Дыхание аликорна

- Будь спокойна и терпелива, Тия. Не торопись. В ответ на ласковый голос матери Селестия кивнула и решительно посмотрела на маленький чёрный шарик, лежащий на постаменте в самой середине Храма. Лучи золотого солнца Скироса проходили через серповидное отверстие в кристальной крыше Храма, попадая на шарик и словно бы растворяясь внутри него, поглощаясь этой сферой извечной тьмы. Но свет не умирал, не пропадал бесследно; он накапливался внутри сферы, наполнял её и разрастался, но для дальнейшего ему нужна была помощь со стороны. Селестия глубоко вдохнула и склонила голову над шаром. Настал самый важный момент в её жизни, но юная кобылица чувствовала удивительное спокойствие. Не зря они с матерью проводили долгие тренировки, готовясь к тому, что должно сейчас произойти. Витой остроконечный рог её слегка засветился золотом. Свечение быстро пробегало по завитушкам, поднимаясь от основания до острия и концентрируясь в маленькую сияющую звёздочку. Свет этой звезды сливался со светом солнца, переходя на чёрный шарик, охватывая, окутывая его магией. Вдруг ушки Селестии перестали слышать шум зелёной листвы, которой играл ветер за стенами Храма; дивный аромат благовоний не касался более её носа; она вся целиком и полностью погрузилась в своё волшебство, концентрируя все свои силы на чёрном шарике, да только с каждым мигом казалось ей, что всё больше силы вытягивает из неё. От напряжения её копытца даже задрожали, хвост резко дёрнулся, взметнулся вверх... - Не спеши, Тия, - настойчиво повторила Лорен, обходя дочь кругом. Голос её, нежный, но при этом настойчивый, был единственным звуком вовне, что проник в сознание Тии. - Не позволяй магии управлять тобой. Это ты управляешь магией. Помни об этом. Селестия заставила себя выдохнуть, затем вдохнула и выдохнула снова, опуская непослушный хвост. Мама была права. Она заставила себя сосредоточиться на том, что хотела сделать, направила на это всю свою волю, и результат не замедлил сказаться: по поверхности шара пробежали тоненькие, робкие трещины. Однако с каждым мигом их становилось всё больше и больше, они покрывали всю поверхность шара, старые становились глубже, новые вытягивались длиннее. Вдруг из недр шара ударил навстречу магии Тии золотой свет! Юная кобылица едва не вскрикнула от радости, но в последний момент успела сдержать торжество, усмирить его. Ещё не время, пока не время: работа не была доведена до конца. Нахмурившись от напряжения, она продолжала колдовать, и тогда кусочки чёрной «скорлупы» стали отпадать от шара, ссыпаться на постамент целыми кусками, обнажая золотистое нутро. Но далеко не вся, часть скорлупы оставалась на поверхности сферы, даже более — она будто бы погружалась в неё, вдавливалась, образуя очертания континентов. Часть пылинок, оставшихся на шаре, обратились в острова, рассыпанные по поверхности, что постепенно блекла, темнела, превращаясь из золотой в голубую, теряя свойства света, но зато разливаясь по поверхности шарика морями и океанами, реками и озёрами. Чёрный цвет скорлупы не изменился, но на ней появились зелёные пятнышки первой зелени. С осторожностью, едва дыша, Селестия обхватила шарик магией и подняла его над постаментом. - П-получилось? - с запинкой, ещё не веря своим глазам, спросила кобылица. - Чудесное Творение, дочь моя, - тепло улыбнулась Лорен. - Как ты назовёшь этот мир? Селестия осторожно покручивала шар. Чёрного практически не осталось, там, где не было места зелени, раскинулись пятна пустынь, ледяных и песчаных; раскинулись болотистые топи, поднялись вершины гор, полыхали оспины вулканов, показывая, что оставшийся в глубине шарика свет обращается в огонь, что отныне будет согревать этот мир изнутри. - Фенум. Я назову его Фенум.