Часть 16 Она будет там.

Фото к 16-ой части. https://i.postimg.cc/zBH36SgH/In-Shot-20251009-112321973.jpg

***

«Некоторые встречи предначертаны не временем, а тишиной между двумя сердцами.»

***

Виктория бежала к нему по залитой туманом дороге. Волосы развевались, а в глазах — та самая нежность, что согревала его в самые холодные ночи. Она остановилась напротив, положила ладони ему на плечи и заглянула прямо в глаза — мягко, заботливо, так, как умела только она. — Будет непросто, родной, — сказала тихо, но уверенно, словно благословляя. — Но у тебя всё получится. Остерегайся лживых улыбок. Не поддавайся на провокации. Помни: правда всегда в твоём сердце...вот здесь... Её ладонь легла ему на грудь, и он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть это ощущение. Влад ловил каждое слово, как последнее дыхание. И вдруг картина сменилась. Вика лежала рядом — недвижимая, как во сне, закованная тяжёлыми цепями. Губы её безмолвны, но голос звучал прямо в его голове, отчётливый, холодно-ясный: — Там будет спать девушка… Скажешь: «Воли нет. Нет воли». Это — первое испытание. Пауза. Тишина, которая давила сильнее цепей. И снова её голос, уже настойчивее: — Машина. Влад, первая яркая красная, слева. Запомни, милый. Он пытался дотянуться до её руки, но тело словно окаменело. Только голос оставался рядом. — Владюшь… — мягко, почти по-домашнему. — Не сомневайся в себе. От этого слова сердце болезненно сжалось. Он резко вдохнул, откашлялся и вырвался из сна, будто из чьих-то цепких лап. Несколько секунд чернокнижник не понимал, где находится. Потом — зеркало. Вода. Лицо бледное, глаза в тени недосыпа. Но вместе с усталостью внутри зрело другое — чувство знака. Предупреждение. Он вернулся к сумке. Вещи были аккуратно сложены, но взгляд остановился на свёртке— бинты с покойников. Влад надел перчатки, коснулся их пальцами — и замер. Голос матери сразу всплыл в памяти: Не бери их, сын. Накличешь беду. Нацепишь — и не снимешь. Он усмехнулся сквозь боль. Сколько страха было в её словах, сколько любви. Глубоко вдохнул — и решился. Бинты легли в сумку. Сегодня ему понадобится всё. Чернокнижник переоделся, остановился у зеркала. Достал из комода чёрный турмалин — браслет, связанный с ней. Поднёс к губам и едва слышно прошептал: — Будь со мной. Особенно сегодня. В груди кольнуло, но тут же вспыхнул огонь....Он вспомнил их смех, когда они спорили о белых брюках в примерочной торгового центра «Белое — к новому», — сказала она тогда... Белое — чистота, новый путь. Влад схватил кожаную сумку и шагнул за порог, оставив за спиной воспоминания и взяв с собой только силу. В квартире Вики стоял терпкий запах полыни и чабреца, смешанный с лёгкой сладостью пчелиного воска. На столе — раскрытая книга мёртвых, страницы которой едва колыхались от сквозняка. Перед ней догорали свечи, в миске медленно застывал воск, хранящий в себе отпечатки её пальцев — немой знак завершённого обряда. Подушечки саднили: воск оказался горячее, чем она ожидала. Лёгкая боль теперь жила в коже, как оставленная метка, напоминание о том, что всякая связь требует жертвы. Казалось, кончиками пальцев она прикоснулась не просто к воску — к его душе, и эта невидимая близость ожгла сильнее огня. Она только что завершила Ритуал Зеркальной Нити — древний способ ментальной связи, позволяющий передавать знаки и образы на расстоянии. Для этого она растапливала воск с травами, касалась его пальцами, а затем вплетала свою начитку в огонь свечей, нашёптывая слова призыва. Так её энергия, её мысли находили путь к тому, кто был для неё важен. Ведьма поднялась, аккуратно убрала всю атрибутику — погасила свечи, сложила книгу, вытерла руки. На мгновение задержалась — кончики пальцев пульсировали болью, но сердце билось вдвое быстрее. В глубине души она чувствовала, что его сердце — там, далеко, — отозвалось. Лишь браслет остался на столе. Она взяла его в ладонь, задержала дыхание, сдерживая нахлынувшие слёзы, и шёпотом сказала: — Сегодня я буду с тобой. На часах было десять утра. 6 сентября. Девушка знала, что сегодня начинался отбор на новый сезон «Битвы экстрасенсов». Господи… эфир-то появится только в субботу. А он уже там, уже рядом с неизвестностью. Мысль о том, что прямо сейчас он выходит против судьбы — один, без неё, — резала душу. Тревога кольнула сердце. Виктория не могла больше сидеть сложа руки. Подхватила телефон, нажала кнопку вызова. — Ин, привет. Я.... слушай, я сделала Ритуал Зеркальной Нити, — голос её дрожал, но был твёрдым. — Я не могу стоять и ничего не делать. Понимаешь? — Викусь… — Инна сразу смягчила голос. — Конечно, я понимаю твои чувства сейчас. Ты не можешь забыть всё, но и отпустить сердцем тоже плохо прлучается....Ты сделала всё, что было необходимо. Вик,...она сделала голос тише... Вик, ты должна быть рядом, даже если вас разделяют обида, недосказанность и .... километры. — Ин… я бы отдала всё, лишь бы быть там сейчас. — Знаю, — вздохнула Инна. — Но иногда сила — это ждать. Довериться. Я уверена, что он и сам не хочет вернуться к тебе тем же парнем с сомнениями, подозрениями. Дайте друг другу время. Они замолчали, только дыхание в трубке связывало подруг. — Спасибо, Ин, — тихо сказала Вика. — Держись, родная. Мы увидимся в офисе через час, хорошо? — Да. Они попрощались. Но когда девушки встретились уже в офисе, напряжение не спадало. Вика сидела на диване, как сжатая пружина: пальцы теребили браслет, дыхание сбивалось, взгляд всё время цеплялся то за окно, то за экран телефона. Казалось, каждую секунду она могла сорваться — броситься куда угодно, лишь бы быть рядом с ним. Инна наблюдала за ней — и сердце сжималось. За годы дружбы она привыкла видеть Вику сильной, уравновешенной, почти неприступной. Но сейчас перед ней сидела девочка, раненая, испуганная, с глазами, полными безысходной любви. И вместе с жалостью в груди Инны распухала тяжесть тайны. Она так и не рассказала, что тогда, в тот страшный день, Влад был здесь. Что стоял в тени и слышал каждое слово. Все её признания, шёпот боли, слёзы, любовь, которую Вика не смогла сдержать. Инна слышала всё это вместе с ним — и клялась себе, что скажет подруге правду… но не смогла. Даже несмотря на годы дружбы. Даже несмотря на доверие. Она дала слово Владy. И слово сжимало её горло сильнее любого страха. Вика подняла на неё взгляд — красный, уставший, с тем предательским блеском, который выдавал: ещё миг — и она сорвётся. Инна, чувствуя, как внутри ломается что-то родное, осторожно подалась вперёд, подбирая слова: — Может… я сама ему позвоню? — голос её прозвучал слишком мягко, почти неуверенно. — Ну, просто… как друг. Ни слова о тебе, честно. Скажу, что переживаю, спрошу, как он… Иначе мы ведь так ничего и не узнаем. Вика резко вскинула глаза. В них метнулась искра — странная, острая смесь боли и отчаянной надежды. Офис утонул в тишине, и только шум машин за окном напоминал, что жизнь снаружи всё ещё идёт своим чередом. Она кивнула — едва заметно, но так, словно этим движением отдавала часть сердца. — Да… пожалуйста, — прошептала она, и голос дрогнул. — Ты для меня ближе всех. Если позвонишь ты… это всё равно что я. Главное, чтобы он не понял, что это я попросила. Инна вытянула руку и осторожно сжала её пальцы. Они дрожали — в них жила вся боль последних дней и вместе с тем упрямая надежда. — Спасибо, что рядом, — едва слышно добавила Вика. Слёзы скатились по её щекам, и она даже не пыталась их стереть. — Если бы не ты, я бы уже не выдержала. Инна кивнула, чувствуя, как самой перехватывает горло. Она прижала подругу к себе — тихо, без слов, словно клялась быть рядом до конца. А внутри всё равно жгло: та тайна, которую она берегла, сидела занозой. Скрывая его присутствие и её признания при нём, Инна пошла против дружбы. Но верила — это было во благо. Ради их будущего. Ради их хрупкого, едва оформившегося счастья. Девушка набрала номер. Виктория поднялась и медленно подошла к окну. Подбородок приподнят, плечи ровные — будто всё под контролем. Но пальцы дрожали, спрятанные в складках юбки. Снаружи шумела улица, люди спешили по своим делам, и только она стояла неподвижно, словно окаменев. — Давай… ну давай… возьми трубку… — почти беззвучно прошептала она, не сводя взгляда с серого неба. — Алло… — наконец раздался низкий, хриплый голос. Ведьма замерла. Её лицо не дрогнуло, только ресницы чуть опустились. Она сжала губы, чтобы не сорвался вздох. Инна постаралась говорить спокойно: — Влад, это Инна. Прости, что беспокою… Просто я переживаю. Давно ничего о тебе не слышно. Как ты? У тебя же сегодня отбор на новую битву? Пауза на том конце тянулась мучительно. — Привет, Ин… Как Вика? Она рядом?.. — голос вырвался слишком быстро, почти с надрывом. — Сама как? У меня всё нормально. — Он попытался удержать ровность, но усталость сквозила в каждой интонации. — Хотя… не всё. Не думал, что вызову столько бурных реакций у людей. Все, блядь, облепили… Я сейчас в кафе возле павильона. Скоро первое испытание. Инна скосила взгляд на Вику. Та стояла у окна, прямая, как натянутая струна, лицо неподвижное, будто высеченное из камня. Только ногти впились в ладонь, выдавая её напряжение. — У неё всё хорошо. По крайней мере, она старается, чтобы так казалось. Скоро приедет в офис, — тихо сказала Инна. В трубке послышался короткий вздох, потом лёгкий шорох — он привычно провёл рукой по подбородку. — Я… так соскучился по ней. Если бы она знала, как мне её не хватает...Но я держусь. Спасибо, что позвонила, Ин. Рыжеволосая девушка едва удержала голос, но передала ровно, как просила Вика: — Влад, береги себя. Особенно от провокаций. Вика всё ещё стояла у окна, не оборачиваясь. Лицо — холодное, собранное, только взгляд в стекле выдавал, что внутри всё горит. На том конце наступила тишина. — …Ты даже не представляешь, как это важно, — тихо сказал он. — Знаешь, она мне сегодня снилась. Будто пришла помочь. А теперь твой звонок… и я словно услышал её. Конечно, это не то же самое, но всё же… спасибо. И вдруг в его голосе прорезалась сталь, решимость, которая не допускала отступлений: — Я иду ради неё. Ради нас. Ради того, что сильнее любой гхрязи и любого страха. Ради человека, ради кого я гхотов стоять до конца. Связь оборвалась. Только тогда Вика позволила себе опустить голову. Руки её дрожали, но лицо оставалось каменным. Инна подошла, молча обняла её за плечи, и только почувствовав тепло подруги, Вика закрыла глаза — и позволила себе вдохнуть. Тишина после оборванного звонка повисла вязкой, но не гнетущей — в ней было что-то очищающее. Инна не убрала руки с плеча Вики, но посмотрела на неё сбоку: лицо было спокойным, будто высечено из мрамора. Только по чуть дрожащему дыханию можно было понять, что внутри всё ещё бушует. — Ты держишься так, будто сама там, с ним, — тихо сказала Инна. Вика чуть приподняла подбородок, взгляд всё ещё был устремлён в серое окно. — В каком-то смысле — да. Мы много говорили… он всегда спрашивал, стоит ли скрывать свою силу, чтобы не спугнуть людей. А я ему говорила: — Не бойся. Настоящая мощь не разрушает, если она твоя. Она лечит и спасает. Инна нахмурилась: — А если его опять начнут провоцировать? Они ведь любят это. На миг в глазах Вики мелькнула боль, но тут же растворилась в холодной собранности. — Поэтому я сказала ему: береги себя. Но если уж идёшь в бой — иди до конца. Я всегда настаивала, чтобы он использовал зеркало. Оно отражает не только их лица, но и их страхи, и их правду. Через него он может показать людям больше, чем они готовы видеть. Инна всмотрелась в подругу, пытаясь понять, как она удерживает столько в себе. — Ты веришь, что он справится? Вика впервые чуть улыбнулась — почти незаметно, тенью. — Я в этом не сомневаюсь. Не ради жюри. Не ради зрителей. Ради нас. Влад шёл уверенной, почти медленной походкой. Спина прямая, шаги ровные — будто вокруг не существовало ни камер, ни сотен глаз. Люди поначалу сами расступались, создавая коридор. Кто-то снимал на телефон, кто-то переговаривался, но близко не подходили. В воздухе висело странное ожидание, как перед грозой. Лицо Влада оставалось спокойным, взгляд устремлён вперёд — тяжёлый, стальной, отрешённый. — Влад?! Да ладнооо — посыпались выкрики. Смотрите, Череватый! — Он пришёл участвовать?! Толпа стала смыкаться плотнее, перешёптывания переросли в гул. И тут из неё вылетела девушка. Зацепила его плечи и, почти касаясь рукой, выкрикнула: — Ты увидел это? Знаешь меня?! А я тебя знаю! Я тебя люблю! Толпа заржала, кто-то свистнул, кто-то заорал: «Снимай, снимай!» Влад резко остановился. Взгляд — хищный, холодный. — Пошла на хуй, — бросил он громко, отчётливо, с такой силой, что на миг воцарилась тишина. Он махнул рукой — отмахиваясь, будто от назойливой мухи. Девушка отшатнулась. — Ой, какой злюка! Но тут же сзади выкрикнул мужик в чёрной маске: — Чернушник пришёл! Другая девушка — мягче, почти искренне: — Серьёзно, Влад, мы рады вас видеть. Влад усмехнулся: — Ой, шо это вы все замолчали? Я аж разнервничался. Столько внимания… Когхда я в том гходу приходил — никому и дела не было. А тут... Толпа качнулась, но жажда зрелища не стихла. Женщина в синем платье шагнула ближе: — А я? Я как? Пройду? — Нет, — Влад прищурился. — Вы прекрасны. Но пусты. Гул усилился. Другая женщина, держа телефон, выкрикнула: — А что вы можете рассказать обо мне? — Вы мне нравитесь, — бросил он, уже отворачиваясь. — Это общее! А что именно вы можете рассказать обо мне? — Не попадёте никуда. — Даже если и так, но не в этом суть! — её голос пробил шум. — Вы должны были рассказать обо мне! В этом была ваша задача. Влад резко остановился, глаза сузились: — Я никому ничаго не должен. — Привет, Толик! — хихикая сказала девушка из толпы. Влад зло усмехнулся: — Толик — алкогхолик. Из какой дурки вас выпустили? — Эй, тише! — вмешался парень. — Она вообще-то моя сестра! Влад развернулся, глаза вспыхнули: — Я к вам лезу?! Нет?! Так и вы ко мне не лезьте! Толпа взвыла, словно стая, почуявшая кровь. Смех, выкрики, вспышки камер — хаос. И вдруг из середины прорезался один мужской голос, спокойный, гулкий: — Наконец-то… хотя бы один достойный соперник появился. Просто скажите, что вы ему завидуете. Эти слова рассекли шум. Не издёвка. Не насмешка. Вызов. Влад вскинул подбородок. В глазах блеснула сталь. «Соперник? Что ж…» И он пошёл дальше. Каменная поступь. Лёд и огонь в одном. Арена ждала. …Он отошёл в сторону и сел на траву. Снял пиджак, вдохнул глубже, прикрыл глаза. Внутри стало тихо. Подготовка к первому испытанию. Ширма. И вдруг — голос Виктории из сна. Чистый, звенящий, прошитый в его кровь: «Воли нет. Скажи: нет воли». Влад стиснул кулаки. И тут же — хриплый, липкий смешок Толика: —Дааа правда, Владик. Воли нет… скажи, нет воли…там баба как скованная лежит. Холод пробежал по спине. Но в груди вспыхнуло сопротивление. Он резко открыл глаза. Перед ним — павильон, шум, люди. А внутри уже бушевал вихрь. И оказалось — точно. За ширмой лежала женщина под гипнозом, связанная невидимыми путами, глаза её были закрыты, дыхание ровное. Он угадал не только образ, но и суть. Испытание он прошёл так легко, словно видел ширму насквозь. Толпа зашумела, ведущий что-то выкрикнул, но Влад не задержался на овациях. Внутри было ясно: это лишь первый шаг. Он выпрямился, накинул пиджак и пошёл дальше, навстречу следующему. Теперь — багажник. И это испытание обещало быть куда сложней. За кулисами стояла тишина— само время замерло. Владельцы машин, спрятавшиеся у мониторов, сидели в 4 ряда друг за другом и шептались, не веря глазам: — Это… он? — Влад… Влад Череватый. — Вернулся. — Господи, смотри, это же реально Черепатый… Шёпот множился, разрастался, как рой. — Никогда бы не подумал… Но Влад не слышал. Он шёл ровной, тяжёлой поступью, будто шагал не по бетонному полу, а прямо по воздуху собственного выбора. В его глазах не было ни растерянности, ни сомнений — только холодное пламя. Дверь в павильон распахнулась. Свет ударил в лицо. Перед Владом — арена: два длинных ряда автомобилей, блестящих под софитами, будто хищники, выстроившиеся в строй. Их было сорок, может, пятьдесят — каждый с запертым багажником, каждый — загадка. Посреди рядов стоял Илья Ларионов — в лёгком осеннем одеянии, с вечной полуулыбкой. — Охо-хо… дда ладно?? Мне не изменяет память? У меня походу дежавю— вскинул он брови. — Влад! Вы снова здесь? — Да, — твёрдо ответил Череватый. — Но теперь уже со счётом два-ноль. И пришёл я не просто играть. Я пришёл — победить. За кулисами кто-то тихо ахнул. Илья подошёл ближе, с любопытством разглядывая Влада. — Ну что ж… любопытно. Тогда начнём? — Сегходня по-новенькому поработаем, — спокойно сказал Влад. — Так, — Илья криво усмехнулся. — Мне уже страшно. — Да чего сразу страшно? Подожди. — Влад протянул пакет. — На, понюхай. — Что это? — Одевай, — коротко бросил Влад, подавая бинты. Смех наблюдателей перекатился по залу. — Влад, что это за чушь? — Не бойтесь, — ухмыльнулся он. — Сначала завяжи. — Завязать? Ты шутишь? — Сначала чистые, потом эти. Не хочу, шоб потом что-нибудь полезло… сдохну ещё гхде-нибудь. Он достал два мотка бинтов: свежие, белоснежные — и старые, потемневшие, с запахом формалина. — Ты серьёзно?.. — Илья нахмурился, но всё же натянул перчатки. — Аа, Влаааад… — Мне мама вообще гховорит: «Ты шо, дурак? Зачем они тебе?» — усмехнулся Влад. — А я несу — с покойников. Илья отшатнулся: — Так, стоп-стоп… с покойников?! Фу! — Так сначала развяжи, потом фукай, — Влад улыбнулся своей фирменной, почти злой улыбкой. — Давай, не бойся. Под смешки за мониторами Илья начал обматывать запястья — сначала чистыми бинтами, потом поверх — старыми, мёртвыми. — Чуешь? — спросил Влад. — Сухарём тянет. — Сухарём?.. Ты имеешь в виду… человеком? — Агха. Бывшим, — ответил он, глядя прямо, не моргнув. Чернокнижник проколол палец, капнул кровью на могильную землю, и испытание началось. Воздух стал густым, вязким, будто время замерло. Влад опустил глаза на ряды машин — и вдруг перед внутренним взором вспыхнул образ: Виктория. Её тихий голос, ладонь, указывающая на красную машину в первом ряду. Слева. Первая. Красная. Но почти сразу внутри зашипел Толик — насмешливо, липко: — Да ну, не туда смотришь. Красная? Чушь. Вон та — серая, через одну. Там. Мысли Влада путались. Он сомневался. — Знаешь, — тихо сказал он, не глядя на Илью, — я сегодня утром был на кладбище. Гхотовился. А ночью видел сон. Я стоял точно здесь. И видел машину. Красную. Первую слева. Он прищурился. — Здесь… женщина, — произнёс он глухо. — С короткой стрижкой, волосы уложены направо. Мне мой гховорит, что мужика звать будем. За мониторами послышался гул. Девушки перешептывались: — Да, у неё никого нет… Несколько операторов переглянулись. Илья потерял обычную уверенность, кашлянул. — Эм… конкретнее можно, Влад? — осторожно спросил он. — Позже, — отрезал тот. — Я должен почувствовать её след. Толпа стихла. Сомнение полоснуло, как ножом. Вика — красная. Толик — серая. Влад стиснул зубы. Сделал шаг. Рука легла на багажник серой машины. Щелчок замка — крышка рванулась вверх… Пусто. Толпа загудела. Илья покачал головой и негромко произнёс: — Ну что, Влад… два-ноль не получилось. Прокачивай три-ноль. Толпа за мониторами ещё не успела успокоиться, когда Влад поднял голову. — Знаете, — сказал он спокойно, но в голосе звучала сталь, — мне было бы проще рассказать о владельцах этих машин. Про тех, кому они принадлежат. Даже могху расставить каждого возле своей машины. — Влад, ты на общих основаниях, — холодно ответил Илья и протянул руку к выходу. — До свидания. — Ну хоть покажете, где ковался? — мрачно бросил Влад. Илья подошёл к красной. Щёлк — замок открылся. Из багажника вышла женщина с короткой стрижкой. Влад застыл, глядя на бинтованные руки. На миг показалось, что бинты шевельнулись сами. И тут дверь в павильон снова приоткрылась. Несколько наблюдателей нерешительно вышли из-за мониторов, переглядываясь. — А вы чего вышли-то? — с лёгкой усмешкой бросил Илья. — Экстрасенс не нашёл человека. Женщина из толпы шагнула вперёд: — Мы хотим дать ему шанс. — Ну что, Влад, — осторожно произнёс один из них, — а если ошибёшься? — Тогхда уйду, — просто ответил он. — Без аплодисментов. Он провёл ладонью по бинтам — и те будто дрогнули, откликнувшись на движение. — Так… ты, — Влад указал на девушку в бордовой кофте, — к чёрному «Лексусу». Он новый, но сердце старое. Муж подарил, чтоб загладить вину. Не загладил. Девушка застыла, глаза наполнились слезами. — Ты, — повернулся он к мужчине с седыми висками, — «Хёндай», справа, четвёртый. Каждый день садишься за руль и думаешь: “Зачем я живу?” Но живёшь. Ради сына. Мужчина шагнул к машине, губы дрожали. — А вот этот — белый «Форд». Его не ждут. Его давно продали, но он всё ещё стоит. Пахнет тоской, да? — Влад тихо усмехнулся. Павильон замер. Один за другим люди вставали туда, куда указывал Влад. Он двигался между машинами, словно чувствовал их дыхание. Вдруг он остановился, взглядом связав двух человек — молодого мужчину и девушку, стоявших поодаль. — А вы, — сказал он тихо. — Вы приехали вместе. Хотели скрыть, но всё равно держите одинаковую тревогху. Вы — пара. Девушка ахнула, прикрыла рот ладонью — и едва слышно подтвердила слова Череватого. Шёпот прокатился по залу. Илья побледнел, шагнул ближе, но не вмешался. Влад выпрямился, обвёл всех взглядом, медленно, с какой-то усталой уверенностью, и негромко сказал: — Вот теперь всё правильно. Молчание. Только прожекторы дрожали, шипя в тишине. — Ну что, Илья, — повернулся он к ведущему. — Говорите: прошёл или нет. И всё. Илья долго смотрел на него, потом выдохнул, почти шёпотом: — …Удачи тебе, Влад. Влад кивнул. — Приму. Он снял бинты, бросил их в сумку. На мгновение показалось, что они шевельнулись — отдали ему долг. Когда Влад проходил мимо мониторов, кто-то тихо сказал: — А вдругх не возьмут?.. Он усмехнулся, не оборачиваясь: — Тогхда придётся проклясть… — и, уже почти выходя, добавил, — шучу, конечно. Сцена: последнее испытание — Человек X На полу — икона с зеркалом. Влад ставит на неё свечу, зажигает. Пламя колышется, отражаясь в стекле. Воздух становится густым, будто из самого зеркала тянет холодом. Он закрывает глаза, проводит рукой перед собой, и негромко, с внутренней силой произносит начитку: — Ни во имя Отца, ни во имя Святого Духа… Открывай, говорю. Открывааааай. Покажи. Покажи, кто сидит передо мной. Пауза. Воздух сжимается. Влад продолжает, голос становится ниже, плотнее: — Тридцать четыре… может, тридцать пять. Слабое дыхание — душит что-то изнутри. Несколько раз стояла на границе — между здесь и там. Два раза точно. Один раз, когда маленькая была умереть должна была и еще уже потом от воды. Есть страхи — старые, неосознанные. Не от жизни, а изнутри тела. Боишься не людей — стихий. Вода… ты её сторонишься. Ты долго училась прятать боль под внешней силой. Устала бояться, устала жить чужим взглядом. Всё, что с тобой — не случайно. Всё, что осталось — твоё. На мать было сделано, но откат пошёл через тебя. Свеча вспыхивает сильнее. Отражение в зеркале дрожит, будто само дыхание становится тяжелее. Влад открывает глаза, глядя прямо в пламя, и говорит тише: — Я вижу, что было сделано на вашу мать. Вас будто преследует кто-то… словно не отпускает. Воды вы боитесь, да? — Нет, не боюсь… Хотя… тонула когда-то. Соседи вытащили. — Хотите, я вас почищу? Крови дадите? — Нет, нет, не хочу. Пламя дрогнуло— от её отказа. Влад, сдерживая раздражение, резко выдохнул и потушил свечу. После испытания он обернулся к девушке-редактору: — Какого чёрта люди приходят сюда, если всё отрицать будут?! Я не понимаю этого! Редактор что-то ответила примиряющее, но он уже не слушал. Глаза — усталые, красные, будто за два дня испытаний он прожил целую жизнь. Парень опёрся о стену, опустил голову и тихо сказал самому себе: — Как же тебя не хватает… Пальцы дрогнули на телефоне — хотел позвонить. Услышать голос, дыхание. Но передумал. — Я должен дать время. И ей, и себе. Должен показать, что люблю. Что могу всё исправить… Прошло несколько дней. Промозглый вечер — и Влад стоял посреди готического зала. Своды — высокие, роскошные. Воздух звенел, как перед грозой. Новые участники стояли полукругом, настороженные, кто с улыбкой, кто с тенью страха в глазах. Марат обошёл всех взглядом, выдохнул, чуть усмехнувшись: — Всех приветствую… всех новых участников двадцать третьей Битвы экстрасенсов! Пауза. Потом, с лёгким прищуром, добавил: — Хотя… всех — да не всех. Его взгляд упал на Влада. Тот стоял чуть в стороне, в красной водолазке снизу, с прямой спиной— всё, что было раньше, он оставил за порогом. — Да, — произнёс Влад негромко, — В этот раз никому не дам спуска. Я пришёл победить. Теперь точно. Марат приподнял бровь: — Кого же вы собираетесь побеждать? — Ну, — Влад чуть усмехнулся, — тобишь, на кого надо подействовать? Когхо необходимо прикопать? — Хорошо, — Марат кивнул, сдерживая улыбку. — Кого нужно прикопать, как вы выразились? — Первая у нас вот — стоит Ангелина. Влад подошёл ближе. Из ладони — бросок: в воздухе мелькнули тёмные крупинки земли. Марат — в замешательстве: — Что это сейчас было? Ангелина, не моргнув, поймала в воздухе эту землю и мягко дунула в ответ: — Земля могильная, — сказала она, смеясь как Маргарита из «Мастера и Маргариты». — А я не боюсь. Влад улыбаясь: — Ну, вот если дойдёт до финала — значит, повезло! — рассмеялся хрипло. — Вторая — у нас…мм.. Лина, кажется? Да, Лина, — подсказал Марат, глядя в на худенькую блондинку. — Как вы к этому относитесь? Лина, с безразличным видом, поправила чёлку: — Мне по хуй. Марат кашлянул: — … по барабану. — Извините, да. Могу своё любимое фото распечатать, — добавила она с ухмылкой. Влад чуть прищурился, посмотрел на неё исподлобья: — Лина, чаго это вы… с вами мы ещё поработаем. — Ну и предфинальное место… — протянул чернокнижник. — Елена. Гул прошёл по залу. Новый сезон дышал жаром. Кто-то шептался, кто-то проверял амулеты. Влад стоял спокойно — но внутри всё гудело, как раскалённый металл. — Я не просто участник. Я тот, кто должен закончить начатое. Исправить ошибки — свои, чужие, те, что стоили слишком дорого. И, может быть, вернуть любовь.— сказал он уже самому себе. Где-то далеко, в другом конце города, на диване у тёплого света лампы сидели Вика и Инна. На экране телевизора — тот самый готический зал. Инна держала чашку с чаем, затаив дыхание. Вика не мигая смотрела на экран — взгляд устремлён в того, кто стоял среди чужих лиц, но всё ещё оставался её. — Он другой, — тихо сказала Вика. — Да, — ответила Инна. — Совсем другой. — Сильный стал… — Просто… вырос из боли. На секунду камера показала крупный план: Влад поднял глаза к софитам, словно чувствовал, что кто-то в этот момент на него смотрит. У Вики дрогнули пальцы. — Я рядом, — шепнула она, почти неслышно. И где-то, среди шума и гулкого зала, Влад будто ответил — лёгким движением головы, еле заметной улыбкой.

***

Прошло почти две недели. Два испытания — позади. Влад был в полной боевой готовности. Он заново ожил, собрался, натянул на себя броню решимости. В каждом задании он использовал старые, но усовершенствованные методы, возвращая себе уверенность шаг за шагом. Главное — теперь он чаще обращался к своему сильнейшему инструменту: иконе с зеркалом. Через неё он устанавливал связь между участниками и их ушедшими родными, между душами и тенями, что бродили по грани миров. Он знал — именно Вика когда-то настояла на этом. Это она сказала ему: Не бойся. Пробуй. Ты чувствуешь — значит, должен идти до конца. С тех пор Влад будто слышал её голос всякий раз, когда открывал зеркало. В магазине всё шло своим чередом. Появились новые вещи с его мерчем, атрибутика, свечи, украшенные символами — всё, как любила бы Вика. Администратор Наталья занималась организацией, а Влад всё чаще вёл прямые эфиры, показывая закулисье съёмок. Он ловко уходил от бесконечных вопросов о Вике. Сейчас главное — работа. Гхлавное — победа, родственнички — говорил он, имея в виду совсем другое. Чернокнижник хотел доказать ей — что способен меняться. Что слово для него теперь не звук, а клятва. Что идёт не за славой, а за собой настоящим. Он знал: ей не нужна эта рука. Ей нужно было видеть, что он верит ей... Что растёт. Что борется не с миром — с собой. Во вторник, после съёмок в готическом зале, Лина предложила: — Может, соберёмся в клубе на выходных? В субботу, например. Влад на секунду застыл. Суббота. 24 сентября. День рождения Вики. Сердце сжалось. Он уже заказал доставку — огромный букет белых роз. Решил не появляться. Так было правильно… как он сам себе пообещал. Но отказаться от клубной встречи значило показать слабость и отстранённость. Все согласились — и Влад молча кивнул в знак согласия. Вика же в свою очередь, просто утонула в работе. Всё внешне шло как обычно: клиенты, свечи, мягкий свет лампы. Но внутри её день за днём съедала тоска — особенно вечерами. Она разговаривала с браслетом на запястье, как с живым: — Как бы я хотела быть рядом с ним сейчас... Господи, сделала ли я правильно, что ушла тогда?.. Этот день был особенным — 24 сентября. Её день рождения. Она приняла только двух клиентов утром, а после Инна зашла в кабинет, сияя и, держа в руках аккуратно упакованный подарок — коробку, перевязанную белой атласной лентой. — Это тебе, именинница! — улыбнулась она. — Там, между прочим, редкая свеча из лаванды и розмарина. Говорят, притягивает счастье. А ещё— тонкая подвеска из серебра — луна в обрамлении чёрного оникса. — Чтобы напоминала тебе, какая ты сама — Луна. Меняешься, но всегда светишь, — пояснила Инна. — Спасибо, — Вика чуть смутилась, расправляя ленту. — Какая красота... Инна, не выдержав, выпалила: — А ещё… Серёжа сделал мне предложение! Вчера! После трёх лет, представляешь?! Вика ахнула, вскочила и обняла подругу: — Инн! Я так рада за тебя, моя девочка! — Вот и я подумала… Сегодня твой день, мой день, и всё это не просто знак. Пошли сегодня в клуб! Отпразднуем и твой день рождения, и...предложение! — Инн, — Вика устало улыбнулась, — я не люблю такие места, ты же знаешь. — Но сегодня ты должна, Виктория! — настаивала она. — Сегодня всё должно быть по-другому. — Кстати, — сказала Инна с улыбкой, — Олег тоже будет. — Только не говори, что это он затеял, — прохрипела Вика. — Нееет, затеяла я, а он просто хочет быть рядом, как друг. Кстати, его мама приехала в Москву, ты знаешь? — Да, я видела пост Олега. Олег говорил как-то, что его мама хотела бы познакомиться. — Ну вот, — Инна слегка улыбнулась. — Можно познакомиться, почему нет. — Да, конечно. Брюнетка замолчала на секунду, задумчиво глядя в окно: — Хорошо…поехали. Только мне нужно домой — принять душ, переодеться. Давно я никуда не выбиралась… Последний раз — с Владом... Она осеклась, будто само имя вырвало из груди воздух. Инна сразу перевела разговор: — Так, без грусти! Сегодня — праздник! — Ин, — тихо спросила Вика, — он тебе не звонил после того раза? — Нет. Только эфиры… всё о работе, битве. Куча девчонок в комментариях сохнут по нему, как всегда... В этот момент кто-то позвал Инну из приёмной. Через пару минут она вернулась — с огромным букетом белых роз. Вика замерла. Мир словно остановился. На белоснежных лепестках — капельки воды, а между стеблями — маленький конверт. Вика дрожащими руками достала записку. Строчки были написаны его почерком, чуть неровным, будто спешил, не доверяя времени:

«Ты — свет, который не погас, даже когда я отвернулся.

Я помню каждый миг, каждое дыхание, каждую тишину между словами.

Спасибо, что была...есть и будешь.

И если сегодня ты улыбнёшься хоть раз — значит, я не зря живу.

С днём рождения, моя любимая, маленькая ведьмочка.

Влад».

Слёзы сами выступили на глазах. Она прижала букет к груди, не в силах сказать ни слова. В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояла Катя — сестра Влада. — Привееееет самым красивым и молодым ведьмам Москвы! С днём варенья, красотка! — весело произнесла она и протянула аккуратно свёрнутый свёрток. — Вик… это от меня. И немного — от него... У ведьмы замерло дыхание. Всё вокруг будто на миг стихло — даже пламя свечи, оставшееся на столе, затаило свой трепет. Сердце дрогнуло, как от далёкого эха: имя, память, прикосновение, любовь, ночи...всё, что она так старалась спрятать, — всплыло разом. — Я отойду на пару минут, — почти шёпотом сказала Инна, уловив перемену в её лице. Вика лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В приёмной, возле окна, Инна набрала знакомый номер. Телефон ответил почти сразу. — Привет, Инн. Я знал, шо ты позвонишь, — усмехнулся Влад. — Ну как там? Инна улыбнулась, понижая голос: — Всё идеально. Цветы — просто восторг, Вла-а-ад… она так расчувствовалась, когда прочла твою открытку. Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Я хочу, чтобы этот день для неё был особенным. Инн… ты знаешь, как я к тебе отношусь, и кчтоя благходарен за всё, что ты сделала для Вики. Прошу тебя — помоги и мне. Организуй встречу. Только так, чтобы она ничего не заподозрила. Инна хмыкнула, но в голосе слышалась теплота: — Ты добился своего, блядь. Как будто чувствовал. Я как раз уговорила её вечером пойти в клуб. Повод есть — день рождения и предложение Серёжи. — Предложение? От Серёги?! — Влад даже засмеялся. — Вот это да. Всё, пропал мужик! Захомутала пацана. Поздравляю вас! Серьёзно, от души. — Дааа, потеряли вы Серёгу. Спасибо, Владик. — Она на миг смягчилась. Чернокнижник вдруг насторожился: — Стоп… Клуб? Какой клуб? Вика же терпеть не может такие места. — Блядь, Влад, — фыркнула Инна, — твои бесы уши тебе залепили? Я ж говорю — уговорила! Влад засмеялся тихо, с облегчением: — Как всё совпало… Мы как раз сегодня всей компанией с «Битвы» собираемся в клуб «Verona». Хотел, чтобы ты её туда как-то заманила — а вы, оказывается, уже туда идёте! — Я же даже не говорила тебе, куда именно! — удивилась Инна. — Тем лучше, — сказал он, и в голосе мелькнула тень улыбки. Теперь ты знаешь, в какой клуб вы должны ехать. — Ну хорошо. Если что, — добавила она, — просто скажу, что случайно. — Спасибо, Ин. — Влад помолчал, и в его голосе стало мягче. — Главное, чтобы она сегодня улыбалась. Инна кивнула, хотя он не мог этого видеть, и взглянула на закрытую дверь кабинета, за которой Вика разговаривала с Катей. В это время Вика стояла у стола, держа в руках свёрток. Внутри лежал гладкий камень — настоящий синий сапфир. На его поверхности было вырезано одно слово: «Верь». Катя посмотрела на неё чуть мягче, почти виновато. — Это не просто подарок, — сказала она. — Это напоминание: иногда чудо держится на вере одного человека. Даже если второй уже почти перестал верить. — Спасибо, Катюш…Это.. это так..Она снова крепко обняла её. Вика обнимала её с трепетом, как обнимала бы его. —Хочешь, пойдём с нами вечером в клуб? Катя покачала головой: — Не смогу. У меня завтра две пары. Но я верю, вы отлично отметите. Они тепло попрощались и девушка быстро вышла.

—

Недалеко от офиса Виктории, в тёплом, приглушённо освещённом углу своего кабинета, сжав в руках телефон, сидел Влад. Он только завершил свой эфир и разговор с Инной. На экране медленно гасли тысячи комментариев — привычный поток благодарностей, вопросов и признаний. Он провёл рукой по подбородку, устало выдохнул. В дверь мягко постучали. Наталья — его администратор — выглянула, как всегда собранная и спокойная. Высокая, с аккуратно собранными волосами и внимательным, чуть усталым взглядом, она излучала ту редкую энергию, при которой рядом с ней всё будто приходило в порядок. Даже в строгом офисном костюме в ней чувствовались женственность и тепло. — Влад, на сегодня всё. Я могу идти? Он кивнул, откинувшись на спинку кресла. — Да, конечно. Спасибо, Наталья. Я тоже скоро ухожу. Сегодня ведь вечеринка. На его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Да и… сегодня у самой красивой девушки день рождения. Наталья чуть приподняла брови и, улыбнувшись уголком губ, ответила: — Тогда не упустите её. Когда дверь за ней закрылась, тишина офиса стала особенно плотной. На столе всё ещё горел экран телефона. Последний вызов — Инна. Влад медленно провёл пальцем по стеклу, словно продолжая разговор мысленно. Он вспомнил, как звучал её голос — взволнованный, радостный, как она сказала, что Вика прочитала его записку, что дрожали её руки, что она… улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы в груди что-то сжалось и стало больно и светло одновременно. Он сжал телефон в ладони — крепко, боясь выпустить ту крошечную надежду, которая ещё жила между строк. В уголках губ промелькнула едва заметная тень улыбки. Сегодня. Он увидит её. Пусть даже случайно. Пусть на минуту. Главное — увидеть. Холодный осенний вечер уже спускался на город, в окне мерцали первые огни. Две дороги — близкие, но давно разошедшиеся — снова готовились пересечься. И на этот раз — не случайно.