Глава 1.

      Я проснулась от боли и схватилась за живот. Так, малыш, тише. Все хорошо. Мама рядом и не даст тебя в обиду. Я села на кровати и погладила себя по едва-едва выпирающему животику, пытаясь успокоить малыша. Я стараюсь показать, что ему ничего не угрожает. И пусть я одна, я смогу его защитить от всех.       И особенно от них…       Все осталось позади, но кошмары о том месте до сих пор преследуют меня почти каждую ночь. Как бы я ни пыталась все забыть – это невозможно. То место оставило у меня слишком огромный отпечаток в памяти. И дело даже не в ребенке, а в нем… Из коридора я услышала шаги и в мою комнату тихонько заглянула обеспокоенная тетушка, включая мой ночник.       - Что случилось, детка? – она подошла ко мне и присела рядом на кровать, осторожно положив свою морщинистую руку на мой живот. – Ребеночек беспокоит?       - Нет, просто кошмары, - призналась я и улыбнулась ей, когда она с пониманием кивнула, нежно поглаживая мой животик.       - Трудно тебе, детка, - она подняла на меня глаза. – Может, все-таки, съездишь в город? УЗИ сделаешь, проверишься. Мало ли что с ребеночком? Да и беспокойная ты очень, а тебе нервничать нельзя. Ребеночек все чувствует.       - Мне нельзя в город и тем более в больницу, - с грустью сказала я и опустила голову.       Мне действительно нельзя. И не только потому, что у меня нет документов. Я помню его слова…       - Ну, решать тут только тебе, - ответила старушка, встала и улыбнулась мне. – Если что – сразу зови. Я рядом и помогу чем смогу.       Я кивнула ей с улыбкой и пожелала спокойной ночи. Тетушка Кира нашла меня в лесу, когда я уже выбилась из сил и не надеялась на спасение. Она привела меня к себе, обогрела, накормила, помогла восстановить силы, дала одежду своей давно уехавшей дочери и разрешила остаться у нее столько, сколько мне нужно. Все в деревне судачат у меня за спиной, из-за моего неожиданного появления без документов,  вещей и потому что я была вся в крови, но только не она. И даже моя беременность, о которой я ей рассказала, когда у меня сильно прихватил живот, ее не смущала и не пугала.       Тело передернуло от озноба и неприятных воспоминаний о тех днях и о том ненавистном мне месте, но в душе была тревога и беспокойство.       Интересно, а ОН смог уйти?       Тот, второй, сдержал свое слово и вернулся, чтобы помочь ЕМУ?!

***

      Два месяца назад…       Я даже представить не могла, что такое место есть у нас в реальности, а не в каком-нибудь фильме. Огромное бетонное здание в два этажа сверху, которое уходит на несколько этажей вниз. На входе меня и мои вещи осмотрели, а затем один мужчина в военной форме и в маске забрал мой чемодан и сказал, что я найду его в своей комнате. Я неуверенно кивнула, мне выдали халат, бахилы и пропустили вперед. Но не прошла я и десяти шагов, как ко мне подошел высокий мужик, явно военный, судя по его выражению лица и походке. Он сказал следовать за ним, и мне осталось только согласиться.       А это точно научно-исследовательская база?       Больше похоже на тайный военный объект, скрытый от посторонних глаз. Мужик представился Мартином Нектом и он здесь главный и всем заправляет. Мы подошли к лифту, и он нажал кнопку минус третьего этажа.       Насколько же огромно это место и главное, почему мне нельзя было видеть дорогу? Весь путь сюда я ехала в за тонированном джипе, через стекло которого не было видно ничего, а водитель был отгорожен какой-то стенкой.       Мы зашли в лифт и Нект начал рассказывать, что здесь они изучают и развивают способности людей, выводя их на новый уровень. И пока Нект рассказывает, я стараюсь его слушать, а не отвернуться от внутреннего отвращения. Нудный он мужик, от которого, если честно, меня немного воротит.       Ну, мерзкий он типчик с мордой кирпичом.       По его взглядам на меня, в которых я вижу усмешку и словно бы нотки презрения, меня хочется плюнуть ему в рожу, но он, вроде как, мой новый работодатель. А эта работа – мой билет в новую жизнь. Жизнь, где мне не нужно будет каждый день думать, где заработать на следующую оплату за однокомнатную квартирку, в которой я живу, как достать продукты для пропитания.       Я привыкла выживать в этой жизни, привыкла бороться за свою жизнь. Так уж меня воспитал детдом, где нас не очень-то жалели. Да и после него, стоило только людям узнать, что я выросла в приюте, то отношение ко мне резко менялось. Они смотрели на меня с презрением, ожидали подвоха, обмана и в большинстве случаем просто отказывались работать со мной или вовсе общаться.       И плевать всем было, сколько я вложила своих сил в эту жизнь. Я выучилась в институте, в который поступила наравне со всеми по вступительным экзаменам. Работала и прилежно училась, чтобы оплачивать комнату в общежитии.       Людям становится все равно на твои личные достижения, ведь «Детский дом» - это как проклятая печать на тебе на всю оставшуюся жизнь. Если ты вырос в приюте – то ты недостойный человек, вот как думают окружающие.       Передо мной открылись двери лифта, и Нект вышел вперед, в длинный до бесконечности коридор с множеством укрепленных дверей.       Я все еще задаюсь  вопросом насколько это место огромное?!       Наши шаги эхом отдавались от белоснежных стен, пока Нект упорно шел вперед, продолжая рассказывать правила и важность работы этого места.       Я покосилась на его бритую голову.       Точно военный!       И нет, я делаю вывод не по прическе, а по его манерам и поведению.       По разговору видно, что он очень высокомерен, говорит лишь четко и по делу, никаких разговорных словечек, а идеально ровная спина и расправленные плечи  выдают его офицерскую осанку. А, ну и куда же без этой гордо поднятой головы, высокомерного, без эмоционального, но жесткого и уверенного взгляда и упругой, твердой походки.       А еще он очень старается показать свое превосходство над остальными здесь. Да даже взять внешний вид. Меня сразу же заставили надеть медицинский халат. Да и в целом, все, кого я успела здесь встретить ходят либо в военной форме, которую я, между прочим, раньше никогда не видела, либо в медицинских халатах и масках, как я. А этот… Брюки, наглаженная рубашка, галстук, пиджак, даже салфетка в нагрудном кармане. Он ведь просто идет здесь, наплевав на все санитарные предписания. Мы долго шли по множеству абсолютно одинаковых коридоров, пока он не остановился и не открыл магнитный замок своей картой, пропуская меня в большую комнату, где я увидела множество компьютеров и мониторов, а все стены были увешаны схемами, бумагами и рентгеновскими снимками.       Похоже, это и есть их кладезь знаний о…       Как они это назвали?       Супер-солдат?!       - Это – ваше рабочее место, доктор Арком, - холодно отчеканил этот мерзкий типчик с мертвыми глазами рыбы и носом-картошкой, окинув комнату пренебрежительным взглядом. – Ваш предшественник не особо любил порядок, как вы успели заметить, но свою работу он выполнял всегда. А вот и ваш подопытный.       Он подошел к одному из компьютеров и ввел какой-то код. За моей спиной заскрежетал металл, и поднялись металлические ставни, открывая мне огромное окно. Я подошла ближе и мои глаза округлились. Впереди была комната, уходящая почти на два этажа вниз и у самой дальней стены я увидела клетку, в которой кто-то был!       - Доктор Арком! – позвал он холодно меня и я обернулась.       Нект вывел на один из мониторов видео с камеры внизу. Это была та самая клетка и за решеткой, прислонившись к бетонной стене, сидел мужчина.       Боги, чем же они его накололи?       Широкие плечи, длинные ноги и я могу предположить, что его рост если не больше двух метров, то точно около того, темно-каштановые волосы, которые слегка отросли и немного вились, а из-за щетины было не понятно, сколько ему лет.       - Как его имя? – спросила я глядя на монитор, но никак не могла увидеть лицо мужчины, ведь он сидел с опущенной головой.       - Объект 213, - с некой гордостью сказал Нект, хотя мерзкий типчик ему подходит куда больше. – С этого дня вы несете за него ответственность. В это крыло редко заходят другие, так что вашему исследованию и наблюдению никто не помешает. Все, что происходит так, внизу и в этом кабинете – должно остаться тайной! Записи с камер видеонаблюдения автоматически удаляются ровно в полдень. Но, вы должны кое-что запомнить, доктор Арком, - я посмотрела в его серьезные и холодные глаза. – Это – уже не человек! На его руках смерти сотен людей! Мы не знаем, кто это сделал с ним, но мы хотим ему помочь. Он агрессивен, неустойчив в психике, а еще невероятно силен. Силен настолько, что в легкую сможет свернуть вашу шею не напрягаясь, - я нервно сглотнула появившийся из ниоткуда ком в горле, а по спине пробежался холодок. – Не пытайтесь найти в нем человечность! Ее в нем нет! Это уже давно не человек, а зверь! Машина для убийства!  Если жизнь вам дорога – держитесь от него на расстоянии пока он в сознании. Каждые два дня, под сопровождением военных вы должны делать ему вот эту инъекцию, - Нект открыл шкафчик и указал на полочку с ампулами. – Это успокаивает его агрессию и делает более спокойным. Хотя бы на время. Используйте это время с пользой. Вот ваша карта. Он подходит для входа сюда и в вашу комнату, которая находится дальше по коридору, думаю, вы легко найдете ее, - он положил пластиковую карту на стол, развернулся и пошел к выходу, но остановился у двери. – Ровно через неделю я приду за вашим отчетом. Ну, или трупом.       Теперь уже не просто холодок прошелся по моей спине. Я дернулась и испуганно посмотрела на мужчину, который гадко улыбался. Может быть, он и запугивает меня, но липкий страх уже потянул ко мне свои когтистые лапы.       Я кивнула Некту и он ушел, закрывая за собой двери.       Я подошла к столу и взяла в руки карту. Но затем я перевела взгляд на монитор, где все в той же позе сидел мужчина.       Что же должно было случиться, что он стал таким? Я слушала байки и легенды, что правительство создает супер-солдат, сильных, выносливых и смертоносных, но никак не ожидала, что это правда.       Я погрузилась в изучение бумаг, наблюдая за объектом пока лишь только через монитор. В свою комнату я зашла лишь на несколько минут, чтобы принять душ и перекусить. Даже ночью я продолжала наблюдать за мужчиной, которой за все время даже не шелохнулся! Даже палец не дернулся.       Он словно каменное изваяние!       Я долго думала и в обед все же решилась спуститься к нему, когда один из офицеров принес ему еду. Я взяла планшет, свой блокнот, ручку и вышла к нему. Он даже не двинулся! Даже когда поднос с едой оказался около его клетки – он не двигался! Как человек способен сидеть абсолютно без движения почти сутки?       Я подошла чуть ближе, замечая полосы, начерченные на полу, словно ограничитель, который предостерегал меня. Но даже сейчас он не шелохнулся, словно не слышал меня.       А может все же не слышал?       Я долго стояла на месте в нерешительности, но когда набралась храбрости – я сделала шаг вперед и тут же замерла, когда его голова слишком резко дернулась слегка вверх и он открыл свои пустые серые глаза, которыми смотрел на меня абсолютно без эмоционально.       Значит, все-таки слышал!       Я, на самом деле, не из трусливых, но этот взгляд заставил меня остаться на месте. Эти пустые и безжизненные глаза словно предостерегали меня, говорили не приближаться и почему-то я их послушалась.       - Меня зовут доктор Арком, - представилась я и покосилась на его подносы со вчерашним ужином и сегодняшним обедом, которые так и остались нетронутыми.       Да, едой это сложно назвать, но это лучше чем ничего. Даже если он супер-солдат, он все еще человек и ему нужна еда.       - Ты же понимаешь, что не протянешь долго без еды и воды? – уточнила я, с беспокойством глядя на него.       Его глаза долго и внимательно смотрели на меня, словно сканировали или пытались заглянуть в саму душу, а затем он просто закрыл глаза и опустил голову, возвращаясь в свое прежнее положение и явно давая мне понять, что говорить со мной он не намерен.       Как грубо.       Хотя, не мне его осуждать. Его держат в этой клетке, как зверя, кормят неизвестно чем и непонятно на что похожим, офицер даже боялся подойти близко к клетке. Он просто поставил поднос на пол и толкнул его ногой в его сторону, наплевав, что может просыпать еду или что-то разлить.       В его, так называемой комнате, даже кровати нет, лишь голый пол, непонятно из чего сделанный и с отверстиями для слива. У него даже нет банально туалета, даже чертового ведра за ширмой.       Это жестоко!       Да, возможно он опасен. Да, возможно он убийца, но он же, черт возьми, человек!       Человек, а не какое-то дикое животное!       Мне действительно его жаль…       Я опустила голову и закрыла глаза, чтобы успокоиться.       - Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, - тихо, но уверенно сказала я. – Мне сказали, что ты опасен для окружающих, потому что не контролируешь себя, - я сжала ручку в руке до ее легкого хруста. – Это бесчеловечно… За что, кто-то превратил тебя в это?       Но в ответ снова была лишь тишина.       У меня внутри кипела буря! Я знала, каково это, когда к тебе относятся не так как к другим, знала, как бывает, когда ты другой. Я всегда ненавидела людей за то, что они относились так жестоко ко мне, но сейчас, глядя на него, я поняла, что моя жизнь явно не так ужасна.       Я не жила в клетке под присмотром двадцать четыре на семь, у меня была возможность самой выбрать свой жизненный путь, была возможность уехать, если я этого хотела, а у него это все отобрали. Его просто закрыли здесь, как какого-то дикого зверя, а не человека. Если меня просто считали отбросом мира из-за того, что я выросла в приюте, то его здесь даже не считают человеком! У него даже имени нет, лишь чертов номер, как будто он предмет.       Я не винила его сейчас за молчание и недоверие.       Но и остаться сейчас рядом не могла. Что-то внутри меня словно надламывалось, поэтому я просто развернулась и ушла к себе, запирая за собой дверь.       Я подошла к монитору и увидела, что сейчас он лежит на боку, спиной ко мне. К еде он так и не притронулся.       И теперь я четко решила помочь ему!       Я снова погрузилась в изучение записей прежнего доктора. Так, что тут у нас. Через металлические браслеты они отслеживают его основные показатели, такие как пульс, давление, температура. Запредельные цифры для обычного человека.       Я отложила эту папку и взяла другую.       Отличается невероятной силой и выносливостью, а также неконтролируемой агрессией. Очень быстрый, способен разогнаться быстрее гепарда, буквально за секунды. Может не прикасаться к еде и воде около недели. Имеет более высокую регенерацию, чем любой человек, но на полное исцеление нужно время. Способен выдержать более 1000 А тока.       А он точно человек? Какими стероидами его кормили до того, как он попал сюда? Я изучала отчеты и документы, пока мои глаза не зацепились за фразу: «Стараться держать практически обескровленным! Чем меньше крови в его организме, тем медленнее происходит регенерация и тем сложнее ему сопротивляться лекарствам и анестезии».       Что же вы за изверги?!       За эти два дня я не узнала ничего нового о нем, разве что теперь могу нарисовать его со спины даже с закрытыми глазами. Сегодня я должна сделать ему инъекцию, но признаться честно – я не решилась на это. Что-то внутри меня противилось этому. Меня буквально выворачивало все больше с каждой минутой приближения этого действия. Ссылаясь на плохое самочувствие, я попросила сделать это охрану, а сама ушла к себе в спальню. Я не могу видеть, как над ним издеваются, но и помочь сейчас тоже не в силах. Я вернулась в кабинет лишь поздно ночью, замечая, что мужчина лежит на животе без сознания, а еще мне стало больно, когда я увидела порезы на его руках и спине. Его тело было в крови, которая уже частично засохла, а он сам, как и пол под ним мокрые, словно кто-то вылил ведро воды, чтобы смыть эту кровь.       Я закрыла глаза от беспомощности. Мне действительно жаль его, и мне больно видеть, как они издеваются над ним.       Я должна ему помочь!       Я надела свой халат и спустилась к нему, подходя к черте на полу. Он снова не двигался, хотя я видела, что он дышит, тяжело, явно с большим трудом и болезненным хрипом, но дышит. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и шагнула вперед, пересекая линию.       Я заметила, как его темные ресницы дрогнули, а ноздри слегка раздулись, словно он, как животное, принюхивался. Но эту мысль я тут же отогнала в сторону.       Он человек! Немного другой, не такой как остальные, но человек! Я не должна привязывать к нему привычки животного, как это делают здесь все.       Я взяла стул и поставила его напротив клетки. Я села на него и с болью и сочувствием смотрела на израненного мужчину. Все подносы у него забрали, а кое-где на полу, валялись остатки каши и кусок какого-то высохшего хлеба. Они даже кормят его как какое-то животное!       Я не считаю, что он заслуживает такое отношение к себе!       Утром я договорилась с охраной, что теперь я буду приносить ему еду. Офицер долго не соглашался, но затем кивнул и сказал, что будет приносить все мне в кабинет, а затем в его сопровождении я могу относить ему.       Я надеялась, что мужчина начнет есть хоть немного, но он упорно продолжал свою голодовку, снова усевшись у стены и опустив свою голову.       Сегодня я снова пришла к нему ночью и присела на корточки напротив его камеры, но ближе, чем все остальные. Я обхватила свои колени руками и положила голову на них, с грустью глядя на мужчину, который упорно молчал и снова не двигался.       - Я, правда, хочу помочь тебе, - прошептала я с жалостью в голосе. – Хочу, чтобы ты вернулся в привычный тебе мир, к твоей семье. У тебя же наверняка она есть: родители, братья или сестры, возможно любящая жена и дети, которые скучают по тебе и ждут твоего возвращения, - я тяжело выдохнула. – У меня вот нет такого и мне сложно представить радость и счастье в глазах людей, которые ждут твоего возращения дома, - я горько усмехнулась. – У меня даже дома-то нет, лишь маленькая съемная квартирка на окраине города, в которой нормальный человек и жить бы не согласился. Я сирота, выросшая в приюте, которую никто и никогда не ждал дома.       - Они не отпустят тебя больше отсюда, - услышала я хриплый мужской голос и подняла голову.       Было ощущение, что ему тяжело говорить, но даже сейчас он не шелохнулся, хотя я удивлена, что он в принципе услышал меня.       Так, погодите…       - Что значит, не отпустят? – спросила я непонимающе, но он больше не отвечал мне.       Я вернулась к себе, но продолжала наблюдать за ним через камеру.       Вечером я взяла шприц и в сопровождении пятерых военных подошла к камере. Я не боялась мужчину, что сидел передо мной, я не чувствовала в нем угрозы. Но остальные боялись его. Один из моих сопровождающих, явно главный, достал какой-то пульт из внешнего кармана и нажал на кнопку. Тело мужчины в клетке задрожало от тока, который ударил его. Я видела, как он стиснул зубы и упал на пол, содрогаясь от боли, но не проронил ни звука, лишь с ненавистью успевая посмотреть на того, кто нажал на чертову кнопку.       Мое сердце сжалось, и я вскрикнула, хватая этого изверга за руку в попытке остановить.       - Хватит! – закричала я, цепляясь мертвой хваткой в его руку. – Вы же делаете ему больно! Хватит! Остановитесь!       - Эта тварь не чувствует боли! – зло отчеканил охранник, грубо отталкивая меня от себя, а четверо остальных открыли клетку и длинными металлическими палками с захватами на конце зафиксировали его руки и ноги, лишая возможности двигаться. – Делайте укол, док, пока этот монстр не пришел в себя!       Нет…       Не могу…       Я отрицательно замотала головой, даже не в силах сделать шаг ближе к клетке, словно я могла сделать ему еще больнее этим. Я видела, как его тело иногда дергалось, хотя и предчувствовала, что сейчас он был без сознания. Я обхватила свои плечи руками и отступила назад.       - Док! – крикнул на меня зло охранник, но я не могла подойти и сделать то, что они хотели. – Доктор Арком!       Нет… Ни за что!       Охранник выхватил из моих рук шприц  и вколол содержимое в шею мужчине. Он вышел из клетки и зло, я бы даже сказала с презрением, посмотрел на меня, когда клетку за его спиной закрыли.       - Он – опасный преступник! – сказал офицер, прожигая меня холодным и ненавистным взглядом. – И убьет вас при первой же возможности, док! Забудь о сожалении и сострадании! Забудь о том, что он был когда-то человеком! Он – монстр!       Они все развернулись и ушли, а я на ватных ногах подошла к стене и села на полу около его клетки, глядя на мужчину с разрывающимся от боли сердцем. Он не похож на убийцу.       Я не верю в это!       Я не так часто прислушиваюсь к своему предчувствию, но сейчас все внутри меня буквально кричало, что тот, кто находится в клетке – здесь не должен быть!       Я прислонилась спиной к холодной стене и просто смотрела на лежащего без сознания мужчину, понимая, что ему очень больно и невыносимо быть здесь, но при  этом осознавая свою полную беспомощность.