Часть 1

Мари уютно устроилась на коленях женщины, которую уже давно привыкла называть «Мамой». Она с интересом заплетала в косу её длинные, словно черная река, волосы.. Комната, где они находились, была наполнена мягким светом, который пробивался сквозь окна, обрамленные тяжелыми шторами. Мари прислушивалась к разговору взрослых. Они, наверное,обсуждали что-то важное. Правда что,Мари так и не поняла. — Мам... — тихо обратилась она, когда разговор утих и взрослые погрузились в изучение бумаг. — Да, дитя? — с нежностью,но ноткой холода,спросила Мирей, глядя в чистые, как родник, голубые глаза малышки. — Тут очень душно... Можно я погуляю? — с надеждой произнесла Мари, прижимаясь к чужой груди. Мирей задумалась. Она хорошо знала этот особняк, каждую его тёмную углублённую комнату и затенённый коридор. В то же время, Мари была всего лишь маленькой девочкой. Мысль о том, что она может заблудиться, внушала тревогу. Не дай бог, если она столкнётся с чем-то ужасным... В конце концов, они находились не у кого попало, а у Фаустеров, чья репутация была крайне плоха. Внезапно голос мужчины, сидящего по другую сторону стола, нарушил её размышления: — Неужто ты не доверяешь моему дому? Пусть идёт, я позову Жюли, чтобы она сопровождала её. Однако не успела Мирей и слово сказать,как девочка, заметив намёк на кивок, мгновенно рванула в коридор, оставив их наедине. — Шустрая какая, — заметил Кай с лёгкой усмешкой, его голос звучал игриво, но в нём проскальзывала и тень недовольства. Женщина лишь глотнула, пытаясь подавить на языке крутящийся упрёк: «Конечно, я же её не запугиваю.» Мари, полная любопытства,носилась по особняку, погружаясь в его атмосферу. Каждый шаг сопровождался легким шорохом её обуви по красному ковру, который мягко поглощал звуки. Она с интересом всматривалась в детали интерьер. Коридор, в который она попала, был оформлен в классическом стиле с легким налётом мрачности, что придавало ему ауру девятнадцатого века. Стены, покрытые узорчатыми обоями насыщенного красного цвета, словно обнимали её, создавая ощущение уюта, но в то же время и некоторой тревоги. Темные деревянные панели вдоль стен подчеркивали строгость обстановки, а люстра, свисающая с потолка, бросала мягкий свет, который лишь немного рассеивал тьму. Антикварные столики, расставленные вдоль коридора, привлекали её внимание. На каждом из них красовались декоративные предметы — вазы, статуэтки, каждая из которых имела свою историю. Мари прикасалась к ним, ощущая холодный металл и гладкую керамику. В конце коридора была лестница, ведущая на первый этаж. Балкон, заканчивавший коридор, был украшен сложной резьбой, а колонны с декоративными капителями придавали ему величественный вид. Ступени лестницы выглядели старыми и изношенными, словно помнили множество шагов и историй, прошедших мимо. Однако, несмотря на мрачную атмосферу, тишина этого места внезапно была нарушена. Пробегая мимо одной из дверей, Мари остановилась, её сердце забилось быстрее. Из-за дубовой двери доносились звуки скрипки — мелодия, полная нежности и тоски. Изначально она просто сидела под дверью, погружённая в волшебную атмосферу музыки. Тихонько напевая мелодию, она чувствовала, как каждая нота проникает в её душу. Постепенно, поддаваясь внутреннему порыву, она встала и начала пританцовывать на месте. Её движения были по-детски неуклюжими, но в то же время полными невидимой грации. Она кружилась, словно маленькая фея, под чарующую мелодию скрипки. Внезапно музыка оборвалась. Наступила звенящая тишина, Мари заметила её не сразу.. но довольно быстро. Затаив дыхание, она едва успела отскочить от двери, как та бесшумно распахнулась. На пороге, словно сошедший с небес ангел, стоял мальчик лет тринадцати. Он поразительно контрастировал с мрачной обстановкой особняка. Белоснежные, точно лебединый пух, волосы были уложены в модную прическу "curtain mullet". Его лицо – худощавое, с идеальной фарфоровой кожей – казалось почти неземным. Аквамариновые глаза, глубокие и завораживающие, смотрели с какой-то недетской серьезностью, от которой у Мари перехватило дыхание. Одет он был в безупречно белый, строгий костюм, подчеркивавший его красоту. Мальчик посмотрел на Мари с неприкрытым недоумением, тонкие брови слегка приподнялись над переносицей. — Ты кто? — спросил он, голос его был чистым и звонким, как хрустальный колокольчик. — И что ты делаешь у моей двери? Мари, забыв от смущения все на свете, с детской непосредственностью бросилась к нему, схватив его за руки. Волнение и восторг бурлили в ней, точно шампанское. — Я? Я – Мари! Дочь госпожи Пак! — выпалила она на одном дыхании. — А как зовут тебя? Сколько тебе лет? Это ты играл такую прекрасную музыку? — Я... ты что, подслушивала? — спросил мальчик, в его голосе прозвучала смесь раздражения и удивления. — Да! — воскликнула Мари, глаза ее сияли от восторга. — Это было просто великолепно! Ты невероятно талантлив! И... и такой красивый! — выпалила она, не в силах сдержать нахлынувших чувств. — Я знаю, — ответил Фаустер, закатив глаза,а затем глянул на Мари свысока, с едва заметной усмешкой. — Автограф дать? Реакция девочки оказалась совершенно неожиданной. Вместо того чтобы просить автограф,(что странно, ведь только так и надо реагировать), она расплылась в широкой, лучезарной улыбке и крепко обняла Фаустера, прижавшись к нему всем телом. Обняла так сильно, что в спине Кайла послышался хруст. — Зазнайство — это плохо! — заявила Мари, не выпуская его из объятий. — Ты ведешь себя очень высокомерно! Дядя Виён говорит, что таких, как ты, надо палками воспитывать! — добавила она, улыбаясь так чисто и невинно,что даже пугало. — Да ты хоть знаешь, кто я?! — возмущенно воскликнул Кайл, аккуратно отстраняя девочку от себя. Его глаза сверкнули льдинками. — Избалованный мальчишка, который считает себя лучше других только потому, что у него папочка богатый! — с детской прямотой заявила Мари, не дрогнув. — Просто жутко лицемерный! И отец твой такой же! Мама сказала, что будь ее воля, она бы его казнила самым жестоким способом! Услышав эти слова, Кайл побледнел,хотя казалось, куда ему бледнеть. Внутри него все закипело от гнева, кулаки непроизвольно сжались. — Ты, конечно, смелая, — процедил он сквозь зубы, стараясь говорить спокойно. — Но мой тебе совет: не думай, что видишь людей насквозь и что первое впечатление — самое верное. Ты не знаешь обо мне ровным счетом ничего... и смеешь вот так говорить. Если ты считаешь, что я — копия своего отца, ты глубоко заблуждаешься, — закончил Кайл, резко развернулся и направился к лестнице. Мари осталась стоять посреди коридора, хлопая глазами от изумления. Слова Кайла задели ее. Она не ожидала такой реакции. Но потом, словно очнувшись, резко бросилась следом за мальчиком. Догнав его у самой лестницы, она с разбегу налетела на него, сбив с ног. Кайл неловко упал, но Мари, не обращая внимания на его возмущенный взгляд, протянула ему колечко из разноцветного бисера. — Можно… можно я буду с тобой дружить? — прошептала она, глядя на него снизу вверх с надеждой в больших глазах. Лицо Кайла вспыхнуло ярким румянцем. Он смущенно отвернул голову, пытаясь скрыть свое замешательство, но послушно протянул руку, чтобы Мари могла надеть на его палец бисерное колечко. Изящные пальцы слегка дрожали. В горле стоял ком, и он едва слышно прошептал: — Я… согласен.