Часть 1

-Я вам объясняю ещё раз, - девочка по-взрослому упёрла руки в бока и недовольно посмотрела на трех мальчишек, - бегать по коридору нельзя! На плече девочки алела красная повязка, возвещая всем, что сегодня эта «кнопка» - дежурная по коридору. Она та, которая будет делать замечания за непозволительное поведение во время перемены. И не дай Бог с ней спорить! Препирательства с дежурными чревато беседой с учителем, а то и вызовом родителей в школу, или даже в кабинет директора. Трое мальчишек, старше девчонки на пару лет, виновато склонив головы, выслушивали нотации малявки. - Подумайте над своим поведением и не показывайте плохой пример младшим, - грозила пальчиком девочка, вспоминая и воспроизводя слова, которые слышала от взрослых в подобных ситуациях. Она сделала паузу. Больше сказать было нечего, и она благосклонно отпустила озорников, на прощанье напомнив: - Не бегать! Ах, что это была за девочка! Загляденье просто, а не девочка! Одноклассник Петька Шумелов глаз от неё оторвать не мог! Коричневое школьное платье, с беленьким воротничком и манжетами. Такие есть не у всякой девочки. У всех обычные. А у Оли! У Оли они были ажурные, как бабушкина вязаная крючком салфетка на телевизоре! Чёрный фартук со складками. Тоже не как у других. Ей этот фартук мама перешивала от старшей сестры, поэтому сделала складки, чтоб не был слишком широк. Оля сама девочкам рассказывала, Петька слышал. Гольфы, до самых колен и чёрные блестящие сандалии на ремешке с замочком. - Папа купил, - хвасталась подружкам своей обновой Оля. А какие у Оли были косы! Толстые, тяжёлые, блестящие, тёмные! Такие тёмные, что сливались с платьем, и только по коричневым большим бантам можно было определить, что заканчиваются они на поясе, там, где завязывается фартук. У неё и фамилия была под стать - Косичкина. К этим косам так и хотелось прикоснуться, что Петька и делал, периодически дёргав их. Не со всей силы, конечно, а так, как если бы проверял, настоящие они или такие как у Марфуши из сказки «Морозко». А когда в школе были торжественные дни, Петька даже дышать переставал от белых кружев нарядного фартука и бантов им в тон. Оля в эти дни напоминала ему куклу, которую они с мамой однажды увидели в магазине, когда выбирали подарок сестре на день рождения. Ему очень захотелось её себе! Он бы посадил её на подоконник и когда ложился спать смотрел бы на неё, а она смотрела бы на него. Но просить маму купить ему куклу?! Мальчику! И куклу! Это уже ни в какие ворота, как говорит дедушка. Да и кукла была очень дорогая. «Станет в копеечку», так, кажется, сказал бы всё тот же дедушка. Петька точно не помнил, но что-то в этом роде. Оля Косичкина ходила по коридору, высматривая нарушителей порядка, и выглядела очень занятой и строгой. Петька, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, немного отошёл, беря разгон, и ринулся вперёд, аккурат в направлении дежурной. Он летел словно ракета! Ему даже виделись пролетающие мимо него звёзды и планеты! - Шумелов!!! Оля метнулась наперерез. Они едва не столкнулись лбами! Девочка цепко схватила мальчика за рукав пиджака. - Шумелов! Ты почему бегаешь по коридору?! - Пусти! - дёрнул руку мальчик пытаясь высвободится. - Посмотри на себя! Ты весь красный! - отчитывала его Оля, - Как рак! - добавила она, припомнив, что именно так Ирина Леонидовна и говорила, когда успокаивала неугомонных бегунов. - Пусти! - снова дернулся Петька. Он действительно был красным, а щёки аж пекло! Но это не потому, что он носился, а потому что вот она, Оля Косичкина, так близко! И вырываться, в общем-то, не хочется, а хочется взять за руку и улыбаться ей прямо в синие глаза. Но как же он мог так сделать? Мальчишки засмеют! И будут подначивать «втюрился, втюрился!» Или того хуже, будут тыкать на них пальцами и вопить на всю округу «Тили-тили тесто, жених и невеста!» Ему-то что, он - мужик, он стерпит! А Оля может расстроится или заплакать. Этого допустить никак было нельзя! Потому что он видел однажды, как Оля плачет, и ему было плохо от этого. Так плохо, будто это он сам сидел там и рыдал из-за какой-то дурацкой авторучки! Нет, авторучка на самом деле была очень красивая - такая розовая с золотыми надписями и такой же золотой мордочкой котёнка выдавленной на пластике. Она упала на пол, а Петька не увидел и наступил на неё, пока уворачивался от Кольки Воронцова, который пытался попасть по Петьке грязной мокрой тряпкой за то, что тот отвесил ему щелбан, пока Колька вытирал классную доску. Ручка хрустнула под ногой, тряпка достигла своей цели, с влажным шлеппком приземлившись на голую Петькину шею, будто подзатыльник, а полные ужаса глаза цвета морской волны поднялись на Шумелова и стремительно наливались влагой. Это было похоже на то, что Петька видел в каком-то фильме - быстро поднимающийся уровень воды в реке опасно плещется у самого края плотины, а внизу под этой самой плотиной город. И там суета, паника, и везде ревут сирены и мерцают огни спасательных бригад! А когда вода перестаёт помещаться в русле, она медленно, даже лениво начинает литься сверху на город, разрушая дамбу. И люди, которые не успели уехать, бегут от волны куда глаза глядят! Вот и Петька, как только морская вода из Олькиных глаз, прорвав плотину, вылилась на щёки, сбежал из класса и больше туда не вернулся в тот день. Он стоял за дверью, смотрел в щелочку на то, как подружки гладили Олю по тёмным волосам, как успокаивали, и готов был отдать все свои ручки и карандаши, вместе с единственным ластиком и сломанной точилкой, только бы она перестала плакать! Но даже всё его нехитрое богатство не сравнилось бы с «Её мне сестра с юга привезла». Петька не был на юге и даже не знал, что там хорошего, на этом юге, но Олина сестра привезла ей оттуда подарок, а он его сломал. И даже простое «прости» не смог из себя выдавить, а просто сбежал, как последний трус! Потом его обрабатывали подружки Оли, и ему пришлось, именно пришлось, всё же извиниться и получить от Косичкиной благосклонное «прощаю». - Точно, как рак, - повторила Оля, продолжая удерживать дергающегося мальчишку за рукав, - и шнурок у тебя развязался! Вот наступишь и упадешь! Что тогда? Петька не собирался признаваться в том, что со шнурками у него уже давно идёт неравный бой, и он проигрывает. Это ужасно стыдно! Но как бы он ни старался их завязать, они, то затягивались в узел, то наоборот, получались настолько хлипкие бантики, что через пару десятков шагов они снова болтались дождевыми червяками и грозили стать причиной падения. - Тогда придётся идти в медкабинет и мазать царапины зелёнкой! Петька хохотнул: - Ну и что! Я не боюсь! Нашла, чем напугать! Да его этой зелёнкой летом чуть ли не всего перемазали! Щиплет, конечно, но потерпеть же можно! И что ему зеленка, когда он через крапиву к соседской малине лез! Один из всех пацанов! И с забора падал, пока удирал от деда, который грозился его выпороть, за то, что Петька скормил хороший кусок мяса из борща своему верному псу, который едва заслышав крики, спрятался под крыльцо, в самое безопасное место, куда только Петька мог залезть через небольшую дыру сбоку. - Обещай, что больше не будешь! Перемена закончилась, об этом сообщил громкий звонок, однако настырная дежурная не торопилась отпускать Петьку. - Да обещаю, обещаю! Шумелов всё-таки выдернул свою руку и, зачем-то показав язык, умчался в класс. Последний урок подходил к концу, а на небе собралась целая армия туч и уже начал накрапывать дождь. Петька мог бы и добежать до дома и так, что ему дождь какой-то! Вода обычная, высохнет! Но мама настояла на том, чтобы он взял с собой зонт. Этот зонт был просто наказание! Длинный с ручкой, словно клюка у стариков! Он неудобно волочился кончиком по полу, задевая пакет со сменкой и мешая идти. И цвет зонта! Фиолетовый! Ещё бы розовый дала! Как у девчонки! В общем, чем ближе в выходу подходил Петька, тем сильнее крепло в нём желание не использовать фиолетовое недоразумение, а как бравый воин, не ведающий страха с гордо поднятой головой и обязательно без капюшона, дойти до дома и получить заслуженный выговор или наказание! На пороге школы под защитой крыши стояла Косичкина и ещё несколько ребят. Они пережидали непогоду, ждали, когда ливень хоть чуточку ослабнет, чтоб мелкими перебежками, укрываясь от дождя под ветками деревьев и козырьками подъездов, с минимальным ущербом добежать домой. Шумелов зачем-то подошёл к Оле и спросил очевидное: - Зонт не взяла? Оля отрицательно покачала головой. - А у меня вот, фиолетовый, - непонятно для чего уточнил Петька. - Красивый цвет, мне нравится, - сказала Оля. Петька помялся и решительно выдохнув, предложил: - Пойдём вместе. Они жили в соседних подъездах, так что никакого труда не стоило проводить Олю. «Даже по-рыцарски» - гордо подумал Петька. Косичкина улыбнулась, словно солнышко засияла и согласно закивала головой. Шумелов тоже почему-то улыбнулся, раскрыл фиолетовый купол и они вместе спустились с лестницы под струи дождя. За спиной Петька услышал то, чего всё время опасался - смех и «Тили-тили тесто, жених и невеста». Он уже было подобрался весь, чтоб повернуться и ответить им как следует, лучше накричать, чтобы наверняка услышали. Но неожиданно и быстрее него к смеющимся обернулась Оля: - Дурачки. Она сказала это не повысив голоса, и её услышали. А потом она показала им язык и отвернулась. - Пошли, - сказала Оля. - Пошли, - ответил Петька. И они ушли. А дождь начинал затихать, и на небе, в самом тёмном месте, где сгрудились хмурые тучи, появилась радуга.