Часть 9 Там, где мы одни.

***

Обложка к части: https://ibb.co/whn9dgzr

***

Машина медленно выехала с территории Даниловского кладбища. Зимний вечер окутывала город густым снегопадом, превращая улицы Москвы в безмолвные белые просторы. Фонари отбрасывали тусклый свет на сугробы, создавая игру теней на заснеженных деревьях. — Влад… — Вика коснулась его руки, когда они подошли к машине. — Давай я поведу? Ты и так отдал всего себя в этом ритуале. Мне страшно, как ты сейчас держишься. Он посмотрел на неё, слабо улыбнулся и, не отпуская её ладони, тихо ответил: — Ты рядом — и этого мне достаточно. Я справлюсь. Внутри салона царила тишина, наполненная усталостью и облегчением после проведённого ритуала. Он сел за руль, завёл двигатель. Несколько минут они ехали в молчании, пока Влад не потянулся к магнитоле. — Я тут одну вещь скачал... думаю, ты её узнаешь. В салоне зазвучала «Есенин» — MONA и Наваи. Первые аккорды заставили Вику расправить плечи, а в глазах блеснуло удивление. — Ты… скачал её? — прошептала она, повернувшись к нему. — Да. Я знал, что она тебе близка… — он взглянул на неё нежно, с теплом в голосе. — И она тоже… о тебе. Вика не удержалась — подхватила первые строчки, почти шёпотом, но с тем особым чувством, которое идёт не из горла, а из глубины души: — «Снова от чужих сообщений мне ни жарко, ни холодно...» . Её голос мягко вплёлся в музыку, и Влад, не сводя с неё взгляда, почувствовал, как внутри что-то оттаивает. Как будто её голос — это единственное, что ему сейчас нужно, чтобы не распасться после всего пережитого. — У тебя потрясающий голос. Вика продолжила петь.... — «Мне грустно от того, что все не видят в тебе сути. Бог рассудит, посмотри, сколько вокруг разбитых судеб. Ты будешь тем, кто всё поймёт и меня не осудит, а я буду той, кто тебя просто любит...» Влад замер. Он не просто слушал — он впитывал каждое слово, будто они вытаскивали из него всё, что он сам давно боялся произнести. Он посмотрел на Вику с таким выражением, как будто видел её впервые — настоящую, сильную, светлую. Он потянул её ладонь к себе, прижал к груди и прошептал: — Ты волшебная… — тихо, почти не слышно. — Даже не представляешь, как сильно ты лечишь. Вика смущённо улыбнулась, но не остановилась. Голос её дрогнул, но она продолжала — эти слова были не просто строчками из песни, они жили в ней, давно, тихо, и сейчас наконец обрели голос. — Ты будто поёшь за нас, — прошептал Влад, не отпуская её руку. — За всё, что мы боимся проговорить. А за окнами всё так же медленно и красиво падал снег, укрывая город белым покровом. И в этой машине, среди музыки, голоса и прикосновений, рождалось что-то настоящее — как обещание. Влад присоединяется к ней... …Он не просто пел — кричал сердцем, срываясь, выдыхая каждую строчку: — «А я озорной гуляка и мне всё до фени…» Его голос был неожиданно звонким, сильным, как удар в грудную клетку. Он пел, не стесняясь, как будто сжигал остатки темноты внутри себя. — «Но живу в любви — к животным, к людям и растениям…» Вика замерла, не сводя с него глаз. В груди закололо, будто в сердце кто-то впустил свет. Слёзы подступили, она даже не пыталась их остановить. — «Я как Есенин кочую в мире потрясений…» Влад глянул на неё и впервые за долгое время — настоящий, живой, без страха и боли — улыбнулся. — «Поверь мне, руку доверь мне…» Он протянул к ней руку — не отрываясь от дороги — и она вложила свою без раздумий. — «Мечтаю с тобой встретить я процесс старения…» Голос его дрогнул, но он не замолчал. Потому что знал: рядом — та, ради которой стоит петь даже дрожащим голосом. — «Ведь полюбить такого дурака — знамение…» Слёзы катились по её щекам. Она не выдержала — и тоже заговорила, вместе с ним, в унисон, громко, с полной отдачей: — «Снова от чужих сообщений мне ни жарко, ни холодно…» — «Я тебя ищу в недоступных на другом конце провода…» — продолжил он, сжимая её пальцы. — «Чтобы к тебе приехать — не нужно ни мотива, ни повода…» — запели они вместе, глядя друг другу в глаза. — «Даже если ты будешь ждать на другом конце города…» Салон наполнился их голосами, как храм, как исповедь, как спасение. Вика положила ладонь ему на щёку — бережно, будто боялась потревожить ту уязвимость, что он только что раскрыл. Она смотрела на него с трепетом. Казалось, этот хриплый мужской голос в полутёмном салоне — это его исповедь. Без магии, без защиты, без Толика. Просто он — настоящий. Они ехали сквозь снег, и песня звучала уже не из динамиков. Она звучала между ними. Они свернули во двор. Снег всё ещё падал — густой, пушистый, ложился хлопьями на капот и лобовое стекло. Влад припарковал машину и заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел, глядя вперёд, как будто не хотел двигаться. Потом откинулся назад, положив голову на подголовник, прикрыл глаза. Тишина. Вика повернулась к нему, словно не решаясь нарушить этот покой. — Спасибо, что подвёз, — наконец сказала она, тихо, по-настоящему благодарно. Влад кивнул, не открывая глаз. — Разве я могх иначе? Я хочу быть рядом. Не думать. И в этот момент зазвонил телефон. Неизвестный номер. Он автоматически нажал громкую связь. — Ало, слушаю. — Добрый вечер. Вас беспокоят из Пресненского районного суда. Господин Череватый? — Да. — К нам поступило заявление от вашей супруги, Елены Череватой, о расторжении брака. Вы указаны как вторая сторона. В случае обоюдного согласия просим вас явиться в суд в ближайшие дни для подписания соглашения. Это ускорит процесс. — Понял. Явлюсь. Влад отключил звонок. Опустил руки на колени, сжал пальцы. — Вот так, — тихо сказал он. — Подала. Просто... подала. Без разгховоров. Без объяснений. Без лица. Вика не ответила сразу. Она просто смотрела на него, позволяя словам лечь в воздух между ними. Он выдохнул: — Я ведь так и не узнал, что было на самом деле. Ни когда она изменилась, ни зачем... Ни почему. — Его голос дрогнул. — Я спал с женщиной, жил с ней, знал её запах, голос, повадки... и не знал, кто она внутри. Что за тайну скрывает....Ни капли. Он повернулся к Вике, глаза уже не были холодными — там стояла растерянность, уязвимость, глухой гнев. — А Толик... будто играется со мной. Шепчет иногда — «Ты не первый, кого она сломала». Или — «Она знала, кого ты прячешь». Или вот недавно: «Её ребёнок может и не твой, но твой долгх — сжечь правду». Понимаешь, он гховорит как будто в полгхолоса, сквозь сны... Я не знаю, где правда, где игра. Гхде демон, а гхде я сам. — А ты хочешь узнать правду? — спокойно спросила Вика. — Сейчас, после всего? Он усмехнулся — криво, горько. — Хочу. Но не о ней. О себе. Почему я не чувствовал, когда она врет. Почему верил. Почему промолчал, когда всё кричало внутри. Почему не ушёл тогда, когда впервые захотел. Он опустил голову, лоб коснулся руля. — И почему теперь... боюсь быть с тобой. Потому что не уверен, умею ли быть настоящим. Умею ли я сделать кого-то счастливым... Вика медленно потянулась, нежно погладила его волосы — с любовью. — Потому что теперь ты — другой. Уже не тот, кто позволял врать себе. Ты смотришь в лицо демону. Даже если он внутри. Даже если он шепчет. Он приподнял голову, их взгляды встретились в полумраке машины, за окном которой продолжал идти снег. — Завтра я подпишу бумаги, — сказал Влад. — Жизнь одна и я проживу её счастливо. Я выбрал. Тебя. Себя. Этот путь. Она молча смотрела в окно. Казалось, искала в себе слова, которых раньше не было — потому что раньше и чувств таких не было. Словно боялась, что, если встретится с ним взглядом — дрогнет, испугается своей правды. — Я всегда держалась... — голос был тихим, почти глухим. — Даже когда было больно, даже когда казалось, что всё рушится. Привыкла надеяться только на себя. Быть сильной. Или делать вид. Не потому что гордая — а потому что некому было рядом стать стеной. Просто не было. Пауза.