Часть 1

Дима осматривал приборы в отсеке устройства управления порталами. Приборы, в его представлении, опускали глаза и виновато отворачивались. Монитор, отображающий состояние систем, чуть ли не наполовину был заполнен красным. Само УУП (или, на жаргоне космонавтов, дырокол), похожее на старинную пушку, выглядело целым — если не считать того, что при попытке его запустить оставалось мертвым, выдавало ошибку, а все показатели оставались на нуле. У одной из стен копошились ремонтные роботы. Дыра от метеорита уже была заделана, и они заканчивали, разравнивая заделывающий материал. Дима вздохнул. Устройство не вняло. Дима уже запустил анализ, однако было понятно главное — системы дырокола полетели. Метеорит был маленьким, но его удар — точным. В ближайшее время на планету, куда его отправили налаживать первый контакт, Дима не попадет. Компьютер пискнул — анализ был завершен. Маленький сбой вызвал цепочку более крупных, которые захватили добрую часть систем. Крошечная вероятность, умудрившаяся стать реальностью. На исправление уйдет минимум месяц. Он застрял посреди открытого космоса минимум на месяц. — Классно, — сказал Дима. — Здорово. Ладно, не будем унывать. Еда и вода есть, запас воздуха есть.      Как устранить поломку, знаю. Ничего страшного. Прорвемся, компьютер. — Так точно, капитан, прорвемся, — вежливо ответил компьютер. Ему можно было дать имя, но Дима привык называть его просто компьютером. Дима вернулся в пилотный отсек и начал проигрывать сообщение: «Сломано УУП. Запрашиваю помощь в починке или транспортировку до Земли». Он сомневался, что какой-либо корабль будет пролетать в радиусе действия, но вдруг повезет. Затем Дима сделал запись о поломке в бортовом журнале. Он как раз заканчивал, когда радио вдруг зашуршало. Сначала Дима решил, что система радионаведения тоже сломалась, и даже примерился стукнуться головой о краешек панели — исключительно для снятия стресса и выражения эмоций. Но быстрая проверка показала, что все в порядке. Более того — незнакомые звуки из радио звучали осмысленно и повторялись в строгой последовательности. Огонек возле динамика горел зеленым. Кто-то отвечал на его сигнал. Приборы запищали. — Регистрирую аномалию, — сообщил компьютер. — Аномалию какого рода? — Гравитационную и световую. Вывожу на экран. На экране развернулся космос. Чернота, серебристые облака туманности, точки звезд. Увеличивающаяся точка. Она приближалась и принимала знакомые очертания. Несмотря на то, что очень быстро они стали слишком знакомыми, осознание добиралось до Димы медленно. Он видел, как постепенно вырисовываются голова, плечи, руки, но никак не мог связать их с реальностью. Посреди космоса, отчетливо видная, зависла… девушка. Гигантская девушка. *** Прожекторы корабля не были направлены на нее, звезд поблизости не было — и все же девушку можно было спокойно разглядеть. Сначала Диме показалось, что в ее груди дыра, но девушка слегка повернулась, и стало понятно — это непроглядно-черная, сливающаяся с космическим пространством, кожа, по которой рассыпаны разноцветные огни. Там, где у людей находилось сердце, у девушки полыхал сгусток света, напоминающий галактику с ее спиральными рукавами. Огни возле него были ярче и крупнее, более мелкие разбегались к краям черной кожи. Тьма и свет остального тела встречались на границе нежными облаками — как если бы кто-то смешал акварель. Такие же звездные огни и черная кожа перчатками облегали кисти. Длинные белые волосы окружали ореолом голову девушки, колыхаясь в невесомости. Они следовали за ее поворотами. Девушка оглядывалась, что-то ища. Дима стремительно проверил показания приборов. Подскочив, проверил еще раз. Системы корабля видели ее. Девушка определенно была реальной. Радиопередатчик снова принимал повторяющийся сигнал. Сигнал походил на азбуку Морзе, но явно не человеческую. Звездные огни на груди и кистях гигантской девушки мигали в сложной, но определенно четкой последовательности. Ее лицо, отчетливо видное за несколько километров, выражало беспокойство. — Понял, — сказал Дима, пытаясь спокойным голосом унять взбудораженность и колотящееся от восхищения и ошарашенности сердце. — Надеюсь, что понял. Компьютер, запусти расшифровку сигнала и переведи в азбуку Морзе сообщение… «Вас слышу. У меня мирные намерения». Он не надеялся, что девушка поймет сообщение, но надеялся показать ей последовательность, созданную разумным существом, а не природой. Компьютер пискнул, отправляя. Радиопередатчик запищал сильнее, а огни на теле девушки взбудоражено замигали разными цветами. Девушка оставалась на месте — так, чтобы Дима мог видеть все ее тело. Огни продолжали мерцать, повторяясь за писком радиоприемника. Среди них больше всего было зеленых и голубых — мирных, успокаивающих. — Так, ты общаешься радио- и светосигналами. А если так?.. Дима включил сигнальные огни звездолета, придал им такие же зеленые и голубые цвета. После паузы огни девушки замигали в той же последовательности, но медленнее, радиоприемник передал такой же замедленный сигнал. Девушка начала приближаться. Приборы корабля зарегистрировали притяжение космического тела, равное ее величине — еще одно доказательство, что она реальна. Дима поспешно начал готовить корабль к приближению. Вскоре лицо девушки заполнило весь экран. По камерам Дима видел, как оно движется, осторожно осматривая звездолет со всех сторон. Движения девушки были аккуратными — она явно старалась не задеть его. Притяжение толкало корабль к ней, и Дима запустил передние двигатели на частичную мощность, удерживаясь на месте. Глаза девушки скользнули, рассматривая вырывающуюся плазму. Корабль был зафиксирован, и Дима выскочил из рубки управления, по пути чуть не налетев на стену и не свалившись на пол. У посадочного люка он оказался за мгновение. Еще мгновение — и скафандр словно сам наделся на его тело. Пока перед люком набирало мощность защитное поле, Дима чуть не подпрыгивал на месте. Ему казалось, что это длится вечность. На самом деле, скафандр он мог не надевать — поле удерживало воздух и тепло. Но так требовала техника безопасности. Не хотелось из-за еще какого-нибудь сбоя вылететь в космос и умереть на руках (буквально) гигантской представительницы другого вида в разгар первого контакта. Люк отъехал вбок. Настоящий, не отраженный компьютером свет звезд коснулся глаз и тут же исчез, заслоненный звездами в груди девушки. Она была близко, но все еще старалась держаться так, чтобы огни на ее теле были видны. Дима зажег сигнальный свет и махнул им. Она заметила. Глаза вспыхнули радостью и любопытством. Осторожно, все еще стараясь не задеть корабль, девушка приблизила лицо. Радужки переливались светом. Девушка протянула мерцающую звездами ладонь к шлюзу — перед Димой пролегла усыпанная блестками черная площадка. Безымянный палец был с него ростом. Подняв щиток шлема, чтобы ей лучше было видно жест, Дима покачал головой. Они еще мало знали друг о друге, могли понять что-то неправильно, и не хотелось бы, чтобы девушка унесла его куда-то прочь от корабля. Девушка поняла. Она убрала руку и вместо этого выставила ладони вперед мирным жестом. Огни замерцали другими оттенками зеленого и голубого. «Жесты похожи, поэтому, наверное…». Дима приветливо улыбнулся и помахал рукой. Девушка внимательно проследила за ним. Ее лицо озарила улыбка, огни засияли солнечно-желтым цветом, и она повторила приветствие. *** В первую очередь нужно было наладить общение. Жесты и мимика у их видов действительно были похожи. Кивок — подтверждение, мотание головой — отрицание, улыбка — выражение теплых и радостных чувств. Но девушка подкрепляла все жесты сочетанием световых сигналов, рассыпающихся по груди и кистям мягкими блестками. Они явно выражали дополнительные оттенки чувств, но Дима пока мог только догадываться, какие. Порой он видел непонимание девушки, когда он делал какой-то жест. Она морщилась и неуверенно кивала, но не показывала раздражения и нетерпения. Дима, в свою очередь, старательно запоминал цветовые сочетания. Вид, к которому принадлежала девушка, общался радиосигналами. Дима учил девушку своему языку, говоря в коммуникатор, в который было встроено радио. На него же приходили ответные сообщения — пока что короткие. Дима прослушивал их, сидя у открытого люка, а девушка показывала жестами, что они означают. Название ее вида звучало переливающимся шорохом и прокатывающейся по груди и кистям радугой. Ее имя складывалось в спираль желтых и красных радостных оттенков и звучало всего четырьмя длинными радиосигналами разной высоты. «Тут мне, конечно, нечем похвастаться», — пошутил про себя Дима. Чуть не произнес по привычке вслух, но вовремя удержался — еще запутает. — Я же не смогу произнести твое имя, — бормотал он, несясь вносить новые данные в компьютер и расшифровывать дальше имеющиеся. Тело было невесомым, точно на корабле отключилась искусственная гравитация. — Даже когда оборудование доработаю. Можно, я дам тебе имя на моем языке? Не могу же я звать тебя «большая космическая девушка со звездочками». Это странно. Я, конечно, могу визуально представлять, это очень красиво… — Капитан, я не понимаю команду. Вежливый голос компьютера заставил Диму подпрыгнуть до потолка. — Это только в профессиональных целях комфортного контакта! — брякнул он. — То есть… — Капитан, вы разговариваете сами с собой? Я делаю этот вывод из несвязности ответов. — Нет… да, да, сам с собой, все правильно. «Я же не могу ответить, что разговариваю с образом… вставить сюда визуализацию ее имени». Дима придвинул голографическую клавиатуру к себе и задумался. Нужно было вносить данные. Нужно было чинить устройство управления порталами. С дыроколом он немножко поработал, а данные сейчас внесет… вот сейчас… — Аэлита, — проговорил Дима. — По классической повести Толстого. Так марсианку звали. Она, конечно, не марсианка… — Произвести поиск по ключевым словам? — растерянно уточнил компьютер. — Я разговариваю сам с собой. — Понял, капитан. — А теперь не разговариваю. Открой базу данных языка. *** — Что означает этот сигнал? Коммуникатор Димы воспроизвел сигнал SOS. Огни на груди Аэлиты выразили цветами вопрос. Упрощенный, на самом деле, без дополнения эмоциями. С цветовыми выражениями эмоций Дима пока не разобрался. Аэлита старательно показывала на лице непонимание и желание знать. Прошло две недели тщательного взаимного изучения языков, Дима был усталый и не выспавшийся, но довольный, как слон. Починка дырокола тоже понемногу продвигалась, хотя в перерыве между лихорадочным изучением новых сигналов и малопонятной, но от этого не менее оживленной болтовни с Аэлитой он ругал себя, что работа идет медленно. Но запасов пищи, воды и воздуха все равно должно хватить. — Это сигнал о помощи, — ответил Дима в микрофон коммуникатора. Устройство передало радиосигнал, и Аэлита склонила голову, принимая. Ее лицо было похоже на светящийся лунный диск. Только не диск, а… лицо. Лунное лицо. Лунноликая. Аэлита пока не знала про устройство управления порталами, Дима не мог рассказать про него со своим еще маленьким словарным запасом, поэтому ограничился кратким сообщением. Огромные глаза, в которых просматривалась каждая световая прожилка, распахнулись. Аэлита встревоженно завертелась вокруг корабля, то пропадая из виду, то появляясь. Коммуникатор лихорадочно запищал: — Помощь? Ты ранен? Болен? Голоден? Нарушена?.. Дальше последовала сложная, незнакомая цепь сигналов. Аэлита мерцала тревожными желтыми и красными цветами. Дима принялся ее успокаивать: — Нет, ничего из этого, я не знаю, как показать. Я не умираю! Все нормально! — Попробуй показать, — встревоженно потребовала Аэлита. — Может, я помогу. Дима задумался и в итоге ответил: — Сломана одна из систем корабля. Я ее исправляю, все идет хорошо. Аэлита замерла с очень растерянным видом. Огни ее тела асинхронно мигали несочетающимися цветами. Коммуникатор передал: — Ты… ранен… но не ранен?.. Лечишься?.. Наступила очередь Димы ломать голову. Она не так поняла? Он не так сформулировал? Перебрав формулировки, он внезапно понял и хлопнул себя по лбу. — Ранен не я, а корабль. И корабль не ранен, а сломан. Это разные значения. «Ранен» — про живых существ, как ты и я, «сломан» — про неживых, искусственно созданные вещи. Аэлита продолжала непонимающе мерцать. Вдруг огни просветлели и выстроились в четкий знак. Аэлита закрыла лицо ладонью с выражением, которое Дима лично для себя определял как «ептажблинкакстыдно». — Я поняла, — передал коммуникатор. — Ты и корабль отдельные. Ты живое существо, он твой инструмент, все правильно? — Ты… ты думала, что мы одно существо? — Да. Внезапно. — Да, мы с кораблем отдельные, все правильно. Почему ты подумала по-другому? Мы с тобой ведь похожи. Только ты больше, а я меньше, и у меня нет огней на теле. Аэлита ответила русским словом, которое Дима случайно обронил при ней и потом объяснил значение. «Тупанула». — Я правильно использовала? — тут же уточнила она. — Э-э-э… — растерялся Дима. — Нет, в смысле, да, но ты не тупанула, просто немного запуталась. — Можешь объяснить разницу между «тупануть» и «запутаться»? — Первое более грубое. Чуть померкшие огни и тень разочарования на лунном лице. На коммуникатор поступило коротенькое выражение легкой досады, пока что переведенное как «вот блин». — Первое слово мне больше понравилось, — пояснила Аэлита. Дима невольно фыркнул от смеха. Она вспыхнула улыбкой и замерцала цветами, которые использовала для выражения веселья и смущения. — Для чего тебе нужен корабль? — поинтересовалась Аэлита. — Создание подходящей среды. В космосе я без него умру. Удивление и как будто легкое разочарование. — Не можешь летать в космосе? Не как я? — Нет. Нужна подходящая среда. Кислород, давление, тепло. — Не знаю значения слов, объясни, пожалуйста. Дима начал ломано объяснять про условия Земли, но Аэлита, засверкав пониманием, остановила: — Наверное, ты о… — цепочка незнакомых слов и блеска огней. Коммуникатор записал их в память, Дима постарался запомнить звуки и сочетания цветов. — Условия на планетах. На планете можешь жить, не на планете — не можешь. Правильно? — Правильно. Но не все планеты подходят. — Понимаю. Тоже не могу существовать в неподходящей среде. Рядом с горящими большими шарами, называются так… — Новое сочетание звуков и последовательности цветов. — У нас они называются «звезды». По кистям Аэлиты прокатилась многоцветная радуга, и она описала руками фигуру, оставляя за собой сияющие полосы. Этот жест она делала, запоминая новые слова и определения. — Спасибо. Мне жарко рядом со звездами. А тебе жарко рядом с ними? — Очень. Тоже не могу существовать. Тебе могут быть опасны какие-то газы или смеси газов? Которые есть в моей среде? — Могу проверить. Можно? Дима не совсем понял, о чем она. — Как? — Сейчас не бойся. Покажу. Ее палец осторожно потянулся к люку. Спокойно прошел сквозь силовое поле. Звездные блестки мерцали под гладкой чернотой. Дима так же осторожно вытянул ладонь. Бережно-бережно звездная чернота дотронулась до него. Сквозь перчатку скафандра ощутилось тепло. Коммуникатор передал тихий звук, похожий на «пык». — Не навредило, — довольно сообщила Аэлита. — Твоя среда безопасна для меня, если ненадолго. Потом можно попробовать дольше. Диме потребовалось чуть больше времени, чтобы понять ее сообщение. — Понял. Он не смог скрыть замешательство и… другие, в общем, чувства, потому что Аэлита опять забеспокоилась: — Все в порядке? Правила, обычаи твоего вида? Нарушила? Нет? — Нет. Все в порядке. Я… я рад, что моя среда безопасна для тебя. — Я тоже. — Помедлив, Аэлита заговорила опять, дополняя слова мягкими цветовыми переливами: — Жаль, что моя среда опасна для тебя. Помощь с лечением корабля? — «С починкой». Нет, все хорошо. Справляюсь. Успешно справляюсь. — Я рада. Среди зеленых и голубых огней зажигались и гасли нежно-розовые. Аэлита слишком порывисто потянулась к кораблю и тут же неловко отвернулась. Дима все еще ощущал легчайшее прикосновение теплой звездной черноты. *** В отсеке дырокола Дима запустил тест систем, отвечающий за непосредственно создание порталов. Результаты побежали по экрану. Зеленые показатели перемежались красными. Красных было много. Больше, чем должно было быть по его прикидкам. — Нормально так метеорит влетел, — вздохнул Дима. — Ненормальнее, чем я думал. Починка займет еще больше времени, чем он рассчитывал. Пару месяцев, если не больше. В дыроколе оказались задеты и более тонкие, сложные системы. Ни один корабль по-прежнему не отзывался на сигнал SOS. И, несмотря на все, вместе с досадой Дима ощущал радость. *** В один из дней Диме понадобилось вылезти наружу и проверить сопло двигателя. Не понравились показатели компьютера. Предупредив Аэлиту и надев скафандр, Дима вышел через люк. Включенный реактивный ранец отнес его немного в сторону. Скорректировав выход потока, Дима направился в нужную сторону. За ним тянулся страховочный трос. Темная обшивка корабля с цепочкой сигнальных огней мелькала под ним (справа от него? сверху? в невесомости любое направление возможно!). Звезды, завихрения туманности и космос провожали его. Их затмили другие огни. Большое тело Аэлиты сужало бескрайнее чужеродное пространство до чего-то комфортного и почти домашнего. Она заметила Диму. — Дима? — передал коммуникатор и недоверчиво мигнули огни на груди и кистях. Аэлита тоже искажала имя Димы. В ее исполнении оно звучало сочетанием попискивания, шороха и пульсации волн, начинающихся от сгустка света в ее груди. — Так точно, — весело ответил Дима. — Ты летишь! Как ты это сделал? Устройство? — Да, оно называется реактивный ранец. У меня за спиной. Создает волну, которая меня толкает, можно менять ее направление, и можно лететь, пока топливо не кончится. — В этом устройстве ты летаешь тоже благодаря тяге, правильно? По тому же принципу, что космические корабли и самолеты? — Да. — Топливо быстро кончается? — Нет, хватит… сейчас скажу… на полчаса. — И это, в моем времени… не так мало, — почему-то довольно резюмировала Аэлита. — Зачем ты вылетел? Ты не сказал. Что-то случилось с кораблем? — Сопло двигателя надо проверить. — Что ж твой корабль постоянно болеет. Добавление определенных сигналов и веселое мерцание огней подтвердили, что она пошутила. Дима засмеялся: — Да уж, слабенький, вечно ему доктор нужен. Несколько секунд раздумий — и Аэлита залилась яркой цветомузыкой смеха. Ура, они понимают шутки друг друга! Дима долетел до сопла и начал осматривать его. — Слушай, Аэлита, а как летает твой вид? Знакомые слова встали в определенную последовательность, но Дима потерял смысл. — Извини, — смутилась Аэлита. — Не подумала, что ты сейчас не поймешь. Это шутка, я не знаю, как ее объяснить. Она про животных, которые есть на нашем астероидном поясе. Ее вид жил в скоплении астероидов, которые плавали в пространстве, удерживаемые притяжением звезды. Несмотря на то, что их жизнь состояла из перелетов с одного астероида на другой и прогулочных полетов по космосу, некоторые моменты были почти неотличимы от жизни людей. А некоторые — кардинально отличались. Например, Аэлита питалась звездным излучением — подзаряжалась им, как батарейка. Лицо, неотличимое от человеческого, служило только для выражения эмоций, в дополнение к огням и радиообщению, а уши вместо звуковых волн принимали радиочастоты. При этом, судя по объяснениям Аэлиты, у них имелись рудиментарные пищевая и дыхательная системы. Они оба пришли к выводу, что их далекие предки были очень похожи, но эволюционно пошли разными путями. — Сложная шутка? — спросил Дима. Поторопился он с выводами про понимание другого юмора. — Да. Нужно знать особенность этих животных, а чтобы рассказать про нее, нужно рассказать тебе про наших животных в принципе. Можем пока сделать вид, что это смешно, а потом я понемногу объясню, почему. Аэлита смущенно улыбнулась. — Невероятно смешно, — поддержал Дима. — Восхитительно. Я валяюсь. В подтверждение он раскинул руки и поплыл в невесомости. Разноцветные звезды снова затмила Аэлита. Она подставила ладони, пытаясь поймать его. — Ты ведь шутишь? — подозрительно уточнила она. — Мне не нужно тебя ловить и возвращать? — Нет. У меня ранец и страховка. Трос, не дает далеко улететь. Наверху была луна, а снизу — звездная тьма. Дима хотел перевернуться и снова потрогать ее ладони. Огромные глаза со светящимися прожилками не открывались от него. Он видел пульсацию зрачков. — Дима, — произнесла Аэлита, и по груди побежали приглушенные, мягкие цвета. — Полетай со мной. После того, как починишь сопло. Если останется топливо в ранце. — Да я бы и сейчас полетал. Дима спохватился, но коммуникатор уже захватил слова и понес их радиоволнами. Зрачки Аэлиты расширились. Новые цвета лихорадочно заметались по груди. — Так! Но! Это самое! — Дима в спешке выдал слишком большую мощность ранцем, и его весело кувыркнуло за пределы рук Аэлиты. — Но сначала все равно надо проверить сопло! Это очень важно! «Отличная речь, а если бы я вырубил коммуникатор, вообще б все прекрасно было», — мысленно вздохнул он. — Можно вопрос? — осторожно проговорила и показала Аэлита. «Нет, я не идиот, то есть, возможно, идиот, но я буду отрицать». — Да?.. — Как переводится восклицание в начале? — А… можно, я потом объясню? Дима не знал, как переводится сложное мерцание, где цвета плавно перетекали один в другой. Но губы Аэлиты изгибались в легкой улыбке. — Хорошо. Чини сопло. Если хочешь, могу пока рассказать, как я летаю. — Да. Хочу. С соплом ничего страшного не случилось. Всего лишь немного засорилось, и Дима быстро его прочистил. Даже ремонтных роботов не понадобилось. Так же быстро он вернулся на корабль. И совсем молниеносно дозаправил ранец. …Пылали звезды. Закручивались вихри туманности. Тишина, пронизанная переливами невидимых излучений. Бесконечный, безмятежный океан. Дима описывал кольца вокруг талии Аэлиты, ее рук и плеч. Аэлита выписывала дуги и сальто, выгибаясь аркой маленькой туманности. Кружилась на месте, стараясь, чтобы Дима оставался впереди нее. Протягивала руку, и Дима летел над сияющей полосой, переходящей в озеро звезд. Он скользил над ее волосами, похожими на звездные лучи. Они создавали круг, похожий на знак инь-ян. Впервые Дима увидел пульсирующую галактику в ее груди так близко. Потом они замерли. Он завис напротив ее лица. Она потянулась к нему рукой. Теперь тепло ее пальца задержалось дольше на его ладони. *** В один из дней Аэлита задала внезапный вопрос: — Можно потрогать корабль? Дима в этот момент управлял ремонтным роботом, копаясь через него во внутренностях дырокола и отыскивая треснувшую колбу с хладагентом. Коммуникатор передал приветствие Аэлиты и вопрос, не занят ли он. Дима был не занят для Аэлиты, даже если бы у него прямо сейчас под боком взрывалась звезда. Растерянный Дима спросил первое, что пришло в голову: — А ты его до этого не трогала? Почему-то он был уверен, что трогала. Аэлита часто на его глазах, посверкивая цветами любопытства, тянулась к кораблю. Она никогда не видела звездолетов. Виду, живущему практически в космосе и создавшему биологическое улучшение, позволяющее летать на световой скорости, они были не нужны. Это оно горело маленькой галактикой, сплетенной с сердцем Аэлиты. — Нет. Я боялась повредить, вдруг он хрупкий. Дима вспомнил нежное-нежное прикосновение к его ладони. — Э-э… — принялся он ловить обратно нужную мысль. — Я более хрупкий, чем корабль, но ты мне не повредила. Поэтому можешь его потрогать. — Спасибо. Без дополняющих огней ответ прозвучал сухо, но Дима уже достаточно знал Аэлиту, чтобы понять — она рада. Он попросил компьютер включить наружные камеры там, где находится Аэлита, и коммуникатор высветил голографическую мозаику изображений. Космос и звезды окутывали гигантскую сияющую девушку, как самая большая вселенская мантия. Аэлита уже дотронулась до бока корабля. Ее ладонь была длиной с его треть. — Такой гладкий, — передал коммуникатор. — И как космос по температуре. Но он излучает сигналы, как живой. Самые разные. Поэтому я в первый раз подумала, что вы один живой организм. — Радиосвязь, электроника, — ответил Дима. — Внутри много мелких устройств, которые дают кораблю работать. Это их сигналы. Ты можешь их принимать? — Да, но не хватает знаний, чтобы расшифровать. К тому же это неэтично. Подслушивать невежливо. Только если ты разрешишь. Осмелев, Аэлита обхватила корабль, но, скорее, обрамила ладонями, а не взяла по-настоящему. Корабль даже не дрогнул, только коммуникатор пикнул сообщением о препятствиях по бокам. — Все-таки — что в корабле сломано? — спросила Аэлита. — Не может лететь? — Может, но слишком медленно. Сломан дырок… устройство управления порталами. — Порталами? Мы про них говорили, но я не поняла. Аэлита уже спрашивала, как именно корабль «болеет», но совершенно не понимала жестов Димы и объяснений с помощью ломаного и ограниченного запаса слов. Поэтому они решили отложить этот вопрос, пока не изучат лучше языки друг друга. — Давай попробую объяснить еще раз, — предложил Дима. — Только подожди немного. Мне надо закончить починку на сегодня. — Я тебя отвлекаю? Прости. — Ты вообще меня не отвлекаешь, правда. Аэлита облегченно и радостно замерцала. Тема порталов была проклята. Полчаса Дима пытался объяснить Аэлите, что это такое, но она упорно не понимала. Он подбирал слова, показывал жестами, рисовал схему на притащенной доске. — Я не понимаю, что тебе непонятно! — в конце концов взмолился он. — Ты говоришь про отверстия в космосе, я не понимаю, как в космосе могут быть отверстия. Ты провалишься в изнанку космоса, а не окажешься в другом месте. Разве что… Аэлита вдруг задумалась. — Что, если… дело не в объяснениях. Дело в разном представлении. Люди с помощью порталов быстро перемещаются из одной точки в другую. Верно? — Да. — Как большая скорость. Но не скорость. Что-то… похожее, но не она? — путано спросила Аэлита. — Допустим… — осторожно согласился Дима. — Как… путь? — Да. Короткий путь. На «коротком» она опять поморщилась, и рыжие огни выстроились в знаке досады и непонимания. — Может быть… это не разное представление, а разные понятия. У нас существует такое понятие. Новое сочетание сигнала и переливов огней. — Это не путь. Не короткий, не длинный. Это… точка. Ты вылетаешь в точку… сзади космоса. Вне. Позади. И… переходишь… в особое состояние. Не летишь, а… в состоянии. Дима понял, что Аэлита ощущала, когда он объяснял ей про порталы. — Пока не совсем понимаю. Аэлита протянула руку. Дима сделал вид, что пожимает ее на расстоянии. — В общем, если совсем упрощать, — сказал он, — вы перемещаетесь с помощью этой… точки, а мы — порталами. Огни Аэлиты засветились в недовольной и усталой последовательности, но потом она махнула рукой. — Сложнее. Но… да. Наверное, да. Можем пока остановиться на этом. Но мы не перемещаемся с помощью точек. Еще нет. Мы их только исследуем. Я исследую. — То есть ты исследовательница? Ученая? — Да, — кивнула Аэлита после того, как Дима пояснил слово «ученый». — Я прилетела в этот участок космоса, чтобы изучить точку, которую мы открыли. — То есть точки сами появляются? — Да. По моим исследованиям, это безопасно… для нас. Но, возможно, для других тоже. Если точки безопасны для тебя и если ты не починишь устройство управления порталами, ты можешь попробовать использовать точку. Диме вдруг стало легко. В использовании «точки» он сомневался — с дыроколом все не настолько плохо, чтобы пробовать вариант с неизвестным космическим явлением, которое непонятно как влияет на людей. Но Аэлита волновалась за него и помогала как могла. Она за него волновалась. Если очень кратко, Дима был счастлив. Внезапная мысль затемнила его радость. — Аэлита, а ты сюда… летела на световой скорости. — Да. — Насколько далеко? — Далеко, — помедлив, ответила она. — То есть… В твоем мире прошло больше времени, чем для тебя? Она мигнула грустью. — Я была готова. Сменились поколения, мои родители и друзья уже… Но я вернусь с новыми знаниями. Они сделают нашу жизнь лучше и проще. А еще, — она приблизилась к люку, к Диме, и ее глаза засияли ярче, — мы будем знать, что не одни в космосе. *** Уже два месяца, каждый вечер по корабельному времени, Дима шел к шлюзу, открывал и, поставив защитное поле, разговаривал с Аэлитой. Они обменивались знаниями своих миров, учили дальше языки… просто разговаривали. Очень, очень много разговаривали. — Помнишь, ты рассказывал про одежду? — внезапно спросила Аэлита в один из вечеров. — Да, — слегка растерянно кивнул Дима. — Ты всегда в ней, когда мы видимся? — Да, в скафандре, а что? — Я подумала, что никогда не видела твоего настоящего тела. Ты видел мое, а я твое — нет. Аэлита сообщила об этом без малейшего стеснения. Ее вид не носил одежду. Им не нужно было защищаться от холода или микробов. И, соответственно, они даже не понимали концепцию стыда от наготы. — Ты… стесняешься… — на этом слове Аэлита сверкнула фиолетовой волной озадаченности — словно сомневалась в правильном значении, — того, что на мне нет одежды? — Нет, — заверил ее Дима. — В прошлом люди сильнее смущались обнаженных тел, даже порицали. — За тело?! — Мы сейчас тоже этого не понимаем. Теперь относятся спокойно. Тело это просто тело, оно естественно, что такого в том, чтобы его увидеть. Но люди носят одежду по правилам вежливости, чтобы не мерзнуть или, наоборот, спастись от жары, и для защиты и гигиены. Помнишь, я рассказывал про микробов? — Помню. Теперь я понимаю. Ты сейчас тоже защищаешься? — Можно и так сказать. Защитное поле хорошо работает, но, по правилам безопасности, все равно нужно надеть скафандр. И еще по правилу вежливости. Так мне тепло, и тут все продезинфицировано… обработано от микробов. — Ты защищаешься и демонстрируешь ко мне вежливость, я правильно понимаю? — Да. — Спасибо. Тогда, по вашим правилам, мне, наверное, надо извиниться за слова, что я не видела тебя по-настоящему. — Вообще… — внезапно решился Дима, — помнишь, я говорил, что лечу на новую планету устанавливать контакт с еще одним видом? — Да. Ты первый посланец. — Очень важная миссия, все зависит от меня, — хмыкнул Дима. — Ну, нет, на самом деле наши планеты какое-то время обменивались сообщениями, так что первые шаги сделаны. К тому же на той планете меня ждет команда, и вместе должно быть легче. В общем, наши планеты в том числе обменялись изображениями обнаженных людей, чтобы лучше представлять, какие мы. Поэтому могу показать, если тебе интересно. — Мне интересно. Если по вашим правилам так можно и ты не… не смущаешься, то я бы хотела посмотреть. Он не стеснялся, что тут такого. И защитное поле работало исправно, никаких поломок быть не должно. Он проверил. Два раза. «Только тогда объясните мне, почему я все-таки стесняюсь», — нервно подумал Дима, когда стянул верх. А если ей не понравится? А если космос в груди очень важен в их эстетике, и без него она не захочет смотреть? Но Аэлита смотрела, и мерцание звезд в ее груди наполнилось особенным, глубинным блеском. Дима медленно поворачивался, как делали те, кто демонстрировал строение человеческого тела для братьев по разуму. Чтобы можно было разглядеть с разных сторон. Он снова встретился взглядами с Аэлитой через миг и вечность. Аэлита мягко мерцала. — И правда нет нательных огней, — передал коммуникатор. — Непривычно? — Да, но мы долго общались без них, и ты предупредил, что их нет. В остальном ты не отличаешься от нас. Кроме размеров, конечно. Ты очень… Конец оборвали внезапные помехи, а огни на груди Аэлиты слишком ярко сверкнули. — ...Похож на мужчин моего вида, — слишком поспешно закончила она. — А ты… э-э-э… на женщин моего. На девушек, — почему-то Дима запутался в обозначениях. — Только без огней. То есть, с огнями. Внезапно он понял, что не спрашивал у нее одну вещь. — Аэлита, а сколько тебе… точнее, какой у тебя возраст? — Я молодая по меркам моего вида. Считаюсь вышедшей из детского возраста и самостоятельной. А ты? — Тоже. Молодой, самостоятельный, полный сил всяких… — Замечательно! Точнее… я имею в виду… хорошо, что ты не ребенок… нет, я ничего не имею против детей, я о том, что… — Я понял! Надеюсь, что понял. — Что ты понял? — Что мы ровесники и это хорошо?.. — Да, именно… именно это. Они говорили еще и еще, и когда с трудом разошлись для сна, Дима понял, что лыбится до ушей и хочет станцевать какой-нибудь дурацкий танец. *** Дима лихорадочно работал. Лоб был мокрым от пота. Ремонтные роботы носились по округлому боку дырокола, как пчелы, тут и там подключаясь к вычислительным системам. Компьютер подсказывал, где остались неотремонтированные части. Одна за другой неисправные секции загорались зеленым. Дима работал без перерыва почти весь день. За эти часы он только позавтракал. Голод был заглушен ощущением приближающейся победы. Если он постарается, то дырокол уже сегодня будет починен! Еще один зеленый сегмент. И еще один! Диме казалось, что в него встроили биоулучшение Аэлиты, и он разгоняется до световой скорости. Последний сегмент! Все. Дима ненадолго позволил себе насладиться видом надписи «Все системы готовы к работе». Но это еще не все. Скрестив пальцы, Дима нажал на кнопку «Тестовый запуск». Дуло дырокола загудело. Тихий звук набирал мощность и заставлял пол вибрировать. «Основные системы активны. Вспомогательные системы активны. Мощность 100%. Производится имитация раскрытия портала». Что-то сверкнуло. Дырокол чихнул, словно подавился пучком излучения, тревожно запищала панель управления. Добрая часть систем одновременно свалилась в красное. Что-то внутри основной «пушки» взвизгнуло, запустившиеся было кольца замедлили вращение. Одного из ремонтных роботов снесло сорвавшейся панелью. — Можно было и не так сильно возмущаться, — пробормотал Дима, пытаясь шуткой отгородиться от страшного понимания. *** — Не сможешь починить? — переспросила Аэлита. — Не то чтобы не смогу. Но это займет много времени. Мне не хватит пищи, воды и воздуха. И не факт, что опять что-нибудь не полетит… Дырокол может настроить рабочий портал на нужные координаты, но сам портал открыть не может. В общем. Похоже, мне нужна «точка». Где она находится? — Я передам тебе координаты. И могу донести. От мысли, что Аэлита будет толкать его корабль, Диму охватило чувство уюта и безопасности, но это было не совсем разумно, и он покачал головой: — Двигатели корабля работают, топливо есть. Лететь я могу. — Я бы нежно. — Аэлита просигнализировала огнями, что шутит, но в их веселые переливы вкрались нежные, смущенные цвета. — Я вообще не против, просто зачем тебя напрягать. К тому же все-таки чуть-чуть боязно за корабль. — Корабль слишком много болеет, — почти традиционно пошутила Аэлита. Хотя цвета и знаки, засверкавшие на ее груди, были жизнерадостным, в них вкрались тусклые и минорные краски. Если бы у Димы были сигнальные огни, под покровом ярких красок все сильнее бы пробивались серые и коричневые. *** До «точки» они летели неделю. В это время Дима общался с Аэлитой изнутри корабля. Это было не слишком удобно, потому что Аэлита не могла уточнить его эмоции даже по лицу и языку тела, а радиоволны без цветовых знаков звучали для нее сухо и без выражения. Дима хотя бы мог посмотреть на ее огни по камерам. Но они были готовы и старались уточнять фразы и эмоции, если было нужно. Иногда они немножко играли в гонки. Но сильно не могли ускоряться — в космических масштабах даже относительно маленькое ускорение могло привести к тому, что они бы пролетели мимо «точки», и Диме пришлось бы выполнять сложный маневр, чтобы развернуться. Аэлита бурчала и мечтала о том, чтобы они могли погоняться вволю. Дима поддерживал ее мечты, а потом они замолкали. И серо-коричневые огни становились все ярче — душевные у Димы и реальные у Аэлиты. По пути Аэлита подробнее рассказала о «точках». Стало чуть понятнее. У Димы создалось впечатление, что это естественные отверстия в реальности. Попадая туда, ты, фактически, перестаешь существовать. Замираешь там, пока вне тебя Вселенная продолжает вращаться. И когда — спустя миллионы лет и миг — напротив тебя оказывается нужное место, тебя возвращает обратно. За счет искаженных законов время застывает. Как это работает с точки зрения земной науки, Дима не знал. Возможно, какие-то моменты (если не все) вообще считались антинаучными. Это было все еще очень упрощенно. Аэлита попыталась объяснить еще подробнее, но под конец мозг Димы, по ощущениям, засосала маленькая «точка», и он замер в другом состоянии, вообще не воспринимая слова. — По-моему, я о чем-то таком читал, — попытался он поддержать разговор. — В старой книге. «Игра Эндера» называлась. Там… Люди сражались с враждебными инопланетянами, похожими на насекомых, и главный герой чуть не устроил геноцид. Дима решил, что Аэлите про такое не надо. — ...В третьей книге был похожий способ перемещения. Телепортация в ничто. Только они, по-моему, тоже двигались в этом ничто. — Тогда непохоже на точку. — Или мы опять по-разному понимаем. — Согласна. Больше они про «точки» не разговаривали. Пока что информации было достаточно. Диме надо было узнать на практике, безопасны ли они для людей. Наконец они достигли нужных координат, и Дима остановил звездолет. На экранах он видел, как Аэлита подлетает к чему-то немного сбоку от носа корабля и тянется к нему. «Точка» выглядела как… Сначала Дима принял ее за блик, а затем — за искажение изображения. Светлое пятно, умещающееся на ладони Аэлиты и, по грубым прикидкам, размером с Диму. Его края были размазаны. Когда Дима нацелил датчики компьютера на него, по монитору поползли строчки показателей. — Я дал компьютеру команду собрать данные и проанализировать, — передал Дима по радио. — Это займет время, так что мы пока можем… поговорить снаружи. — Жду, — плеснула радостными цветами Аэлита. И снова Дима у люка. В последний раз?.. Аэлита застыла напротив него, светящаяся, большая, далекая и близкая. Огни на ее груди замерли серебристыми, бесстрастными точками звезд. Иногда они разгорались искрами каких-то глубинных чувств. Дима тоже старался сохранять выражение лица спокойным. — Как нужно пользоваться «точкой»? — спросил он. Совсем не чтобы не молчать. Ему же надо про это знать, в самом деле. — Я должна активировать ее биоулучшением, — ответила Аэлита. — Она раскроется, и нужно нырнуть внутрь. А потом ты окажешься в нужном месте. — А как задать координаты? — Тоже биоулучшением. Он как твой компьютер. — Ясно. Их захлестнуло всеобъемлющее, как космос, молчание. Далекое, чужеродное и неотвратимое. В глубине корабля анализировал космическое явление трудолюбивый компьютер. Он закончит работу через несколько часов. Дима получит результаты, которые покажут, сможет ли он воспользоваться этим космическим явлением или нет, и если может, то как задать координаты. Нужно расспросить Аэлиту еще подробнее. Очень подробно, на самом деле. Может, для самого перемещения тоже понадобится ее помощь. И почему он тогда молчит, как придурок? Это же не последний разговор. «Но один из последних». Ей надо исследовать дальше. Ему надо лететь на планету других братьев по разуму и устанавливать связи там. Рассказывать о Земле, показывать ее предметы искусства, совместно изучать язык. Это его миссия, он же так радовался, когда его выбрали для нее. И теперь он еще и принесет сведения о виде Аэлиты. А саму Аэлиту? Он увидит ее еще хотя бы раз?.. — Дима. Как и два месяца назад, Аэлита протянула руку. Как и два месяца назад, ее ладонь пролегла перед Димой звездной глубиной. — Не хочешь?.. — Она не закончила предложение. Смутилась, потупила взгляд, заблестела оранжевыми и розовыми цветами. — Очень хочу, — ответил Дима прежде, чем подумал. У него было время подумать, пока он надевал реактивный ранец, и поменять ответ он совсем не хотел. Аэлита, конечно, из-за размеров обладала слабенькой гравитацией, но недостаточной, чтобы по ней ходить. Магнитные ботинки к ней не прикреплялись. Дима прижимался к ее коже с помощью ранца, чьи сопла он направлял вверх. Его, правда, все равно качало и швыряло в стороны и вверх, но если стоять неподвижно, то удерживаться получалось. Ладонь согнулась лодочкой, ее звезды мерцали нежными цветами, а Аэлита сияла своими лунными глазами. — Поднеси к лицу, — попросил Дима, и ее звезды затрепетали с нежным волнением. Чтобы его не унесло, Аэлита накрыла второй ладонью, удерживая. Звездная сфера из пальцев и ладоней двинулась аккуратно и медленно. Затем сфера раскрылась, и огни настоящих звезд померкли перед луной лица. — Ближе. Если можно, — спохватившись, смущенно добавил Дима. — Можно… Она положила подбородок на край ладони — под ногами прошла легкая дрожь. Диму опять уносило в невесомость, только он не мог понять, на самом деле или это внутри него такая легкость. Помогая рюкзаком, он подплыл к лицу Аэлиты. Помимо шлема, голову защищало силовое поле — на случай, если разобьется стекло. Оно удерживало кислород, поддерживало тепло и давление. Дима поднял щиток шлема. Под его губами щека Аэлита была теплой, как и ее пальцы. Ее собственные губы приоткрылись в удивлении. — Дима, можно… я тоже сделаю кое-что?.. — Можно. Диме было все равно, что сделает Аэлита, потому что был счастлив принять от нее все. Она снова накрыла его звездной сферой ладоней. Дима ощутил движение, и вдруг перед ним раскрылась галактика биоулучшения. Сердце Аэлиты, слитое с ним, пульсировало и полыхало. Оно было прекрасно. Было немного неловко, пока Аэлита пыталась устроить руки поудобнее, а Дима — удержаться. И все перестало иметь значение, когда она нежно прижала его к сердцу. *** Компьютер закончил анализ. Дима просматривал строки данных и выводы по ним. На всякий случай он еще раз прогнал через анализ сомнительные части и спустя пару часов проверил все снова. То, что он видел… — Аэлита! — позвал он. — На связи! — Похоже, я смогу воспользоваться «точкой». Но мне понадобится твоя помощь. — Какая? — Ты можешь ее просто открыть? Чтобы ни ты, ни я в нее не входили, чтобы она просто была… активирована. — Да. Разумеется. Аэлита подплыла поближе к «точке». Дима видел ее сбоку и смог заметить, как спирали ее галактики-сердца закрутились водоворотом. Они сжались в пылающий шар, разгорающийся слепящей белизной. Дима еле успел затемнить экраны — ярчайший луч пронзил серое пятно «точки». Пространство дрогнуло, как натянутая ткань. И разошлось. Рваные края обрамляли дыру, ведущую в… Пустоту. Назовем ее пустотой. Дима впился взглядом в показатели компьютера. — Аэлита, ты не поверишь. — Не поняла?.. — То есть… в общем, показатели почти совпадают с не до конца открытым порталом. Это портал. Только… неоконченный. И я, теоретически… Говоря, Дима уже дал компьютеру команду рассчитать курс. Система застрекотала. Прошло еще какое-то время, прежде чем расчет завершился. Дима произнес: — Компьютер, запусти устройство управления порталами. Пропусти шаг «создание червоточины». Наведись на… ладно, я сам нацелю. — Дима передвинул пушку дырокола так, чтобы ее нос смотрел на «точку». На червоточину. На черновик портала. — Вы уверены? — осторожно спросил компьютер. — Да. Приказы пилота не обсуждались. Программа начала выполняться. По камерам и схематичному изображению на экранах Дима видел, как разгорается красным нос дырокола, как искажается вокруг него пространство. Пучок лучей, сплетенный в спираль, ужалил «точку» точно в центр. Пустота, обрамленная рваными краями, истончилась — и когда ее остатки, похожие на пар, развеялись, Дима увидел… На том самом расстоянии, на которое он изначально должен был прибыть. Планета, залитая светом чужой звезды. Зелено-голубая, в белых разводах облаков, похожая на Землю — вид, который на ней обитал, очень походил на людей. Звезды приветливо мигали сквозь портал. Рваные края трепетали, как от жара огня. Дима испустил победный клич и крутанулся на стуле — стул с честью выдержал. Аэлита сияла яркими, торжествующими цветами. Они почти стерли черноту в ее груди и кистях, поглотив красивейшей в мире цветомузыкой. Она закрутилась вокруг своей оси, поглощенная эмоциями, и цвета потянулись за ней множеством сияющих дорожек. Она улыбалась, и ее лицо светилось чуть ли не ярче, чем огни. В этот момент Дима не хотел ни домой, ни на чужую планету. Он хотел навсегда остаться в этом миге. — Летим? — спросила Аэлита. В ее огнях и даже в бесстрастных радиосигналах было только счастье. — Да. Аэлита… я… Он хотел попрощаться, и сказать, как не хочет прощаться, и даже мелькнула глупая мысль сказать «а давай улетим!». Все это так и не было произнесено, потому что до Димы медленно доходила одна вещь. Аэлита сказала «летим». — Погоди, мы… мы летим вместе? — Конечно! — с недоумением ответила Аэлита. — Мое исследование «точек» только что продвинулось, мне надо задать тебе вопросы, там впереди населенная планета, с которой можно установить контакт, и… это же… Она нежно закончила: — С тобой. Дима молчал. Он не знал, как выразить чувства, которые его переполняли. — Или ты не хочешь?.. — встревожило Аэлиту его молчание. Вот на этом моменте он точно не идиот и может ответить: — Хочу. Очень хочу. Портал звал их. Он был достаточно велик, чтобы они могли пролететь сквозь него бок о бок. Так они и сделали.