Часть 1

— Дело сделано! — крикнула Дейнерис во весь голос. — ВЫ МОИ! — И она поскакала вдоль первой шеренги Безупречных, все так же высоко держа плеть. — ТЕПЕРЬ ВЫ ПРИНАДЛЕЖИТЕ ДРАКОНУ! Я ВАС КУПИЛА! ВЫ МОИ! МОИ! Кразнис, услышав от неё валирийскую речь, даже отвлёкся от Дрогона, которого он так и не смог сдвинуть с места, как бы не дёргал цепью. — Ты говоришь по валирийски? — спросил астапорец. — Да! — воскликнула Дейнерис и повернула кобылу назад. Кровные всадники сомкнулись вокруг неё. — Я — Дейнерис Бурерождённая, Неопалимая, Мать драконов! И Дени со всего маху хлестнула плетью по лицу работорговца. Кразнис с воплем отшатнулся. Кровь окрасила его щеки и надушенную бороду. Один-единственный удар «пальцев гарпии» изуродовал его, но Дени не стала рассматривать, насколько велик нанесенный ею урон. Она хотела было позвать Дрогона и приказать «Дракарис!», но к воплю Кразниса присоединился ещё один, нечеловеческий и пронзительный. Закричала Серебрянка и что есть мочи понеслась вперёд. Дейнерис изо всех сил дёргала поводья, но остановилась только рухнув на землю — в её лошадь попали копьём. Рот наполнился вкусом металла, тело объяло болью и мир, дрожа, погас. Дейнерис с трудом разлепила глаза и поняла, что все ещё лежит на площади. Серебрянка уже испустила дух и Дени с трудом приподнялась, чтобы осмотреться. Её кровные были мертвы. Джорах и Бельвас лежали в отдалении, чуть подёргиваясь, и было понятно, что им недолго осталось. Теперь красный кирпич Астапора пропитается и их кровью. Она хотела кричать «Дракарис!», но драконов нигде не было видно. Вокруг Кразниса собрались другие работорговцы и лекарь, что прижимал к его лицу шёлковый платок, уже пропитавшийся кровью. Видимо, не первый — окровавленные куски ткани во множестве лежали у их ног. Первым очнувшуюся Дейнерис заметил седовласый Граздан. — Вестеросская шлюха пыталась провести нас, — презрительно прошипел он. Дейнерис сердито сжала зубы и вытерла кровь с разбитой губы. — Безупречные! — воскликнула она. — Убивайте господ! Убивайте гвардейцев! Убейте этих работорговцев! — она указала в сторону Кразниса и других. Безупречные не шелохнулись. Она дотянулась до плети, взяла её и подняла над головой. — Безупречные! Вы мои! Я вас купила, вы принадлежите дракону! Выполняйте мои приказы! Но воины всё так же стояли неподвижно, глядя вперёд своими мёртвыми глазами. С мечей тех солдат, что стояли в первом ряду, всё ещё капала кровь её друзей, а у одного из евнухов не было копья. Сердце Дейнерис проморозилось насквозь. Послышался сухой и жесткий смех Кразниса. — Посмотрите на эту слабоумную! Она считает, что мы позволили бы Безупречным поднять на нас руку! Перед глазами Дейнерис тут же возник тот раб, с которого плетьми чуть не сняли кожу и чей труп облепили мухи. Тот тоже поднял руку на своего хозяина. Если так поступили с обычным рабом, то что уж говорить о Безупречных? Дейнерис хотелось заплакать от своей собственной глупости. Как она могла так сильно недооценить работорговцев Астапора, этих бесчеловечных жестоких чудовищ! Она считала глупым своего брата Визериса, но тот никогда бы не поступил, как она. — Заберём её себе, — сказал один работорговцев. — Потом обмажем кровью и бросим на арену к тиграм. — Лучше бросить в темницу с крысами. Посмотрим, что от неё останется, — проговорил другой. — Нет, там уже сидят драконы, — возразил Кразнис. — Лучше отдайте её мне и я научу её рабской покорности, ничуть не хуже, чем у Безупречных. Шлюха должна быть шлюхой! Кто-то схватил Дейнерис за волосы, и она снова вспомнила брата. Она забила ногами по земле, взбивая красную пыль, и вздёрнула руки, чтобы освободиться. Пальцы Визериса были длинными и тонкими, эти же, чужие — короткими и толстыми. Кожу головы обдавало огнём, таким же жгучим, каким мог обдать Кразниса Дрогон. Дейнерис бросила последний взгляд на своих мёртвых друзей, Серебрянку, на испуганных Ирри и Чхику, пустую повозку, где раньше были её дети. На её глазах выступили слёзы боли и отчаяния, и мир потерял свои очертания. Лишь сморгнув, она заметила, что рядом с её погибшими подданными стоит ещё кто-то. Это был её брат Визерис, только без короны, которой его сожгли заживо. Он стоял, окружённый светом, таким же серебряным, как его волосы. Дейнерис так и не смогла понять, смеётся он или плачет.