Часть 16

Та же ночь. Личные покои декана Гриффиндора. Двое старост сидят на самом краешке дивана и с всё более удивленными лицами наблюдают за взъерошенным пятикурсником Слизерина, который сел прямо на пол у журнального столика, просто отодвинул рукой лежащие там бумаги и водрузил на освободившееся место свою стопочку пергамента, деловито ища нужный ему листочек. То что здесь присутствовала не только госпожа Темз, сидящая, между прочим, также на полу, правда уже с другой стороны столика (Суй Кан был готов поклясться, что у них даже пучки на голове с воткнутыми в них волшебными палочками были идентичные!), но и директор Эрхабен, который стоял прямо над красноволосым и казалось пытался читать, что же такого было написано на пергаменте, юноша банально не замечал. Или просто делал вид? - Говорите. - Произнёс директор, наконец обратив на них свой взгляд. - Мы патрулировали коридор и заметили наруши... - Начал староста пуффендуйцев удрученно, когда его неожиданно перебили. - Мы ничего не видели! Вот вообще ничего! - Витира вскочила с дивана, потянув за собой семикурсника в сторону выхода. - И нам нужно вернуться к своим обязанностям, верно? - Зачем бы Хенитьюз ни бежал сломя голову к декану Гриффиндора, им нельзя было в это влезать. Инстинкт вопил дурниной, а ему староста семикурсников Равейнкло привыкла доверять. - Можете быть свободны, - махнул рукой директор, снова сосредоточенный на картине перед собой. - Зачем ты меня остановила? - Начал Суй Кан, как только они отошли на безопасное расстояние от кабинета. Увы, он не ходил на Древние руны и поэтому совершенно не обратил внимания на символы, явно собирающиеся во что-то грандиозное и очень опасное. - Нам явно не надо в это лезть. Поверь мне. - Последнее она произнесла с явным намеком. Тем временем в кабинете Кейл наконец выудил нужный листочек и протянул его матери. - Вся загвоздка была вот в этом плетении, оно хорошее для большинства других цепочек, но здесь явно вступало в конфликт и я его пересобрал, - начал юноша увлеченным тоном, хоть и явно усталым, - также мы убираем руну связи вот здесь и здесь, соединяя все напрямую и... - Палец ткнул в нужную точку. - Оно работает... - Выдохнула женщина, после чего с радостным визгом стиснула в объятиях явно не ожидавшего этого слизеринца. - И правда конфликтуют, - задумчиво протянул Эрхабен, он в отличие от матери с сыном устроился в кресле, с комфортом, - кто бы мог подумать... - Такая вероятность всегда существует, - произнес устало, все ещё находясь в ловушке теплых рук, теперь можно было наконец позволить себе немного расслабится, - каким бы гениальным и универсальным ни было готовое решение, всегда может найтись ситуация, которая станет исключением. - Сам Эден был ярким тому подтверждением, сумев не только выжить во время нападения, которое унесло жизни его родителей в нежном возрасте всего лишь семи лет, но и, будучи проклятым, продержаться до прихода помощи. Кейл мало что помнил о тех тёмных временах, вернее, не хотел помнить. Эди не пришёл в гости, как обещал, а потом все пошло наперекосяк. Родители постоянно кричали, обвиняя друг друга в трусости или глупости. Отец требовал, чтобы мама бросила уже трупа и прекратила подвергать его род опасности, она же в ответ крыла его матом как заправский гоблин. Хлесткими словами по коридорам периодически гремело: сумасшедшая змея и бессердечный барсук. Дерут стал постоянно пить, он вообще много пил в тот год, до появления в его жизни леди Виолан, мама часто пропадала и везде писала и писала свои непонятные закорючки, это сейчас Кейл знает, что это были руны и к какому грандиозному ритуалу они привели, но не тогда. Эпопеей всего происходящего стало угрожающее: "только посмей", и "лучше бы я вообще за тебя не выходила", а потом был он: холодный день ноября, дождь, огромный, серый, страшный зал Визенгамента и как приговор: Отныне брак между Джур Темз и Дерутом Хенитьюзом расторгнут, ребёнок остаётся с отцом. Мы не можем позволить древнему роду потерять своего единственного наследника. О том, что прежде итальянский род Темз также насчитывает многовековую историю, никто будто в насмешку так и не вспомнил. Помнится, его магический выброс тогда не только взорвал стол и трибуну, но также и отправил говорившего в полет. Вот только, если он на тот момент и испытал хоть какое-то удовлетворение, оно, к сожалению, улетучилось уже к утру, когда он проснулся в холодном, сером поместье. В то время ему всегда было чертовски холодно, последние тёплые объятия матери перед судом казались только сном и спасали лишь редкие письма к потерянной семье и визиты к Уилсманам, где к нему относились как к обычному ребёнку. Не нужно было прятаться по углам или в своей комнате, чтобы не попасться на глаза пьяного родителя, нет, Дерут ни в коем случае не поднимал на него руку, Рон бы не позволил, дворецкий следил за этим с особой тщательностью. Но вот пьяных бредней и обвинений Кейл наслушался вдоволь, хватило бы на всю жизнь вперёд, да и пустые бутылки по поместью летали многократно. Однако... больше всего на тот момент слизеринец возненавидел родственников Дерута, мало того, что они как шакалы кружили вокруг Хенитьюза, ожидая его окончательного падения, будто ему и так было мало распоясавшихся временами слуг, мало того что болтали всякую грязь о его матери, несправедливо обвиняя её в том, что она бросила его ради чужого ребенка, так и в тот момент, когда все начало немного налаживаться, а в поместье Хенитьюз появилась леди Виолан вместе со своим маленьким сыном, попытались травить ни в чем неповинного ребёнка. Всё. На этом его терпение окончательно лопнуло и он решил очень ясно показать, почему не следовало злить Кейла Хенитьюза. С тех пор в поместье то тут, то там вспыхивали скандалы, окружающие, особенно гости, вечно натыкались на неприятные сюрпризы, а всем этим оркестром управляла тонкая рука красноволосого ребёнка. Минувшим же летом все это принесло наконец долгожданные плоды, те, кто ещё несколько лет назад пытался привлечь его внимание, самолично поставили Дерута Хенитьюза перед фактом, либо он меняет наследника, полноценно и со всеми ритуалами, либо они поднимают вопрос о смене главы рода. Стоит ли удивляться тому, что мужчина снова, трусливо, в который раз отказался от него? Волшебная палочка пятикурсника лежала на столе, тишину нарушал лишь шорох кисти по пергаменту, а женская рука осторожно гладила по волосам уснувшего на её плече юношу. Картина была настолько до боли знакомой, что у нее от нежности щемило сердце, а на глазах наворачивались слезы. - Он все также быстро засыпает у тебя на руках. - Заметил директор, медленно и скурпулезно перенося готовую рунную цепочку на свиток специальными чернилами. Он слишком хорошо знал Джур, чтобы доверять ей именно этот этап, она обязательно или поставит кучу клякс абсолютно везде (Кейл явно пошёл этим в неё, что в детстве когда слишком увлечен рисованием, что сейчас, весь изгваздался), или порвёт бедный свиток и придётся начинать сначала, и так по кругу. - Не завидуй, имею на это право. - Счастливо улыбнулась та, уткнувшись носом в макушку сына. - Ты ему уже рассказала? - Не прерывая своего занятия. - Нет, он догадался обо всем сам. - Произнесла с явной гордостью. - Он всегда был умным ребёнком. - Хмыкнули. - Да, мой умный, драгоценный, алый рубин. - Признаться честно, она боялась того разговора, но этот ребёнок умел удивлять. Он просто зашёл в её кабинет одним осенним вечером, положил на стол старую газету с той самой статьёй, после которой её стали звать гением и деловито-серьёзно попросил подождать ещё немного. Она тогда так боялась испортить их вновь зарождающиеся отношения, что могла лишь закивать в ответ. В те первые месяцы Джур кружила вокруг этого ершистого ёжика будто ступая по тонкому льду, готовая в любую секунду провалится, а потом наступило Рождество, в её дверь настойчиво постучали, показали на зелёного, китайского плюшевого дракона в руках, весело качающего хвостом и проныли: Ну, хоть ты ему скажи! - Кстати, почему ты до сих пор продолжаешь дарить ему тех плюшевых драконов? - Спросила с явным любопытством, может повезёт и, наконец, ответит. - Когда он получил первого, заставил меня поклясться, что я буду дарить ему нового на каждое рождество вплоть до совершеннолетия. Он сам виноват, что забыл. - Ответил директор Хогвартса расслабленно. - Господи, Хабен, - она тихо захихикала, - ему было всего три. - Удивительно, но она могла представить эту картину, как будто это было вчера. - Тем не менее, это не помешало ему потребовать с меня клятву. Могу показать воспоминание. - Ответил мужчина. - Ох, я хотела бы увидеть его лицо в тот момент, когда он узнает об этом. - Это действительно будет весьма занимательным зрелищем. - Не смей проводить эту авантюру без меня. - Тут же прилетело в ответ. - Он успел заставить тебя обещать не только это, верно? - Она была в этом точно уверена. - Кто знает, ты сама сделала из меня няньку для своего рубина. - Уклончиво прозвучало в ответ, а между тем где-то в подземельях Хогварста кто-то одиноко бродил в темноте.