Глава 17

глава 17.

Не хочу.

Сто восемьдесят семь дней после. Завтра рождество. За это время в моей жизни произошло многое. Мы с мамой уехали в другой дом, мама рассталась со своим парнем и теперь мы собираемся уехать обратно в Россию. Честно говоря, я не хочу. Не хочу бросать лучшего друга, переезжать опять. Стараться завести новых друзей. Мама сказала что мы уедем после Рождества. Когда цены на билеты снизятся. Она еще не знает куда мы поедем, что будем делать дальше, и уйдут ли все новые проблемы с переездом в новую страну. Мэттью я еще не говорил, хотя должен был сказать в первую очередь. Я не знаю как ему это преподнести, не знаю в какое время это сделать лучше, чтобы не испортить ему настроение. Рождество, в этом году, мама решила не праздновать. Да и ей не до этого. Сейчас она упорно работает что бы уехать отсюда. Джеймса она даже не порог не пускает. Говорит, что видеть не хочет его рожу. Из хорошего, в школе я нашел человека который торгует травкой, но с новостью о переезде это стало бессмысленно. В Россию я это не смогу повести, сразу же заберут. Но за это время я понял что без травы я не могу нормально существовать. Несколько раз пытался бросить. Не получалось. Кости будто бы выворачивало наизнанку, хотелось жутко курить. Без сигареты, руки тряслись. От чего-то на глазах выступали слезы. Я не мог спать ночами, не хотелось есть, голова жутко гудела и болела. И все заканчивалось одинаково. Я срывался, посылал все к чертям и закуривал новый косяк. Казалось что Мэттью знал об этом, но молчал. Возможно не хотел скандалов или просто надоело останавливать меня. С одноклассниками все так же. Я не разговариваю с ними, они со мной. Брук перевелась на домашнее обучение и тоже заблокировала меня. Коди помирился с Колетт и уехал в другой штат, к ней. С Кейдж мы почти не пересекаемся. Да и подходить к ней нет никакого желания. Она ясно дала понять чтобы я к ней не подходил. Про Фила в школе забыли. Последний раз когда о нем вспоминали это в Хэллоуин. Какой-то парень сделал куклу похожую на Фила и ходил размахивал ей. Не буду врать, тогда мне хотелось задушить этого парня. Почему они просто не могут отстать от него? Сегодня договорились с Мэттью и его друзьями сходить на каток. Снова с его друзьями… 14:21 Я подходил к назначенному месту. На катке сегодня было уйму народа. Все катались, веселились и смеялись. – Инди! – Махая рукой окликнул меня Мэттью. Выглядел он как всегда. Расстегнутая, черная, куртка. Казалось, она такая легкая и совсем не зимняя. Как он еще в ней не замерз? На шее повязан черный, клетчатый шарф. Черные джинсы, черные берцы, черные перчатки. Все черное. Через плечо длинная сумка с коньками. На голове полосатая шапка. Его очки сильно запотели, но протирать их он не спешил. Так и стоял и махал мне пока я не подошел. Рядом с ним стояло два друга. Оба высокие, оба модно одеты, почти как Мэттью. Рядом с ними, во первых, я чувствовал себя карликом, во вторых не очень уверенно. Все такие красивые, а я как чучело огородное. Коричневая, расстегнутая куртка, чем то похожая на байкерскую, светло серый свитер, черные штаны, тонкий, красный шарф. Волосы собраны а смешной, короткий хвостик. На ногах старые кеды. Возможно именно поэтому друзья Мэттью так оценивающе рассматривали меня, а потом и вовсе отвернулись, будто бы я вообще не из этой компании. Пока компания Мэттью надевала коньки и уже ушла на каток, я стоял в длинной очереди и медленно, но верно подбирался все ближе и ближе к прокату коньков. – Мне тридцать восьмой размер, – Наконец победно произнёс я и протянул билет. – Тридцать восьмого нет, – Даже не вставая со стула сказал мужчина. – Ну, тридцать девятый? – Сорок второй есть. Брать будете? – Я замолчал. Это слишком большой размер для меня. Нога будет постоянно ерзать туда сюда, да и кататься будет очень не удобно. Но с другой стороны, я покатаюсь с Мэттью. Я с ним уже давно не общался и не выходил на улицу. Я шмыгнул носом обдумывая все. – Нет, простите, – К черту. К черту все! Мэттью, дурацкий каток, коньки. Лучше бы дома сидел. Я шел к выходу. Нет, я бежал с катка. Бежал, от людей, от своей дурацкой обиды, от друга. На глазах выступили слёзы, а в голове крутилась лишь одна фраза. “Какой же ты нытик, Саша”. Раньше эту фразу говорил отец, а теперь и я сам себе. Каждый раз, когда начинаю рыдать, я про себя повторяю слова что говорил отец. “Саша, ты такой слабохарактерный!”, “Нытик”, “Как баба, ей богу”. Он ведь прав. Я и правда такой. Он ведь всегда был прав во всем. Вот только я не мог принять этого. – Инди? – С катка кричал мне Мэттью. – Ты куда? Вытерев подступившие слезы, я повернулся лицом к Мэттью. – Прости, прям очень срочно нужно уйти. У мамы что-то стряслось. Увидимся, – Так же быстро я развернулся и убежал. Я так и не сказал ему о переезде. Опять. Сто восемьдесят восемь дней после. – Саша, у меня хорошие новости, – Залетая домой и сияя от радости сказала мама. От имени “Саша” меня будто-бы ударило током. В Америке мама ни разу не называла меня так. А сегодня вдруг решила. – Я купила нам два билета., – Сказав это, мама достала из своей черной сумки две глянцевые бумажки и победоносно положила прямо на стол. Я отложил тарелку с салатом в сторону и опустил левую ногу вниз. – Ты же хотела после Рождества уехать. – Хотела. Но мне предложили очень хорошо оплачиваемую работу в России. Так что планы поменялись. – Я… Я очень рад за тебя, мам. – Я не хочу уезжать. Твою мать, а что мне сказать Мэттью? И смогу ли я вообще что-то сказать? Может написать ему об этом? Или все же лучше лично сказать? – Я какого числа мы уезжаем? – Как же я тогда надеялся что у меня есть хотя бы месяц тут. – Четырнадцатого января, через неделю, – Снимая каблуки сказала мама. – Вау! – Слишком наигранно получилось. – Очень круто! А куда? – Благовещенск. Наверное не слышал об этом городе. Представляешь, у них через речку Китай видно. Он прям очень близко к нему находится. – Ого, – И что мне теперь делать. – Я не хочу, – Почти безмолвно сказал я. Мама не услышала и слава богу. Пока мама рассказывала другие подробности о городе, я уже не слушал. Дрожащими руками взял свой телефон и стал набирать сообщение Мэттью. Все это время он был в сети, а я судорожно то набирал новые слова, то стирал их. Думал, как сообщить ему об этом. “Привет. Мэтт, я уезжаю в Россию. Прости меня. Я должен был сказать об этом раньше, но не смог” руки судорожно тряслись, он прочитал сообщение и молчал. Я поджал ноги к себе и слегка покачиваясь то вперед, то назад, ждал хоть какой-то реакции. И вот в мессенджере появилась надпись “печатает…” я сидел как на иголках. “ЧТО. МЫ МОЖЕМ ВСТРЕТИТЬСЯ СЕЙЧАС???? Давай поговорим?” написал Мэттью. Я посмотрел на время. 23:22. Последнее что помню, как в спешке надевал куртку и под вопросы мамы “ты куда?” выбежал на улицу. Встретились мы возле моего нового дома. Я сидел на лавочке и ждал Мэттью. – Инд? – Я поднял голову. Надо мной стоял Мэттью. Лохматый, не успевший натянуть шапку, да я и не уверен что он вообще взял её, в новых очках с тонкой оправой и в расстегнутой куртке. Лицо его было красное, а сильная отдышка после бега, мешала сосредоточиться. – Застегнись хотя бы, – Постарался я хоть как-то разрядить обстановку. Приступать к разговору мне не хотелось. Мэттью послушал меня и быстро застегнулся. – Когда ты уезжаешь? – Сразу начал мальчик. – Я… – Я хотел было сказать, что пошутил, что на самом деле не уезжаю, но голос в голове остановил. А какой вообще смысл сейчас врать ему? – Мама сказала что через неделю. Четырнадцатого января. – Почему ты не сказал мне раньше? – Это допрос? – Старался я все еще отшутиться. – Так почему? – Проигнорировал меня Мэттью. В горле образовался ком слов, которые хотелось сказать, но что-то мешало, удерживало внутри. Что-то запихивало их обратно внутрь, с каждой проглоченной слюной. Мальчик все еще стоял надо мной, разминая уже красные от мороза руки, он смотрел на меня и ждал ответа. Я не мог сказать ему тогда ни слова, потому что и сам не знал. Не понимал зачем весь этот цирк. Почему сначала сближаюсь с ним, а потом резко стараюсь отдалиться, уйти или оставить. Почему не говорю то что должен и веду себя странно. – Прости меня, – Опять извинения. Интересно, а Мэттью от них еще не тошнит? – Инди, пожалуйста. Ответь на вопрос. Для меня это очень важно. Это я что-то не так сделал? Почему ты решил написать мне об этом только за неделю до отъезда? – Было видно что он волновался, он думал что это он что-то натворил, но это не так. Скорее я. – Я… Я не знаю. Прости меня. Я не хотел, – И вот опять. Я извинялся по привычке, по выработанному рефлексу, как у собаки. Кажется я что-то натворил? Лучше извинись, чтобы избежать ненужного конфликта. На улице пошёл мелкий снег. Мэттью наконец спрятал руки в карманы куртки. Волосы его были растрепаны, даже не причесался. Как же стыдно. – Давай пройдемся? – Не дожидаясь ответа я встал со скамейки не ловко обходя Мэттью. Тот почти сразу догнал меня и вот мы медленными шагами идем по улице и молчим. В голове у меня была лишь одна мысль, довести его обратно до дома, чтобы тот окончательно не заболел. – Я правда не знаю, почему написал, что уезжаю, только сейчас. Казалось, у тебя есть свои заботы, помимо меня. Да и особо времени не было, чтобы сказать, – Наконец, прервал я эту тишину. – Инд, ты мой лучший друг. Типа, самый лучший друг во всем свете. Ты стоишь у меня на первом месте, и если вдруг тебе будет нужна помощь, ты захочешь поговорить или тебе просто будет скучно, я всегда рядом. Если чувствуешь что я отдаляюсь от тебя, или еще что. Скажи мне об этом. Не молчи. – Да, я понимаю, – Я остановился. Я? Понимаю? Нет. Я нихуя не понимаю. Не понимаю свои эмоции, не понимаю свои чувства, не понимаю что вообще творю и что делаю не так. Я окончательно потерялся, потерял себя. Но где? Я не знаю. – Нет. Я не понимаю, – Наконец ответил я. – Я вообще ничего не понимаю, Мэтт. Я… Я даже не понимаю как виноват в той аварии, – На моем лице появилась нервная улыбка. – Почему все решили что во всем виноват я? Нет, не пойми меня, я чувствую стыд, наверное. Но я не понимаю… Я, – Я хотел продолжить но Мэттью меня перебил. – Ты. Ни в чем. Не виноват, – Сказал Мэтью, отчеканивая каждое слово внятно и четко, чтобы я уж точно понял. – Они идиоты. Нашли козла отпущения и отрываються. Фил сам выбрал этот путь, и ты не виноват. Я замолчал. Сейчас он мне врет? Или я правда не виноват? Может и правда? Просто общество навязало мне что это я виноват в случившимся, но сам-то я понимал что они не правы, но по итогу все равно прогнулся под это самое общество, поверил что это я плохой, а не Фил. А ведь правда. В чем виноват я? Почему все резко решили что это я “убийца”. – Куда хоть переезжаешь? – Прозвучал весьма неожиданный для меня вопрос. Я поднял голову, но тут же обзор перекрыла съехавшая шапка, которую спустил на меня Мэттью. – Дурак что ли? – По русски сказал я. – Ой, а что такое? – Раздалось с небольшой насмешкой. Я слегка ударил друга по затылку. – Ладно, не парься. Прорвемся, Инд. Я приеду к тебе. Сто восемьдесят восемь дней после. 17 января. День отъезда. С собой я взял только, несколько футболок, джинсы, две пары кед и браслет который отдал мне Фил. Все вещи уместились в рюкзак. Я стоял в аэропорту. Ждал когда придет Мэттью. Я не мог улететь так далеко и не увидеть его в последний раз. – Сашечка, нам пора, – Так ласково сказала мама, – Мы же не хотим опоздать на самолет? – Я догоню, – Сухо ответил я. Я дождусь его. 12:23 12:35 12: 55 Я судорожно смотрел как время на часах сменяется. Он точно придет? Может он забыл? – Саша, мы не можем больше ждать, – Мама взяла меня за руку и повела меня подальше от входа. – Мам, он должен прийти. Я… Я. Я не улечу не попрощавшись с ним. Мам, он мой лучший друг, – Мои глаза покраснели. – Я понимаю. Но нам пора. Вылет через тридцать минут. – Через тридцать три. Пожалуйста, давай подождем его еще три минуты. Три минуты и мы идем, – Я одернул свою руку и остановил маму. 13:00 Он не пришел. Я не попрощался с ним. Я звонил ему, писал. Он не отвечал. По видимому, его телефон был выключен. Ничего не говоря, мама повела меня на самолет. Я не сопротивлялся. Понимал, что смысла уже нет. Я не смогу ждать еще три минуты. Он не придет. Он бросил меня. Я зарыдал как последняя сука. Мне уже было плевать на мнение окружающих, плевать на, что он там подумают в своих тупых головах. Мне было чертовски обидно. Казалось, мою душу просто достали, смяли и запихали обратно. Я задыхался от боли. Задыхался от осознания, что больше не увижу его, что он опоздал, что толком и не запомнил его лицо и голос. Я так не хочу уезжать. Весь полет в самолете я либо рыдал, либо спал. Но потом, просыпался, и снова начинал рыдать. А знаете что я скажу? Идите к черту все, кто считает что мужчины не могут плакать! Я такой же человек и хочу показывать свои чувства, не скрывая это. Пусть катится к черту, Фил, и Мэтью, и Брук с Кедж. Идите вы все к черту! Из полета я почти ничего не запомнил. Помню, что приземлились в Лос–Анджелесе, в похожий аэропорт, и почти сразу сели на другой самолет. Потом я оказался в России.