со всеми, любящими посплетничать на переменке? Так нахер надо? Девочка выглянула в пустующий коридор. Ни намека на солнце тут не было, ох уж эта теневая сторона. Зато лампы, в которые давно позабивались тараканы, противно били в глаза, словно их целью было не освещать проход, а вызывать раздражение. «Ладно», - подумала та, прохрустев пальцами, и еще раз отворила дверь. Черт возьми, да никого там нет. Глаза прошлись по потолку и стенам. Время. Сколько время? Рука залезла в задний карман и вынула оттуда телефон. «Без пятнадцати одиннадцать», - ладно. «Новое сообщение». Кто? Пофиг. Пока никто не вернулся, можно было «припудрить носик». Забавно, скоро пудрить будет совсем нечего, пользуйся моментом. Улыбаться собственным мыслям уже вошло в привычку. Девочка зажала в зубах розоватый свитер и заправила в брюки белую хлопковую рубашку. Глубокий вырез оголял выпирающие кости - всеми восхваляемые ключицы.. За последние два месяца Миса заметно осунулась. Этой стройняшке никогда не нравилась худоба, и она, можно сказать слегка комплексовала по этому поводу. «Так просто ешь», - сказали бы многие, но тут не все так просто. С таким успехом можно и звезду с неба сорвать лишь встав на каблуки или, допустим, добравшись до туда на лифте. Даже сейчас она вынуждена подчиниться своему неугомонному организму. Тот уже вопит во весь голос, - пора! – Но здесь этого делать просто недопустимо, поэтому пришлось, не захлопывая дверь покинуть кабинет. *** Просидеть час смотря телевизор и явиться в свет как замарашка было бы верхом глупости, поэтому женщина стала немедленно наряжаться. Неброский бежевый свитер, темно-серое твидовое пальто. На ноги брюки и ботильоны. Слишком много черного. Покопавшись в шкафу, Энджи вынула оттуда бежевую лакированную сумку, в которой, к счастью, должна была заваляться парочка купюр. Женщина принялась пересыпать вещи из былой любимицы в новую, игнорируя бесчисленные чеки. Странно, но денег там не оказалось. Должно быть она просто перепутала сумки, черт с ними. *** - Алло, я иду домой. - Уроки уже кончились? - Нет, - «твою ж мать», - то есть да. - Чего? Не слышу тебя. Так, ладно, я скоро уйду, котлеты в холодильнике! Поешь с хлебом, очень вкусно. - Ага. - Давай, - пронеслось на том конце, бросив наедине с тремя уже такими привычными гудками. Порой хотелось сжать телефон так сильно, чтобы треснул экран. Это и заставляло оставлять руку расслабленной, обошедшись лишь стиснутыми зубами и брошенным под нос «блять».Зачем задавать вопросы, не ожидая услышать на них ответа? Интересно, куда она намылилась на этот раз. Еще интереснее, кто готовил еду и можно ли ее есть. Распахнутая оливковая куртка жестоко металась на ветру. Погода оказалась на удивление обманчивой. Завернув за очередной угол, девушка села на корточки и стала расстегивать черный, на вид еще совсем «девственный» рюкзак. Пальцы не слушались – онемели от холода. Немного покопавшись в закромах под учебниками, Миса вынула оттуда небольшой шуршащий пакетик, и тот полетел в карман черных, уже почти выцветших плотных брюк. Девочка поднялась на свои двое, и в голову стрельнуло. Пришлось зажмуриться и снова сесть на асфальт, дабы вынуть из внутреннего кармана уже начатый блистер и выдавить оттуда две таблетки от головной боли. Воды под рукой не оказалось, пришлось глотать их на сухую. Сердце пропустило удар, когда девушка увидела плитку молочного шоколада в отделе для ноутбука. Она покупала шоколад? Память стала еще хуже, чем была сегодня утром на контрольной. Кто-то рылся в рюкзаке. Мама? Парень? Просто поклонник из школы? Этот человек видел то, что было неумело спрятано под алгеброй? Неважно кто это был. В любом случае, «заметить гребаную наркоту» уже звучит херово! Пальцы, не с первого раза нашедшие карман, нырнули туда и для галочки ощупали содержимое. Злость еще никогда не менялась на страх так быстро. Ну конечно, животные чувства всегда берут верх. Страх может сделать человека другим в мгновение ока. Мерзко за таким наблюдать, но здесь это вполне обоснованно. Миса боялась не того, что о ней подумают другие, а например загреметь в наркологический диспансер или в качестве наказания лишиться денег. Сегодня дрожь началась раньше, чем обычно, застав врасплох прямо на уроках. «Одиннадцать двадцать три», - подсказал экран блокировки. А сколько было тогда? Посмотрела, чтобы тут же забыть, здорово. Застегнув рюкзак и похлопав по карманам, девушка ринулась к дому. Ноги гнулись в разные стороны. Что, если не дойдет? Смешно. Ломка вынуждала кормить себя дерьмом, на которое нужны были деньги. Заработать их тоже можно было только достаточно употребив, дабы судороги и головокружение не мешали работоспособности. Пыль поднялась в воздух и закружилась вокруг песчаной воронкой. Пришлось собрать длинные каштановые волосы в хвост. Не повезло девчонкам, что носят юбки. Это красиво, бесспорно, но ужасно непрактично. *** Вернется пораньше, с чего бы? Хотелось доказать, что «никудышная мать» — это всего-навсего высосанная из пальца придирка. Поэтому сковорода с котлетами полетела прямо на стол. Сама наложит. Уже взрослая девушка, как-никак. Тяжесть в животе улеглась, и уже как-то перехотелось идти куда-то, но бросать подругу второй раз показалось совсем не по-дружески. *** Голова трещала, подыгрывая саднящему предплечью. Грузовой лифт обычно приезжает первым. Металлическая кабина запустила девочку внутрь и встала, разинув пасть, словно ждала кого-то еще. Не хватало только Гагарина, что во весь голос крикнет, - поехали! По правую руку красовалось исписанное корявыми тегами зеркало. Оттуда на девушку зыркнуло влажное безжизненно-бледное лицо. Сначала показалось, будто в лифте помимо нее стоит кто-то еще. От этого «волчьего» взгляда захотелось отвести глаза. Мимолетная обида укусила за грудь, но потом захотелось смеяться от абсурдности ситуации. Скорее всего отражению нужно было обижаться на недоброжелательность хозяйки, а не наоборот. Но улыбки так и не проступило. Наконец-то послышалось глухое тарахтение, и лифт взметнулся вверх. Органы просели, оставшись на первом этаже, когда сама кожа была на метр выше уж точно. На предплечье красовались четыре вмятины, которые она, вероятно, засадила себе своими же собственными ногтями. Рука пала на кармашек, но тут же была перехвачена другой, и щелчки стали раздаваться один за другим. Камера, что пялилась прямо в затылок, смущала всегда. Даже когда было охота просто поправить в этом чертовом зеркале прическу. Будто ты мартышка за которой кто-то наблюдает. Еще и экзотическая, на которую глазеют строго через камеры! Миновав одиннадцать этажей, девушка очутилась в уже родном затхлом коридоре. Квартир здесь не было, нужно было пройти чуть дальше. Пробежавшись скучающим взглядом по пятнистым от обвалившейся краски стенам, Миса прошмыгнула направо и сунула в замочную скважину уже подготовленный заранее ключ. Толчок. Хоть фомку бери, не поворачивается! Она открыта что ли?