Серафимы

Восьмое июля, **20г.

Столица

Крис, в принципе, не привык обращать особого внимания на людей на улице: даже если у кого-то что-то случилось, это дело полиции, не его. Но мальчишка лет восьми, сидевший на бордюрных камнях, тихо шмыгая носом, сразу показался странноватым для этого места. Крис остановился чуть поодаль, потратил несколько секунд на то, чтобы выглянуть в фоновую реальность и убедиться: мальчишка, беспрестанно всхлипывавший и вытиравший глаза пальцами, действительно излучал едва заметные изумрудно- голубоватые волны. В голове рефлекторно мелькнула картинка нескольких десятков посторонних, шагавших на изумрудный зов. Крис поймал себя на чувстве тревоги и приказал себе не утрировать и не создавать лишней паники. Он сделал всего с десяток шагов, чтоб опуститься на корточки рядом с ребенком. — Все в порядке? — Юноша никогда не умел смягчать свой тон для общения с детьми, и сейчас даже этот вопрос прозвучал немного грубовато и сухо. Неудивительно, что мальчишка перепугался, резко вскочил на ноги, отстраняясь, выставляя перед собой руки: — Не смей трогать меня! Отойди! Я Серпантин! — Его дрожащий голос вряд ли прозвчал так громко, как он планировал, изумрудный сигнал стал сильнее и теперь был ясно различим как «SOS», — сейчас сюда придут другие Серпантины, и ты пожалеешь, что вообще посмел посмотреть в мою сторону! — Серпантины? — Крис почти рефлекторно оглянулся, чуть приподнимая брови, будто действительно ожидая увидеть тех, о ком говорил мальчишка, лицо которого вдруг выразило искреннее удивление. — Невежда… — Вдру г совсем по-взрослому, почти презрительно пробормотал он. — Мы, Серпанитны — ангелы, ниспосланные Господом нашим Богом, чтобы вершить правосудие в миру грешном именем его, — пылко затараторил детский голосок, ребенок горделиво вздернул голову. И Крис узнал эти напыщенные речи, и этот зазубренный тон, много раз отрепетированный жест, будто один на всех. — Может, Серафимы? — чуть вкрадчиво уточнил он, прикусил щеку изнутри, чтоб не позволить себе криво ухмыльнуться. — Да, Серафимы… — мальчик кивнул, едва заметно стушевавшись, на короткий миг опустил глаза в пол, — я еще молодой и знаю не так много, как мама или Отец Севастиан, но ты, смертный, и в подметки не годишься даже мне, — снова строя надменное выражение лица, протараторил он. Крис подумал, что эти фразы мальчика, скорее всего, заставил зазубрить кто-то из старших, но ничего об этом говорить не стал. Только коротко усмехнулся, выскользнул из тела, чтоб в полный рост встать перед мальчишкой бестелесным духом. Наверное, со стороны он выглядел странно: физическое тело осталось неподвижно сидеть на корточках перед ребенком, глядя ему в лицо насмешливо и почти издевательски, а ментальное, полубесформенное, нависло сверху. — А теперь послушай меня, — тихо, будто скрываясь от кого-то, заговорил юноша, убрая руки за спину, чтоб казаться серьезнее. Он прекрасно понимал, что в таком виде его лицо представляет из себя неясное месиво красно- рыжего цвета. И, чтобы быть честным хотя бы сам с собой, искренне не умел выражать нужные эмоции никак иначе. — Если ты будешь кричать о подобном вот так прямо на улице, в конечном счете наткнешься на кого-нибудь вроде меня. — Крис немного неестественно двинул головой вправо и чуть назад, придавая своему тону почти ледяное безразличие. — Только, в отличие от меня, он будет настроен враждебно, и, не тратя ни единой лишней секунды, прикончит тебя прямо на месте. — Юноша невсело усмехнулся, — так что думай хорошенько в следующий раз, прежде чем говорить о себе с незнакомцами… — Он широко улыбнулся, стараясь казаться доброжелательным, хотя бы для самого себя. Мальчик не стал выбираться из тела: может, еще не умел, может, просто перепугался или не захотел, но смотрел прямо в лицо яркому силуэту, незамеченному другими людьми. Смотрел в ту часть, где у этого силуэта должно было быть лицо. Кажется, он забыл, как дышать. — Так что у тебя случилось? — с коротким перерывом спросил, наконец, Крис. — Я заблудился… — выдавил из себя ребенок, отводя взгляд куда-то глубоко влево и прикусывая нижнюю губу. — Тебя проводить домой? — уточнил юноша и в ответ получил только несмелый кивок. По пути мальчишка представился Марком, даже начал улыбаться. Рассказал, что живет с мамой в собственном доме недалеко от города, что с его рождением мать перебралась из коммуны, потому что его отец не был рад ребенку. Рассказал с подозрительной легкостью, будто так и должно быть. Крис думал о том, как бы эта ситуация не сказалась на отношениях «Стазиса» с Цер- ковью Серафимов на уровне управления. На самом деле, члены обеих организаций нередко пересекались в обыденной жизни, некоторые общались между собой, многие дружили с Серафимами. Но чувство тревоги не покидало Кристиана. Искренне верные своим убеждениям, Серафимы в принципе смотрели на себе подобных со снисхождением, но со «Стазисом» предпочитали дружить. Может, не хотели навлечь на себя неприязнь тех, кто был обучен не только обороне, но и нападению…