Глава 17

      Мать ни о чем ее не спрашивала. В общем-то, исчезнование дочери на пару дней не было для нее сюрпризом. Кошмарная привычка Крис спонтанно раствориться, а потом вернуться как ни в чем не бывало давно вошла в обиход. Негласное правило не волноваться в пределах трех дней и четырех ночей не смягчала материнский инстинкт, но Евгения сделала все, чтобы смириться. Дочь выросла, это ведь, на самом-то деле, последнее лето, когда она может беспечно валять дурака. Она слишком хорошо знает правила игры, чтобы не выкрутиться и попасться. Мать знала обо всех переделках компании, но могла только молиться после того, как Кристи выдвинула ультиматум. Или семья, хорошие отношения и ее личное пространство, или контроль и прилежание, но всякая потеря доверия. Единственный ребенок в семье… Евгения была вынуждена.       Выйдя на балкон, Кристина уставилась в летнее ночное небо, слушая привычный гул города. Она же сходит с ума медленно, но верно. Это же все ненормально. Дверь за спиной приоткрылась, и в сумраке возникла мать во всем домашнем и в тапочках. Поглядев на родительницу молча, Кристина вздрогнула, когда на тумбочку сбоку, едва не сбив цветочный горшок с геранями, взлетел черно-белый вихрь.       — Ты сюда как просочилась? — проговорила недовольно мать, погладив мурчащую Кошу по спине, а затем приблизилась к Крис и тяжело вздохнула.       — А я понятия не имею, как дальше, — задумчиво обронила Кристи. — Мне и здесь не место, и там.       — Со Светкой поссорилась опять? — спросила родительница, и Береговская насмешливо изогнула брови с фырканьем.       — С ней? Нет. У нее ж новая. Я-то при чем?       — Не знаю. Волнуюсь я. Что-то не так, а ты не говоришь.       — Другой мир мерещится. И даже там я не я, хата не моя, — нагловато изрекла Кристина, и мать поморщилась, только отмахнувшись от нее.       — Я серьезно же. Ты бы готовилась к самостоятельной жизни. Я не буду решать за тебя вечно.       — Жалеешь?       -Ни за что. Просто беспокоюсь, имею право, — тронув перила и тут же вытерев пальцы о футболку, Евгения помрачнела. — В свое время наворотила. Хотелось бы тебе не позволить.       — Прошу, умоляю, только не надо защищать меня еще! — со смехом протянула с напускной жалобностью Береговская. — Много ты понимаешь!       — Что бы ты ни делала, просто подумай. — Устало попросила мать, развернулась и пошла прочь. — Играешься. Одна не потянешь все. Учиссь работать в команде, дочь. Или хотя бы думать временами головным мозгом.       Все изначально было бы намного проще, если бы не ее мультиличность. Если бы не ебучая временная магия, которую даже нельзя никому отдать или завещать. Если б не этот дивный новый мир со всеми его причудами и глупостями… В конце концов, говорящие, сука, котики виноваты сами. Она никогда не хотела быть великой, мать вашу, колдуньей, одаренным ребенком. Человеческая реальность всегда могла дать куда больше. Семья. Компания. Нормальная физика вещей. Понимание. Не гребанное проклятое безумие и взрыв цвета, довольно было и унылых панелек, всеобщего осуждения, дружного хулиганства. Тихих перекуров. Молчания. Взаимного напряжения. Зрелищ, когда Матвей и Егор пиздятся, решая, чья она будет, не зная, что ничья. Кристи просто пошутила. Допустила мысли смеха ради. Она взрослая уже, чтобы верить в чудеса и отчаянные глупости. Она прожила бы. И без них, и без этой себя… А Свету подставила. Подло. Светка теперь без этого не проживет, ее место там, среди ведьм и колдунов. Среди какой угодно глупости, в театре абсурда, только не в реальности. Не в той жизни, которая ежедневно разрушается поэтапно на ее глазах. Не подумала. Головным, сука, мозгом. Мать считает, для напутствия самое время. А она как будто не навертела как последняя сволочь. И что, что это не люди, технически она же пролила кровь и не извинилась, нет?..       Уронив голову на покрытые черными трещинами кисти рук, Кристина заверещала яростно в ночь, вложив в вопль всю тупую безысходную вину, которую вмещала душа. Ну почему? Ну почему так трудно быть хорошим другом? Почему так трудно оставаться человеком и держать глаза открытыми наедине с собой?.. Она ни за что не готова даже ради самой себя, какие еще к черту смыслы?.. Нет хуже волка, чем привычка, сожравшая некогда живое невыносимо сердце?

***

      Сделав глубокий вдох, Морриган натянула шляпу на глаза еще сильнееи помчалась через поляну размашистыми скачками. Главное — ни на кого не натолкнуться, сохранить внешнее хладнокровие, что бы они ни говорили, о чем бы ни шептались. До спасительного тента, куда, как не в алхимический уголок? Если в них есть хоть капля сострадания иили хоть малая толика того благородия, того стремления к миру, гармонии и справедливости, под предлогом которого все началось еще на заре времен, они придут. Они не отступят от своего принципа помогать нуждающимся… Она хотя бы пыталась. Надевала маску ехидства, чувствуя собстенные уязвимость и уязвленность, будучи с недавних пор отщепенкой. Разумеется, лагерь настроженно отнесся к появлению в палаточном городке Сабрины. Ожидать чуда не приходилось. Как ни крути шабаш оставался таинством, привилегией сестринства, а предрассудки — уделом общины, вечным уделом. Из уст в уста кочевал вопрос, пьют ли они кровь маленьких котят и кидают ли черепа в огонь, и оттого было только больнее. Подсознательно, без злого умысла. Но насколько же мучительнее они делали собственной безынициативностью, собственным легкомыслием. Все могло пройти гладко, но нет. Забвение, анафема… Страшное свидетельство того, что Гильдии действительно давно нет. Из всей бесконености шевелиться были готовы только переменчивая полубезумица, от которой отвернулись из-за последнего пророчества, несколько недопонятых гениев, так же отвергнутых обществом, и худший кошмар, ставший единственной реальностью. Переживет ли, получится ли? Морриган не представляла ии сама. В перманентном ужасе, по иглам, по самому краю пропасти, ей было бы куда слаще гореть на костре пресвятой инквизиции, как завещали прародители. Луна так давно движется в обратном направлении, что иное и в теории выглядит глупо.       Влетев в укрытие и ударившись о стеллаж с зельями, Морри так и замерла, мордочкой к стене, тяжело отдуваясь.       — Твоя идея? — резко осведомилась она, недобро покосившись в сумрак, в котором тут же вспыхнули холодные глаза.       — Тебя не смутило, — уклончиво отозвалась Сабрина, однозначно позабыв, что вообще хотела сказать изначально. — Чего ты боишься? Их осуждения? Я была лучшего мнения о тебе.       — Мы в расчете. — Глухо обронила серая ведьма, нахмурившись. — Ни минутой больше. А теперь оставь. Делай свою работу, нечистая.       — Ты… просто ужасно изменилась, Морриган, — улыбнувшись, вернее, оскалившись с напускным «угрожаю, но не трону», чернаякошка распушилась и недобро сощурилась. — Ты забываешься…       — На шабаше! — вспылила нехарактерно для себя Морри, отшатнувшисьот кошки, которая попыталась задавить ее собой. — В Гильдии это только мои дела. Тебя не касающиеся. Не ты возглавляешь общину.       Хмыкнув удивленно, Сабрина расплылась в ухмылке.       — Ты пала так низко?       — Как низко? — ядовито парировала Морри, застыв в шаге от нее и озлобленно хлеща себя по бокам хвостом. — Давай, скажи мне это в глаза. Духу не хватит.       — Я, черт возьми, не могу поверить. Что с тобой сделала эта сучка?..       Вспышка ослепительной боли. Сабрина не закричала, только ощерилась и зажала лапой половину мордочки, а в капающей на землю крови заблестели мельчайшие осколки.       — Убирайся. — Холодно отчеканила Морриган, не дрогнув, хотя шерсть на ее загривке шевелилась сама по себе не то от бешенства, не от от ужаса за себя же, не то от всего и сразу. — Услуга за услугу. Я тебе ничего не должна.       — Я знаю то, о чем ты можешь только мечтать, — прошипела черная кошка сквозь зубы чуть слышно, отступив неровной походкой. — Ты очень много раз пожалеешьоб этом выборе.       — Убирайся.       — Мы будем ждать тебя в следующем сезоне. Приходи… погреться у костра…       Отвернувшись резко и позволив Сабрине бесследно растаять в пустоте, Морри зажмурилась, пытаясь утешить себя. Все будет… все будет, если она не станет останавливаться. За спиной уже догорает последний фортпост, разве выбор остается? Если мир обрушится, останется надеяться только на этакий отряд самоубийц, который она кропотливо создает сейчас сама.А огонь ей не страшен, когда вопрос поставлен односмысленно. Не подставит. Гори все синим пламенем.       — Как ты? — заглянув под тент, в поле зрения ведьмы появилась обеспокоенная Кай. Приблизившись к столу, на котором так и остались нетронутые протоколы исследований аномалии, шаманка водрузила на столешницубелый керамический стаканчик с зеленым чаем.       Вместо ответа опять обратив взор на очертания кристальной статуи под пыльным полотном в дальнем углу алхимической станции, Морри устало выдохнула.       — Нет вариантов. Из меня плохой лидер исследования. Нам нужен другой, если мы хотим продвинуться хоть куда-нибудь.       — Времена необратимо меняются, — задумчиво проговорила Кай, опустившись неподалеку от коллеги. — Любой шаг — это так или иначе продвижение.       — Ближе к краю пропасти. — Резко заметила ведьма. — Если потеряем еще кого-нибудь, нам не справиться. Слишком много работы. Ты уже говорила с Кошек?       — Звезды не ответили на ее зов сегодня. Мне жаль. Метод настолько же своенравен и непредсказуем, как и любой из моих ритуалов.       — Я знаю, что каждый из вас делает все, что моожет, но все вместе мыделаем недостаточно.       — Ввиду решения Ордена большего не дано. От заточения хорошо не станет никому.       — Я говорю не о магии, — поднявшись на лапы и бесшумно приблизившись к стенду, на котором красными нитями были скреплены в единый сценарий все имеющиеся на данный момент зацепки, Морри окинула ход исследования пристальным взглядом. — Не могу избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем. Некую важную деталь. О тьма, чему же я уподобляюсь.       — Знаю, твое дело… как бы сказать… заниматься тем, что принято делать в сестринстве. Но только взгляни, ты изменилась. К лучшему.       — Не обрела дом и потеряла прежний. Я в глупом положении.       — Отнюдь. Твои благородные поступки заслуживают более высокой оценки. Но ценнее то, что совершаешь их ты по своей воле. Это — изначальный план. Суть нашей общины. Что бы тебе ни казалось, теперь ты — одна из немногих, кто не опустил лапы. Гильдия — там, где ты сейчас. Ныне многое зависит от тебя.       — И чтоты предлагаешь с этим делать? Без магии мы никто. Ничто.       — Есть юный кот, который может рассказать лучше меня, — кивнув на прощание, Кай поднялась со своего места и неторопливо удалилась.       «Все это ведь прямой намек, что мне недолго осталось,» — тревожно подумала Морри, проводив ее глазами. — «Но попытаться что-то сделать я, полагаю, должна…»       Вздохнув, Морриган вспрыгнула на небольшую лесенку и дотянулась до самой высокой полки, сняв с нее несколько склянок с необходимыми ингредиентами. Если нет вариантов, остается только еще раз закоптить серебро для призрачных видений и попробовать повторно разгадать хотя бы часть смутных образов. Кто еще, если не она? — Если Анита и приоткроет для кого-то подсознание, этим кем-то будет она. Будь сейчас с ними эта ее Кристина, дело пошло бы легче и быстрее, но это лишь мечты. В действительности в общине на данный момент одна она, знающая алхимический справочник от и до, могла бы с относительной точностью воспринимать призрачные энергетические линии и рассчитывать на успех. Одна Морриган…       Раздув огонь под большим котлом, ведьма вылила в чугунный сосуд основу для зелья, осторожно выложила необходимые добавки. Плохо учила Аниту, нужно было стараться лучше, теперь серая кошка ощутила это особенно остро. Не хватает союзника. Так не хватает преемника. Спасибо Черной Жути, которая долго крутила всеми, как ей вздумается, она задурманила это место настолько, что даже самые простые манипуляции более не казались Морри корректными. Сидя у огня и бездумно глядя в кипящее варево, она в ужасе пыталась нащупать хоть одно заклинание, в котором бы не сомневалась, с каждой секундой понимая все яснее — не выйдет. Что-то изменило ее память. Кто-то вторгся ей в голову и перепутал все рецепты. За многолетнюю историю ведьма никогда не ошибалась, когда дело доходило до ее призвания, ее ремесла. А сейчас беспомощно застыла над раскрытой книгой, слепо вытаращившись га страницу. Что происходит? Что с ней такое? Панически захлопнув фолиант, Морриган опасливо оглянулась, затем выглянула в лагерь. Почему она не понимает ни слова? Почему не может ничего прочитать? Почему не в состоянии избавиться от ощущения пристальной слежки? Тщетно стараяссь задавить в себе нарастающую панику, кошка вскочила, размахивая пышным хвостом, и принялась судорожно бормотать защитные заклинания. Сделать построения, выстроить вокруг рабочего места обереги…       Марь. Однажды Сабрина уже рассказывала ей. Так давно, что, кажется, это было во сне. Две кошки сидели под первыми звездами, глядя то в закатное небо, то на темный сосновый бор, когда пропитанный хвоей и смолой свежий ветерок налетал, раздувал шерсть, сносил остроконечные колпаки, взбаламучивал плотную и влажную завесу, оставшуюсяпосле знойного летнего дня. Марь подобна сладкому туману. Она отбирает мысли, отнимает душу, отбирает все живое существо. И есть только один надежный способ защититься — невербальные чары, обереги. Морри выучила их все и не прогадала — марь настигла ее впервые уже тогда, когда Сабрина предпочла ее другому, когда отдалась и отдалилась. Столь редкое явление, о котором слагали легенды все время, что существовали на свете наделенные магией и одаренные, стало обыденной головной болью для серой полосатой кошки. Она всегда готовилась к большему и училась не терять голову внезапно. Сейчас оплошала.       Ощущая, что лапы перестают ей подчиняться, Морри метнулась к котлу и опрокинула его, выплеснув незавершенное зелье на землю, потом собрала со стола все книги и свитки и вышвырнула их прочь из-под тента.       Марь необратима, но может обращаться. В любое проклятие, в любую хворь. Она ломает личность потепенно. Смутно предчувствуя природу исходящих сил, Морриган при всем желании не могла бы вывести противника сюда, в поле своего зрения, поймать взгляд, чтобы разорвать порочный круг. Еще совсем немного — и она полностью утратит контроль над телом и сознанием. Диверсантка, но не по своей воле, разве это станет оправданием, если проклятие кукловода внедрится в ее оболочку и разрушит остатки Гильдии изнутри? Сегодня здесь еще есть очаг, а завтра он уже начнет затухать. Манипулятору даже не нужно делать многого, достаточно избавиться от нескольких гильдийцев, пока не подвергшихся всеобщему унынию. Идейных борцов серой массы. Разве у них хватит сил? Разве у нее хватит сил очистить это место жалкой сотней оберегов?       Пригнувшись к земле и зажмурившись, Морри припала к почве всем телом, стараясь не дышать, только повторяя по кругу лихорадочно невербальную защиту, но темная дымка сама окутывала ее, сама проникала в дыхательные пути и впитывалась в шкуру, не требуя никакого дополнительного воздействия. Сопротивление было заведомо бесполезно. С каждым мгновением слабость становилась все отчетливее, все сильнее гнула вниз. Стиснув зубы и заставляя себя продолжать бороться, Морриган не позволяла себе упасть, впившись когтями в сухую каменистую почву, переступаяи упираясь дрожащими лапами, пока ужасная тяжесть гнула ей хребет, угрожая переломать кости. Треск. Один за другим когти поломались, до крови сворачиваясь набок, и ведьма сдавленно закричала сквозь зубы, упрямо поднимая голову и открывая слезящиеся глаза. Она оказалась в потоке ураганного ветра, в вихре, который сдувал ее назад, сбивал с лап, рвал шерсть и впивался в кожу ледяными шпилями. Черная Жуть стояла напротив. Никто из тех, кому выпала честь повстречать ее вживую, не ошибался, давая ей имя. Монструозное косматое пепельно-черное создание с пустыми глазницами и трещинами по всему телу едва ли могло бы называться как-то иначе. Жуткая Жуть… Глядя на нее пристально и зло, Морриган осклабилась и зарычала. Не бывать этому, покуда она жива, она не сдастся. Вот, откуда пришла эта марь. Вот, кто дурил ее и сбивал с толку, водя по кругу. Ухмыльнувшись, Жуть зарыла лапы в землю, и вся почва вокруг попавшей в ловушку ведьмы с хрустом вметнулась вверх мутными дымными кристаллами с искрой внутри. Неровная, уступчатая, острая стена разделилась подвое, обогнула серую кошку и легко изогнулась в глухой купол, вернее, в две одинаковые половинки купола, которые стали медленно-медленно сходиться в единую глыбу, чтобы заточить Морри в мертвую кристальную пленку. Заверещав что было сил, Морриган рванулась прочь, затем еще и еще. Не жалко истратить все силы, жалко пасть без сопротивления…       Неожиданно влетевший в алхимический уголок бурый волк поломал все планы проклятой.Бросившись в сторону Черной Жути с обнаженными клыками, грациозный хищник вцепился в прокаженную кошку, и в углу тотчас же завязалась шумная жестокая драка. Отпрянув к выходу и распушив загривок, Морриган подобралась и попыталась восстановить дыхание и перестать трястись, ни на секунду не прекращая анализировать ситуацию. На мгновение показавшись из неразборчивого клубка, волк лбом, на котором покоился череп, отшвырнул от себя чудовище, и Морри узнала обращенную Кай по храктерным белым полосам на шерсти. Шаманка впечатала прокаженную в шкаф спиной, при этом опрокинув тяжелый дубовый стол и скамью, и принялась кромсать Жуть острыми смертоносными когтями, а неземные истошные вопли стали оглушающими. По алхимическому уголку закружились листы юумаги и записи; грохот привел застывшую Морриган в чувство. Схватив ближайшую уцелевшую склянку, в которой зыбко теплилось светло-сиреневое пламя, ведьма кинулась на помощь и запустила в Жуть колбой, откуда, едва стекло разлетелось осколками, метнулись режущие полумесяцы. На стену, землю и волка брызнула проклятая черная кровь, чудовище заорало и отбросило от себя Кай, и Морри поспешила затаиться за опрокинутым столом, выжидая удчный момент для атаки. Хрипло дыша и захлебываясь в собственной крови, стекающей по шее, Черная Жуть взметнулась вверх и увеличилась вдвое. Пора, судорожно подумала Морриган, порывом вылетела из засады и, сильно оттолкнувшись лапами от торцевого края столешницы, взмыла вверх над монстром, бросив вперед горсть янтарных зачарованных листьев, только после задумываясь, насколько опрометчиво открылась. Теперь падая прямиком на новую кристальную стену, серая ведьма мысленно слала к черту все, что только приходило в голову, и размышляла неторопливо о том, что при таком раскладе выходит, то до самой последней секунды своего сердцебиения она продолжала и продолжает приносить Гильдии пользу. Завидная участь. Это, по крайней мере, не бесславный и не жалкий конец, а уж если она выживет, с остальным справится однозначно. Судьба же распорядилась совсем иначе. Выскочив в зону поражения еще более внезапно, чем даже обращенная Кай, новая фигура заслонила ее магическим щитом. Горизонт встряхнуло, сильная ударная волна прокатилась, сшибая все на своем пути, и легко сдула всех троих на поляну вместе с разорванным тентом. Вяяло поднявшись с земли и стараясь только удержать равновесие, Морриган обвела разрушенный уголок глазами, дыша неровно и загнанно, и случайно наткнулась на серьезную и сосредоточенную Финни. Минуточку?..       — …Что еще за черт?.. — осведомилась потрепанная ведьма на выдохе, а в ответ получила только раздраженное шипение.       — Потом! — рявкнула Кристина, судорожно озираясь, чтобы не попасть под когти Жути. — Мне нужен мой, сука, посох, если хотите, блять, жить!       Неловко протащившись по тропе на пару метров в сторону, Морри почти машинально нашарила среди битых черепков, бывших раньше цельной глиняной вазой с широким горлом, где хранилась заколдованная бижутерия, кольцо левитации и обратилась к его силам. Долго искать не пришлось. Во время столкновения стеклянная витрина, в которой был запечатан опасный артефакт, разлетелась вдребезги; парусина, служившая маскировкой, превратилась в обугленные клочья. Лишь механически извлекши посох из косой деревянной рамы, Морриган кинула его Финни не глядя, а сама устремилась на помощь Кай. Обернувшись вновь кошкой, шаманка распласталась по поляне среди обломков, не подавая никаких признаков жизни. Подхватив свою реликвию, путешественница во времени отшатнулась и только чудом избежала в последнюю секунду удара по голове, а затем перешла в нападение.       Полностью игнорируя происходящее на фоне, Морриган сконцентрировала свое внимание на бурой кошке, осторожно прикоснулась к ней лапой и встряхнула, приводя в сознание.       — Ты цела? В порядке? — подставив ей плечо, ведьма проследила за тем, чтобы Кай нашла равновесие, и отстранилась только после.       — Лучше, чем могла бы, — коротко отозвалась шаманка, покосившись на сажистую глубокую рытвину, оставшуюся на том месте, где до сего момента стояла подставка для котла.       Какого черта вообще творится? Опаснейшее существо втроглось средь бела дня в Гильдию, напало, устроило жуткий погром, и это решительно никого не волнует? Что с ними всеми сталось?.. Морри, судя по всем признакам, задавалась теми же самыми вопросами, разочарованно глядя то на шаманку, то в лагерь, где стихли обыкновенные шумв, где прятались трусливо по палаткам коты и кошки, некогда именовавшие себ заступниками слабых и борцами со злом и несправедливостью. Ведь дело даже не в запрете магии, нет, проблема намного глубже. Пока непонятно, в чем именно, нет никаких доказательств, но это так, чутье никогда не подводило ни одну из опытных кошек, а сейчас, находясь на грани жизни и смерти, они были абсолютно согласны друг с другом. Это настоящая катастрофа.       — Да мать вашу! Я все, конечно, блять, понимаю, но я так долго не смогу! — заорала Финни где-то совсем рядом, и Морриган тут же опомнилась, резко оборачиваяссь. Чудоище уже порядком покалечило ученицу Розмарина, и только силовое поле, постоянно мерцающее и издающее жалобный треск, отгораживало пятнисто-полосатую от ядовитых кристаллов и жутких когтей. Времени на долгие раздумия не было.       Краем глаза уловив зрелищное обращение Кай обратно в рослую волчицу, Морри нахмурилась, вооружилась чем пришлось и помчалась на помощь.       — А что делать-то? — перекрикивая рев, осведомилась серая кошка, старательно подавляя в себе нарастающую повторно панику. Лапы слушались плохо, сила атак оставалась ничтожной по сравнению с выпадами Жути.       — Без понятия! — голос Финни прозвучал почти отчаянно, почти тоскливо. Отскочив и вздыбив загривок, кошка вызвала град молний, которые многократно обрушились на Жуть, и содрогнулась и сама, сверкая огромныими от ужаса глазами.       Вылетев как из ниоткуда, обращенная Кай наскочила на существо сверху, вцепилась челюстями в его косматую шкуру и рванула на себя с рычанием, заставив монстра взвыть и пуститься в пляс, пытаясь стряхнуть ее с себя и добить. Зашвырнув в Жуть пурпурную вспышку, Морри пригнулась и придеражала лапой остроконечный колпак, пока огни не прекратили разлетаться в разные стороны, взрываться осколками и слепить, а затем отбежала за груду разбитого хлама, судорожно ища новое заклинание. Стеллаж, вернее, его остатки, опустел слишком быстро. Нутро ведьмы нехорошо обмерло, когда спустя минуту тщетных поисков она все же признала очевидное. Зелий не осталось, все, она безоружна. Бесполезна. Невербальные чары — последнее, что остается, но разве они защитят кого-то, кроме нее? Да как… Да как так получилось снова? Нет, только не сдаваться, нельзя, нужно делать хоть что-то… Метнувшись сначала в одну сторону, затем в другую, ведьма стиснула зубы и понеслась прочь, однако врезалась в кого-то почти сразу же, не пробежав и пары метров.       — …Это что? — едва взглянув на нее, Конан вытаращился на руины, где то и дело мелькали сражающиеся насмерть.       — Как ты считаешь? — едко осведомилась Морриган, презрительно фыркнув, и посторонилась, позволяя коту лицезреть масштаб бедствия.       — Ну и что? Вперед, скорее. Что мы стоим? — зло и решительно одернула его видная серо-белая кошка в доспехах, и ведьма тут же взяла обратно все мысленные слова, сменяя пренебрежение на милость. Неожиданно. Он сумел убедить свою старшую сестру предоставить Гильдии свой отряд воинов?       — В атаку! — зычно скомандовала Китти, и небольшая группа профессиональных воителей кинулась в сторону Черной Жути.       — Хоть на минуту можно оставить? — хмуро спросил Конан, смерив Морри неодобрительным взглядом, и та зашипела злобно, но огрызнуться не успела. — Сначала это, твои отчеты после. Уйди с дороги.       Поглядев, как рыцарь воодушевленно мчится на выручку и большим усилием воли заставляет себя молча пройти мимо Кристины, кокторую весь лагерь искал днем и ночью последнюю луну, ведьма развернулась и побежала в противоположную сторону. Есть еще кое-что, что никак нельзя упускать из виду. Оставляя на земле отметины от когтей, когда ее сильно заносило на поворотах, Морриган стремительно преодолела поляну, перелесок и выскочила на луг, беря курс на тайное место гаданий. Лес бросал длинные тени, травы шелестели на ветру, и солнечные блики меняли свои очертания ежесекундно, сбивая с толку. В глазах рябило; постоянно спотыкаясь на камнях и задыхаясь от продолжительного бега, Морри летела прямиком туда, где оставила еще одну союзницу, одну из немногих неравнодушных.       — Кошек! — выкрикнула серая ведьма, резко затормозив на пригорке, поросшем кустарником, и прорицательница тут же вынырнула из кустов.       — Видение было! — выпалила провидица на одном дыхании, только распаляя затравленное нетерпение и тревогу, и Морриган встрепенулась, подкочив вплотную. — Иди за мной.       Выведя серую полосатую кошку на лужайку, по-прежнему окруженную рунами, Кошек указала на сферу, которую ведьмы вручили ей накануне.       — Взгляни.       Осторожно подняв предмет и поднеся к глазам, Морри увидела все тот же темный кристалл Жути с двумя силовыми центрами и воззрилась на провидицу скептически.       — Смотри… — загадочно прошелестела прорицательница, сделала глубокий вдох и положила лапу на оболочку, обращаясь к своему дару.       Шар озарился неярким светом и стал меняться на глазах. Озадаченно наблюдая за преображениями, Морри ждала всего, что угодно, но стоило осознанию настигнуть ее, выронила сферу с разждраженным и испуганным шипением. Кристалл за полминуты порос изнутри плесенью и покрылся сверху черными следами тления. Зеленоватый пух окупировал все свободное пространство и захватил каждый выступ минерала, немедленно померкшего до состояния грязного и мутного стеклышка.       — Да быть того не может! — нервно выкрикнула Морриган, уставившись на обеспокоенную провидицу. — Врешь ты мне!       Грустно покачав головой, та уселась на землю, вытянула перед собой прямую лапу и выпустила в воздух горсть сверкающих пылинок. Лентой они расстелились в воздухе, медленно осели на почву, сделав земную корку абсолютно прозрачной в местах соприкосновения, и ведьма дернулась, судорожно отступая назад и панически отряхивая лапы. Ровно под лесом, в котором располагалась уже много лет Гильдия, растянулось до самого горизонта бескрайнее поле пожухлых плесневых цветов. В свете чар плесень дышала невесомыми синеватыми спорами, которые легко просачивались сквозь толстый слой земли и поражали незримым тленом все, до чего докасались.       — Не вижу… Нет этого… — нервно процедила Морри, уставившись на собственные лапы. Несколько спор подплыло к ней вместе с потоком ветра, и по телу тотчас же поползли черные трещины. — Нет!       Панически попятившись и врезавшись в дерево спиной, ведьма яростно заскребла по шерсти когтями, но безуспешно. Чернота плавно обогнула ее разветвленной сетью и добралась до мордочки, заставляя ясные желтые глаза остекленеть и почернеть. Заорав от ужаса и боли, Морриган помотала головой, осознавая, что утратила способность видеть, и заметалась на месте.       — Останови видение! Останови это!       Закрыв глаза и резко поставив поднятую прямую лапу обратно на землю, Кошеек прервала заклинание, и образы исчезли, возвращая обеих в реальностью. Осмотрев себя дерганно и шумно выдохнув, Морри осела на землю и задышала глубоко.       — Проклятье уже повсюду. Мы ошибались с самого начала, — проговорила тихо Кошек, не поднимая мордочки. — В каждом из нас. Все больше оснований полагать, что Финни ни в чем не виновата.       — …Давно… это?       — С того момента, как Муррцилла…       Отвернувшись от провидицы, Морриган зажмурилась. Неожиданно над лесом раздался оглушительный гром, заставивший подлететь.       — Что это? — мяукнула Кошек испуганно и дрожащей лапой указала на рощу, над которой поднялась исполинская воронка торнадо. Разом выдохнув весь воздух из легких, Морри сорвалась с места и молча понеслась обратно к лагерю, едва разбирая дорогу. Нет никаких сомнений, это исходит от главной поляны… Вот причина, по которой они все бездействовали. Вот то, что заставило гильдийцев разойтись и так ужасно рассориться. Проклятие питалось каждым из них, тянуло последние жизненные силы. Их не было много, как не было большого желания продолжать в свете последнего решения Ордена, после того, как сотни и тысячи магов оказались лишены своего «я». Незримый тлен… Марь… Кто-то сделал все, чтобы загубить последние проблески надежды на возникновение противовеса вселенскому злу. Ведь их не спасли пикеты и демонстрации, ведь их не пощадили глобальные изменения и странный экстенсивный прогресс…       Сокрушительнейший удар молнии заставил землю содрогнуться; Морриган была готова поклясться — марь не в ее глазах, она повсюду, и она… осязаема? Лапы оторвались от поверхности, по которой разошлись колоссальные темные трещины, а горизонт совершил полный переворот вокруг своей оси. Электричество ломаной линией промчалось мимо с продолжительным шипением, а марево резко брызнуло со всех сторон, и все в глазах ведьмы поглязло в смутной дымке. Ориентируясь только по крикам и вою, серая кошка поскакала по уцелевшим участкам земли куда-то, как ей казалось, вперед, стараясь не обращать внимания на то, что ее по пятам преследует фронт жутких даже на вид штормовых туч, а целые гектары земли отламываются от целины и улетают против законов физики в небо по кривой спирали. Молясь про себя и не контролируя панические слезы, сбегающие по щекам, Морриган оттолкнулась от последнего выступа прямо перед собой и зависла на мгновение над полной пустотой, перемахнув глубочайший бездонный разлом. Всего сотня шагов… всего десяток… всего несколько…       Выскочив на поляну в ту же секунду, как свет электрического разряда стал меркунть, ведьма увидела все так, как оно и должно было случиться рано или поздно. Черная Жуть. Окровавленные гильдийцы. Финни, которую расщепило от непосильных чар. Звериная Банда, восставшая буквально из ничего. В интересном же временном отрезке они все оказались…       Нахмурив брови, Морриган подсознательно приняла оборонительную позу и примкнула к группе тех, кто продолжал с ней, продолжал не сдаваться, когда все кончено. Кай, Эдвард, Сабрина. Конан, Китти, Муррцисс. Кошек…       Всего один взмах печально знакомым посохом. Один синхронный рывок, и все завертелось в бешеном круговороте измерений. Им нужно будет как-нибудь восстановить свою крепость. Стало очень и очень жарко…