I

Tell me you love me in private. MONTERO - Lil Nas X Автомобиль, за рулём которого находился Доминик, уверенно разрезал улицы ночного города, уходя от пуль. Они со свистом пролетали мимо стального корпуса, хотя парочка оставила след, безжалостно содрав с авто краску. Доминик, не отрывая рук от руля, искоса посмотрел на Кэтрин, что теребила подол юбки: — Успокойся, девочка-проблема. Они тебя уже не достанут. — Почему ты так уверенно это говоришь? — выпалила Хилл, открывая окно, чтобы поскорее вдохнуть прохладного воздуха и успокоиться. — Я не вижу ни одного доказательства твоих слов, но вот выстрелы слышу отчётливо. — Нужно было слушать меня до того, как выскочить из машины, — он с досадой стукнул по рулю, пока стрелка на спидометре уверенно перешла порог в 70 миль в час. Кэтрин вцепилась в его бедро, впиваясь острыми ногтями в кожу, и он накрыл её ладонь своею, чуть сжимая. — Не нужно сейчас бояться, красотка. Нужно было думать раньше, — Доминик крутанул руль, уходя влево, и голова девушки по инерции коснулась его плеча. — Пошел на твои уступки, и ты чуть не погибла. Глупая девчонка. — Тебя никто не просил, — Кэт потёрлась щекой о его плечо и блаженно прикрыла глаза. — Зря я вообще во всё это ввязалась. Теперь мало того, что у меня были проблемы, так ещё и у всех вокруг. Ты прав, я сама сплошная проблема, несущая с собой лишь беды и несчастья. — Всегда имей о себе мнение лучше, нежели окружающие тебя люди, дорогая. Доминик хоть и злился на неё за поступок, чуть не повлекший смерть их обоих, но то состояние, в котором она пребывала, смягчало его отношение к Кэтрин. Она по-прежнему сжимала его бедро, словно он единственный удерживал её в этом мире, и помогал сохранить здравый рассудок. Ведь то, что происходило вокруг, напоминало сюжет дешёвого триллера, кассовые сборы которого не перейдут порог бюджета. — С тобой я и правда чувствую себя спокойнее. Его первый портрет, составленный о Кэтрин, сейчас с треском раскалывался, открывая взору совершенно другого человека. Ведь ещё пару дней назад дрянной характер, что достался ей, был иным, а сейчас словно вирус по имени Кэтрин прогрессировал. Каждое её слово, сказанное до этого момента, отрезвляло Доминика, словно хлёсткая пощёчина, ведь ему никогда не отказывали до встречи с ней. Все велись на нелепые подкаты с самой средней школы, и это было беспроигрышным вариантом, но Кэтрин Хилл стала исключением. Её твёрдое «нет» напоминало выстрел из глока точно в висок, раскатывалось пьянящей острой болью по всему телу. Первой дозой героина, купленной ещё в подростковом возрасте где-то в доках и опробованной в подворотне за школой между уроками. После которой по твоим венам растекается невиданное доселе ощущение сладостного забытья, на смену которому приходило лишь осознание эмоциональной зависимости от этого чувства, как и вышло с Хилл. Любая последующая встреча была хоть и случайной, но Доминик её ждал, сводя себя с ума мыслями о недосягаемости Кэтрин. Это чувство обвивало его позвоночник, тонкой ледяной нитью пробираясь вверх до шеи, и там заканчивало свой путь, сдавливая её до хруста. Он свернул на парковку клуба Сириус и заглушил мотор авто. Доминик даже сам не заметил, как добрался сюда, погруженный в мысли, но погони за ними уже не было, а вот Кэтрин до сих пор была напугана до жути. Блондин не понимал лишь одного: почему их так тянуло к друг другу, словно они были знакомы не первый год. Дом ощущал дикую необходимость в ней с их самой первой встречи в клубе, а сейчас ему лишь хотелось скрыть её от всех проблем и дать возможность хоть на секунду забыться в его объятьях. — Я рядом, малышка и тебе не стоит больше беспокоиться, — он обхватил руками её лицо, упираясь лбом о её лоб. Кончики их носов едва соприкоснулись, но Доминик не желал прерывать это мгновение бессмысленным поцелуем. Поддержка сейчас была намного важнее. — Сейчас я здесь и буду всегда с тобой рядом, как только ты почувствуешь, что это тебе необходимо. Ну а сейчас я не оставлю тебя, ни на секунду, и всё время, что мы будем находиться в клубе… Телефон Доминика завибрировал в кармане светлых брюк, и он прервался, взяв трубку, не отстраняясь от неё: — Ходж? Всё в порядке? Заданный не из вежливости вопрос на секунду застал начальника врасплох, но он так же быстро отошёл, ответив: — Да, всё немного пошло не по плану, — отозвался в трубке злой голос. — Я надеюсь, что только у меня сейчас небольшие проблемы. Где ты находишься? — По-прежнему в клубе, — Дом улыбнулся, и Кэт вторила ему, подняв уголок губ, едва услышав обеспокоенный голос начальника. — Смотрю, как новоиспеченный бармен смешивает коктейли и отдаёт заказы. Кэтрин понимала, что он вновь подставляется перед Бейкером, и всё ради неё. Их союз, заключённый в стенах «Сириуса», стал поистине нерушим благодаря Доминику. Он был крепостью, охраняющей её от невзгод и печалей хотя бы на этот вечер, она же просто обязана стать его опорой на всю оставшуюся жизнь. Чтобы во всех начинаниях быть рядом с ним, служить его вдохновителем и поддерживать даже самые нелепые желания. Разве она была вправе действовать иначе? Кэтрин накрыла ладонь Доминика, лежащую на своей щеке, и одними губами прошептала «Спасибо». — Пусть она собирается, а ты отвези её домой, — из трубки донесся резкий хлопок, схожий с закрывание двери авто, а после рев двигателя. — Её смена закончена, а я в клуб сегодня не вернусь. — Хорошо. Доминик даже не дождался последующих приказов или хотя бы ответа и, нажав кнопку отбоя, скинул телефон на приборную панель. — Сама всё слышала, красотка. Тебе пора домой. — А можно я проведу эту ночь рядом с тобой… — на секунду она помедлила, словно сама боялась сказанных слов, но стоило рассказать, и стало куда проще. — Мне так будет спокойнее. — Я даже не смел на это надеяться, — Доминик отстранился и, перегнувшись через Хилл, открыл окно до конца. Он заглянул в раскрасневшиеся глаза Кэтрин и тихо добавил: — Но сегодняшняя ночь будет по моим правилам. Хорошо? От тебя требуется лишь доверие. В ответ на его просьбу Кэтрин лишь кивнула и отвернулась к открытому окну. Двигатель вновь заревел, и машина со свистом выехала с парковки. Жизнь Хилл была слишком богата приключениями за её двадцать один год. Она не понимала, как совладать с этим, как остановить вечный поток чреды событий и наконец-то вздохнуть, наполняя ощущением свободы лёгкие. Ей всё сложнее давалось доверие к людям, но в последнее время она чаще допускала ошибки, впуская в свой мир посторонних, и Доминик не стал исключением. Хоть и в голове набатом стучало: «Беги от него. Он ничем не отличается от остальных», — ей не хотелось в это верить. — О чём задумалась, красотка? — пейзаж за окном авто быстро сменялся, и теперь Кэтрин наблюдала полосу земли вдоль береговой линии, что вытесняла собой городской ландшафт. — Выбрось уже из головы ту ситуацию. Ходж со всем разберётся. — Тебе никто не говорил, что ты похож на верного пса? Она ответила вопросом на вопрос, сбивая блондина с толку. Доминик резко свернул влево, заехав на причал. Заглушив двигатель, Доминик бросил на нее взгляд, пронзительный и острый, как лезвие, которое он приставил к горлу Кэтрин. Девушка была слишком непредсказуема, остроумна и точно не похожа ни на одну из тех, что он встречал ранее, вот только стервозности в её характере было в разы больше. — Допустим, я согласен с твоими словами, — он сжал руки в кулаки, стискивая в ладонях кожаную обивку руля до побелевших костяшек. — Но разве это делает меня плохим человеком? — Смотря, что в твоём понятии значит «плохой человек». — Который бы смог тебя напугать. Кэтрин на мгновение задумалась о его личности: что если то, как Доминик себя вёл, лишь дело привычки? Просто он надевал каждое утро одну и ту же маску, чтобы играть свою роль. Наглого, чересчур самоуверенного, не принимающего отказы красавчика, действующего лишь по своим правилам, которые напрямую зависели от его интересов и желаний. Но, за всей этой мишурой он и сам забыл, кем являлся на самом деле. И лишь сопоставив в голове все факты, она смогла ответить: — Ты бы никогда не стал таким. Он ухмыльнулся и, не сказав ни слова, вышел из авто. Кэтрин на секунду показалось, что Доминика обидел её ответ, пока дверь с пассажирской стороны не открылась, впуская прохладный ночной воздух в салон. Он протянул раскрытую ладонь, предлагая Хилл помощь. Чёртов джентльмен. И ведь она поддалась, вкладывая свою ладонь в его. Доминик оставил на тыльной стороне едва ощутимый поцелуй, прошептав: — Правильно, ведь я бы никогда не позволил себе обидеть тебя. — Я знаю, — уверенно ответила она. Кэтрин осторожно ступала по усыпанной гравием дорожке вслед за Домиником, абсолютно заворожённая видом, что простирался вокруг. Миллионы огней огромного мегаполиса освещали собой километры водной глади вокруг, отражаясь в её поверхности, словно в зеркале. Тихие всплески воды о камни и запах влаги, доносящийся от нее, пленили взор девушки не хуже дорогих безделушек на витрине ювелирного магазина. — Тут так красиво, — прошептала она, вырывая свою ладонь из его и хватаясь за поручни, нависая на них. — Не один раз была тут днём и никогда не приходила ночью. — Огромное упущение с твоей стороны, — проговорил он, подходя к ней вплотную и хватаясь за поручни по обе стороны от неё, словно отрезая ей пути к отступлению. — Я очень часто бывал тут после того, как отец однажды привёз меня сюда. Мы взяли пару билетов на водную прогулку, и тогда я впервые увидел, какой вид открывается на небоскребы Даунтауна прямо с воды. Этот пирс стал моим тайным убежищем, — он на секунду замолчал, будто погружаясь в старые воспоминания, но, откинув прочь мысли, продолжил: — Так что, когда убегал из дома или мне было тяжело на душе, я знал куда идти. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Честно? — он на мгновение замолчал, прежде чем продолжать. — Я понятия не имею, но знаю, что тебе плохо, а это место вроде как «лечило» меня, и я подумал, что оно могло бы помочь и тебе. Его слова, словно дурман, окутывали Кэтрин коконом, создавая вокруг атмосферу, наполненную радостью и желанием жить. Именно в данный момент её терзало ощущение, что и жизни до его появления как таковой не существовало, она лишь выживала, попросту растрачивая такой ценный ресурс, как время. А сейчас этот, на первый взгляд, легкомысленный мужчина делился с ней чем-то личным, что для других было недоступно. Это чертовски льстило и опьяняло. Хилл накрыла его ладони своими и потянула к себе, положив на свою талию. Она не ощущала холода. Только эмоциональную зависимость от Доминика. — Никогда бы не заподозрил, что ты сможешь сделать первый шаг после того… отказа. Она откинула голову назад, касаясь макушкой его плеча, так, чтобы их глаза встретились в этом тусклом свете огней на пирсе: — Не заставляй меня думать, будто я сейчас допускаю ошибку. — Можно я лучше стану тем, кто убережет тебя от следующих? — он сгрёб её в свои объятия, прижимая к себе сильнее. — Ты очень красиво говоришь, и будет жаль потом низко падать, узнав, что твои слова были ложью, — Доминик проложил дорожку горячих поцелуев от щеки до кончика носа, а после едва ощутимый на губах Кэтрин, но не отстранился, заглядывая в её глаза, словно искал в них одобрение. — Но прямо сейчас мне всё равно, если ты лжёшь. — А я и не лгу. Только лишь чертовски хочу поцеловать тебя. — А что тебе мешает это сделать? Больше слов было не нужно. Он в одно мгновение развернул её лицом к себе и, сжав волосы на затылке в кулак, впился жестким поцелуем в податливые губы Кэтрин. Она и сама, бесспорно, ждала этого момента, отвечая ему, скользя языком по его губам и прикусывая их до крови. Ей хотелось, чтобы он понял, насколько остра была эта необходимость в нём и как сильно она этого желала. Он единственный, кто мог помочь ей забыть все те ужасы, что происходили в её жизни сейчас. И он делал это, не допуская не единой оплошности, действуя с хирургической точностью, чтобы обходить стороной то, что могло причинить ей душевную боль. — С тобой я чувствую себя в безопасности, — прошептала Кэтрин в его губы, разрывая поцелуй. — Как ни странно, но у меня схожие ощущения в данный момент, — он улыбнулся, заправив Кэтрин волосы за уши, и обхватил ладонями её лицо. — Позволишь мне помочь тебе забыться? Пустой пирс. Время после полуночи. Огни города, который никогда не спит. И лишь единственная пара, находящаяся в самом эпицентре всего этого, ровно отдающая отчёт своим действиям. Кэтрин не остановила Доминика, когда его руки скользнули вниз, очерчивая линии от её талии и дальше, остановившись на округлых бёдрах. Длинные пальцы бесцеремонно собирали вельветовую ткань юбки в «гармошку» пока его горячие губы оставляли дорожку из влажных поцелуев на шее Кэтрин. Она в буквальном смысле слова задыхалась, отдавая себя полностью этому секундному порыву, больше схожему с лавиной, накрывающей две потерянные души с головой и не дающей сделать ни одного грёбаного вздоха перед неминуемой гибелью. — Что мы делаем… Доминик? — каждое слово давалось с трудом, как и формулирование длинных предложений в полностью поглощённом похотью разуме. — Мы не пожалеем об этом? — Мне остановиться? — с вызовом бросил мужчина, когда его пальцы уже мягким, почти невесомым движением сдвинули в сторону влажную от желания и адреналина, зашкалившего в её голове, ткань белья. Громкое «Нет» Кэтрин, утонувшее в первом громком стоне, больше похожем на крик, когда блондин скользнул в неё одним пальцем и уже не мог сдержать самодовольной усмешки: — Так отдайся мне полностью, малышка Кэт. Будь то обычная интрижка или же действие адреналина, который прямо в это самое мгновение повышал уровень артериального давления, заставляя отодвинуть на задний план шок и стресс, что она испытывала последние несколько лет, но Хилл однозначно не хотелось прекращать это, а даже наоборот. Она обхватила запястье ладони, пальцы которой сейчас находились в ней и начала двигать быстрее, жёстче, перенимая инициативу. Стенки влагалища плотно обхватывали, отдавая лёгкой пульсацией. Он потирал большим пальцем бугорок набухшего от желания клитора, когда тугой узел медленно начинал затягиваться внизу живота Кэтрин. Она проскользила коготками по выпирающему сквозь брюки члену Доминика, но он аккуратно отвёл её руку в сторону, сплетая их пальцы. Хилл была против такого расклада. Ей хотелось, чтобы и мужчина, что, как она думала, находился в этот момент в её власти, почувствовал то же, что и она. Она желала кончить с ним одновременно. Сойтись в диком экстазе, срывая горло от пробирающего до самых кончиков пальцев, отдающего сладкой негой послевкусия, но у Доминика на этот счёт были свои планы, и так быстро сдаваться он не собирался. — Тише, — он приобнял её за талию, позволив положить голову на плечо, когда ноги Хилл затряслись и она протяжно застонала, кончая от его пальцев, по которым неспешно стекали соки, доказывая, кто на самом деле находился в чьей власти. — Тише, Кэтрин, а не то тебя услышит весь чёртов Нью-Йорк. Доминик подхватил за талию ещё отходящую от бурного оргазма Кэтрин и позволил ей обхватить свой торс ногами, потому что сил уже терпеть и ждать, просто не было. Он желал обладать ей, наслаждаясь каждой проведённой рядом секундой, наполненной диким желанием, пока оно не утекло, словно зыбкий песок сквозь пальцы. Ведь этот грёбаный ценный ресурс слишком скоротечен, и он не успел бы оглянуться, как сладкий миг, который делал каждую секунду рядом с ней живой, закончился. Капот автомобиля ещё не успел остыть после того, как двигатель был заглушен, и Доминик усадил на него Кэтрин, опираясь руками по обе стороны от неё и вглядываясь в её глаза: — Одно слово, и я остановлюсь, хоть это и будет весьма тяжело сделать. — Я не попрошу тебя это сделать, — без колебаний ответила она, потянувшись руками к верхней пуговице на его рубашке, и медленно, точно издеваясь над ним, начала их расстегивать. — Не вижу смысла идти на попятную, когда я уже решила иначе. Чуть отстранившись, Доминик провел ладонями по оголенным бёдрам девушки, всё ещё сжимавшим его торс, запуская по телу Кэт мириады мурашек. Запустив руку в правый карман брюк, он выудил оттуда небольшой складной нож. Глаза Кэтрин расширились, когда она увидела отблеск холодного оружия в его руках, и прежде, чем Хилл сделала глупость, Доминик её успокоил: — Сейчас он мне нужен для другого. Прохладная кожа его правой руки коснулась голого участка кожи Кэтрин рядом с тонкой тканью белья и, осторожно поддев его, он срезал кружево по шву. Повторив то же действие и с другой стороны, Доминик позволил себе маленькую наглость, проведя стальной рукояткой по влажным складкам, заставляя Кэтрин забыть о том, что она боролась с пуговицами на его рубашке и протяжно застонать, закусывая губы, не то от наслаждения, не то от холода рукояти. — Твои стоны словно музыка для моих ушей, малышка Кэт, — промурлыкал он, спрятав нож обратно в карман и повторив движение рукояти уже пальцами. — Их намного приятнее слушать, чем твои многочисленные отказы. Умелые пальцы Кэтрин, наконец, справились со всеми мелкими пуговицами, и она развела полы рубашки в стороны, скользя коготками по рельефу пресса, слыша, как с губ Доминика срывается первый стон, больше схожий с рычанием. Остановившись у пряжки ремня, она потянула её в сторону и, дождавшись характерного щелчка, расстегнула молнию, стаскивая брюки вниз. Кэтрин не была из тех, кто бы застеснялся завести интрижку на одну ночь, так что без зазрения совести действовала лишь исходя из собственного желания и чувства похоти к этому блондину-нарциссу, хоть и где-то глубоко внутри она надеялась, что этот порыв будет далеко не единственный в их жизни. Хилл подняла голову, чтобы встретиться с взглядом с льдисто-серыми глазами, которые в эту секунду были наполнены тьмой, в которых горела потребность обладать ей. Не отрывая взгляда, она скользнула ладонью за резинку боксеров, обхватывая эрегированный член ладонью, и начала медленно двигать рукой, наблюдая, как глаза Доминика прикрылись и он прикусил губу, отдаваясь этому ощущению. — А таким ты мне даже больше нравишься, — стягивая свободной рукой с него бельё, прошептала Кэтрин, не скрывая в голосе долю усмешки. — Чувственный, нежный, местами заботливый. А на самом деле лишь самолюбование вкупе с отсутствием восприятия действительности. — Да, со мной ты погрузилась бы в хаос, малышка Кэт, — обхватив её ладонь, всё ещё сжимающую член, Доминик начал двигать рукой быстрее, переняв всю инициативу. — Но разве сейчас твой мир похож на нормальный? Так же резко отдернув руку, он достал фольгированный пакетик из заднего кармана брюк и выжидающе посмотрел на Кэтрин. Она убрала руку, переместив её на капот авто, и наблюдала за тем, как он, разорвав зубами пакет, раскатал презерватив по стволу, не прерывая зрительного контакта. — Разве ты сама не несёшь в себе хаос и разрушения? — притянув к себе за бёдра, он одним резким движением вошёл в неё, не дав возможности ответить на его вопросы. — Ты и сама так думаешь, а то, что происходит между нами сейчас, выгодно обоим. И мы умело извлекаем эту выгоду, отплачивая друг другу стонами и оргазмами. Полностью ломая восприятие действительности. Они оба знали, что Доминик, как никогда до этого, был прав. Был прав, пока почти с животным остервенением вбивался в неё, ловя губами каждый стон, срывающийся на крик. Был прав в том, что позволил им обоим перейти эту грань, чтобы наконец-то наслаждаться друг другом, а не убегать от погони, боясь, что в любой момент их жизни могли оборваться. Весь мир и проблемы в нём сейчас для них превратились ни во что. Были лишь стоны, звуки шлепков мокрых тел друг от друга и жадные поцелуи. Руки, что пытались вцепиться в друг друга посильнее. Её — оставляющие на коже Доминика красные полосы от длинных ногтей. И его — сжимающие бёдра Кэтрин до синеватых отметин. Обхватив рукой рыжие пряди на её затылке, Доминик припал к шее Кэтрин, вырисовывая языком влажный узор, обводя каждую вену, спускаясь ниже, к ключицам, но при этом не сбавляя бешеного темпа. Он вбивался в её тело с каждым разом всё сильнее, выходя почти полностью, а после вновь насаживая на всю длину. Чувствуя, как стенки влагалища сжимались вокруг члена всё чаще, а ноги, обхватывающие его, пробивала мелкая дрожь, но он и сам был близок к кульминации. Слегка прикусив зубами в выпирающую ключицу, он протяжно зарычал, сжимая её волосы на затылке. Хилл застонала, вцепляясь в ладонь Доминика, переплетая их пальцы, когда оргазм накрыл их, погружая в сладострастное ощущение. Она отстранилась первой, попытавшись расцепить их пальцы, борясь с желанием убрать с его лица белые пряди, скрывшие глаза, но Дом не позволил. — Не отпускай мою руку никогда, — хрипло прошептал он, пытаясь восстановить дыхание. И спустя мгновение добавил: — Прошу тебя, Кэтрин... пожалуйста.