Часть 26

      Тишина в закусочной давила тяжелее, чем любая ссора.       Винтер крутила стакан с колой, наблюдая, как пузырьки углекислого газа лопаются у краёв. За окном темнело, редкие фонари бросали жёлтые пятна на асфальт. Она смотрела в окно, где в стекле отражался Билли — его сжатые кулаки, резкие движения ноги под столом, взгляд, который то скользил по ней, колючий и злой, то отворачивался, будто она обжигала.       Они заговорили одновременно.       — Ты...       — Винни, я...       Оба замолчали.       Билли стиснул зубы, резко кивнув:       — Давай ты.       Винтер вдохнула глубже.       — Ты хочешь бросить меня?       Его брови резко взлетели вверх.       — Не надо так смотреть, Харгроув! Просто скажи!       — Винтер...       — Нет, я просто хочу знать. Я... верну тебе твой медальон, не буду устраивать проблем с твоей работой. Просто скажи, и...       Голос дрогнул. Она протянула руку через стол, но Билли перехватил её, сжав так, что кости хрустнули.       — Просто скажи мне, — прошептала она.       Билли ненавидел себя в этот момент.       Она была самой красивой на вечеринке после выпускного, с которой они и ушли сюда. В этом тёмно-синем платье, с волосами, уложенными в мягкие волны, с макияжем, который подчёркивал её светлую кожу и зелёные глаза с карими крапинками на радужке.       Она смеялась, танцевала, и каждый парень смотрел на неё. А он стоял в стороне, сжимая банку пива, и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, липкое, неконтролируемое.       Особенно когда она разговаривала со Стивом Харрингтоном.       Особенно когда Эдди Мансон крутился рядом.       Особенно когда она улыбалась им так же, как ему.       Её "друзья". У неё их было слишком много, чёрт возьми!       — Нет, не хочу, — сквозь зубы выдавил он.       — Тогда что происходит?       Он провёл большим пальцем по её ладони, пытаясь успокоить и себя, и её. Он хотел солгать. Сказать "ничего", как всегда. Но её пальцы сжались вокруг его, и он почувствовал, как дрожит её рука. Он должен был сказать ей о Калифорнии. Он должен был сказать правду, что все планы рухнули, потому что он идиот, который привязался к ребёнку. Потому что не может переступить через себя и просто выбросить это. Но она уедет. Билли знал это. Винтер говорила, что вернётся в Чикаго после школы, ещё до того, как они начали встречаться. У неё были свои планы. И он больше в них не вписывался.       Винтер резко дёрнула руку.       — Не говори "ничего". Я не дура. Ты злишься на меня...       — Злюсь? Я просто в бешенстве, Винни. Мне не нравится, как ты общаешься...       Он махнул рукой куда-то за её спину, будто указывая на всех, кто осмелился смотреть в её сторону.       — Боже... — Винтер закатила глаза. — Билли! Мы просто друзья!       — Ага, ты такая дружелюбная, что у меня руки чешутся придушить кого-нибудь из них!       — Или ты просто ищешь повод?       — Что?       — Повод, Билли! Чтобы подраться, чтобы злиться!       Он замер. Глаза сузились.       — По-твоему, это просто "повод"? Серьёзно, Дэвис? А если я...       — Ты что? Будешь общаться с другими девушками? Ты не умеешь дружить, Билли. Ты флиртуешь, подкатываешь, но не "дружишь"!       — О, ну ясно! — он вскинул руки. — Билли не умеет дружить, зато у Винтер дружелюбия хоть отбавляй!       Официантка поставила перед ними тарелки. Запах жареной картошки ударил в нос, и Винтер чуть не потеряла сознание от голода. Если бы не Билли, это точно бы произошло. Две недели на диете, чтобы влезть в это чёртово платье. И зачем? Чтобы он злился все два часа, которые они провели на вечеринке? Чтобы они ушли оттуда и сидели в душной закусочной, пока она пытается вытащить из него ответ на "что, чёрт возьми, происходит с тобой?".       — Что ещё? — спросила она холодно. — Кроме того, что мне нельзя ни с кем общаться из-за твоей глупой ревности?       — Я не ревную!       Она посмотрела на него прямо.       — Что ещё?       Билли замер.       Он не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что боится. Что каждый раз, когда она улыбается кому-то другому, он чувствует, как земля уходит из-под ног. Что он не Стив Харрингтон — не богатый, не воспитанный, не "правильный". Что однажды она очнётся и поймёт, что он — просто ошибка. И это случится так скоро, что хотелось закричать.       Он наклонился над тарелкой, избегая её взгляда.       Винтер встала, схватила бургер и салфетки.       — Куда ты?       — Домой! — бросила она через плечо. — Можешь продолжать играть крутого парня и страдать своей хренью!       — Ну и проваливай!       Он заставил себя не смотреть, как она уходит. Но уже через секунду вскочил, бросив официантке:       — Собери с собой!       — Винтер!       Он догнал её на стоянке, схватил за руку.       — Отвали!       — Куда ты пойдёшь одна? Ночью?       — Домой!       — Я тебя отвезу.       — Нет уж, спасибо!       — Ты серьёзно? Ночью, одна? В этом... — он махнул рукой в сторону её платья.       — Я не твоя собственность, Билли!       — Дело вообще не в этом! Чёрт возьми, Винни, просто сядь в машину!       — Скажи в чём!       — Винни...       — Говори!       Он выдохнул.       — Я не могу уехать.       Она замерла.       — Что?       — Я не могу уехать отсюда. Мне жаль. Я хотел... я правда хотел. Но сейчас — не могу.       — Почему?       — Макс.       Одно слово — и всё встало на свои места.       Винтер поняла сразу.       Нил.       Его отец.       Тот, кто сломал Билли, а теперь мог сломать и Макс.       — Я не могу оставить её с Нилом. Ты же понимаешь...       Он закурил, нервно потирая переносицу.       — Ты же всегда всё понимаешь, — усмехнулся он горько.       Винтер хотела обнять его, но он отстранился.       — Хочешь поговорить об этом?       — А ты? О своих кошмарах? О том "плохом месте"?       Она замолчала.       — Это всё? — спросила она тихо.       Билли кивнул.       Винтер рассмеялась.       — Боже, Билли... я передумала уже все варианты.       Она обняла его, прижалась к груди, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, неровно.       — Значит, побудем здесь ещё. Это не страшно.       — Потом уедем, — прошептал он.       — Обязательно.       Она потянула его обратно в закусочную.       — Я так хочу есть... две недели на огурцах, чтобы влезть в это платье. И знаешь что? Ты мог бы хотя бы заметить, что...       Он притянул её к себе и поцеловал.       — Ты самая красивая девушка, которую я видел.       — Вот с этого стоило начать.       Она улыбнулась, но потом посерьёзнела.       — В следующий раз... просто скажи мне. Чтобы я знала.       — Обещаю.