Глава 1

      Единственным источником света в темном и холодном зале были развешанные на стенах факелы.       При этом вреда от них было больше, чем пользы. Пропитанные маслом тряпки больше чадили, чем горели, вонючий черный дым, висел в воздухе густой пеленой, которая не позволяла нормально дышать. А пламя, которым они горели, было таким тусклым, что едва выхватывало из темноты длинный овальный стол, и сидящих за ним людей.       Впрочем, даже если бы зал собраний заливал яркий солнечный свет, это все-равно ничего не дало бы случайному свидетелю. Ведь каждый из тех, кто сидел за столом, был в маске.       Маски были отлиты из бронзы. И это единственное, чего у них было общего. Во всем же остальном они разительно отличались друг от друга. Каждая маска изображала стилизованную морду того или иного животного. Не особо детализировано, но узнаваемо. Волчья пасть была злобно оскалена, орлиный клюв был высокомерно поднят, лисьи глаза плутовато рыскали по сторонам. И так далее. На мгновение, можно было представить, что за столом действительно собрались животные. Впрочем, возможно дело было вовсе не в масках. А в том, что собравшиеся за столом неистово яростно грызлись между собой. — Мы не можем допустить этого! Необходимо вмешаться! — рычал Медведь, громыхая огромным кулаком по столу. — Кретин! — визгливо отвечала ему Росомаха, взмахивая рукавом мантии, из которого торчала тощая морщинистая рука, украшенная золотыми браслетами, — Рискнуть всем тем, что мы так долго строили? Ты совсем последние мозги просрал? Ничего нельзя делать! Ничего! — Если ничего не делать, — вкрадчиво заметил Ворон, сложив тонкие изящные пальцы перед собой, — Потенциальные последствия могут значительно усложнить нам жизнь. В данном случае, уважаемая Миледи, я считаю риск вполне оправдан… — С тобой я вообще не разговариваю, — рявкнула Росомаха, отчего ее маска чуть не слетела с лица, — Тебе кто слово давал, сопляк криворожий?! И так далее… Лишь один из собравшихся в зале, молчал. Тот, что сидел во главе овального стола, в широком, обитом бархатом, кресле с резными подлокотниками. Маска на лице изображала совиную морду, и широкие плошки глаз с маленькими круглыми прорезями внимательно следили за всеми, кто участвовал в споре. Позволив собравшимся полаяться еще некоторое время, Сова медленно протянул руку. И взяв со стола маленький молоточек, несколько раз постучал им по деревянной поверхности. Звонкие удары разлетелись по залу, мгновенно прервав спор. Как по приказу, медные звериные головы повернулись к Сове. — Господа, — медленно, и словно бы лениво произнес Сова, кладя молоточек на место, — Как правило, мне импонируют горячие дискуссии в этом зале. Но в данный момент я считаю их… как там, Людвиг, это слово? Из тени к столу подошел худощавый, одетый в ливрею мужчина — единственный, на ком не было маски. Но даже без нее скуластое лицо с длинным горбатым носом, напоминало морду какой-то птицы. Отточенным движением он отвесил поклон Сове: — Не-це-ле-со-образ-ным, Ваша Милость, — чеканя каждый слог, сказал Людвиг. — Точно, — Сова кивнул и повернулся обратно к столу, — Так вот, ваш спор, господа, нецелесообразен. А времени меж тем, остается все меньше и меньше. И для принятия решений… и для соответствующих этим решениям, действий. Раздалось глухое, похожее на кашель ворчание, и Сова поднял руку, глядя на скрывающуюся за маской Росомахи, даму: — Да, сударыня, вы не ослышались. Именно, действий. Потому как я склонен согласиться с вашим коллегой. Мы не можем позволить себе игнорировать сложившуюся ситуацию. Росомаха явно хотела что-то сказать. Но Сова взглядом пригвоздил ее к стулу. И ей ничего не оставалось, кроме как притихнуть. — Итак, теперь, когда мы все обрели согласие, — сказал Сова с нескрываемой иронией в голосе, — Давайте подытожим. Сфера Нерзаала найдена.,. Тише, пожалуйста… Итак, Сфера Нерзаала найдена. И в данный момент ее переправляют в Священный город Эндерт, что находится в Южной Епархии. Переправляют, как следует из полученной нами информации, для некоего ритуала. *** Колокола городской звонницы прогремели четыре раза. И каждый раз гром катился над узкими улицами южного квартала Эндерта, разгоняя тишину лишь затем, чтобы она вновь укрыла их своим тяжелым покрывалом. Фонари уже погасли почти повсюду. Горел лишь один, бросая на мостовую широкий луч света. И у самого края этого света притаились три человека. Три тени, чьи очертания были почти не видны в ночной темноте. — Мы торчим здесь уже три часа. Ты уверен, что он придет? — спросила та из них, что стояла дальше всех. — Заткнись и смотри по сторонам, — ответил тот, что стоял у самого края света, поигрывая зажатым в руках ножом, — Он придет. Отец Флисс был уверен в этом. Или ты не доверяешь ему? — Доверяю, доверяю, — поспешила заверить нетерпеливая тень, — Просто… сколько еще нам ждать? — Столько, сколько потребуется. Заткнись. — повторила тень с ножом. И они вновь погрузились в безмолвие. Через некоторое время первая тень вдруг напряглась, нож замер в его руках. —- Вот он. Слышите? И действительно, по улице разносился звук шагов. А через некоторое время из-за угла дома показался и их владелец. Немолодой толстый мужчина в дорожной одежде шел медленно, то и дело оглядываясь по сторонам, словно опасаясь слежки. В руках перед собой он нес на вид тяжелую кожаную суму, обвязанную у горловины веревкой. — Наконец-то, — прошипела первая тень. Она спрятала нож и, дождавшись, когда мужчина подойдет достаточно близко к фонарю, вышла к нему на встречу, прямо в круг света. Остальные две шагнули следом. Мужчина с сумой увидел их не сразу. А увидев, громко вскрикнул, едва не выронив свою ношу из дрожащих рук. — Чтоб вас черти взяли! Первая тень усмехнулась. В свете фонаря стало видно, что это мужчина. Вот только лица его было не разглядеть — глубокий капюшон грязно серого балахона скрывал его почти полностью. — Негоже в Святом городе поминать силы зла, — сказал он саркастично, — За это церковные гвардейцы имеют полное право бросить тебя в темницу, В ответ мужчина лишь сплюнул: — Как бы они не бросили меня туда за что-то посерьезнее, — он легонько потряс сумой, — Вы принесли деньги? Мужчина в балахоне фыркнул. И достал из складок одежды небольшой кошель, звякнувший, стоило ему взять его в руки: — Разумеется. Твоя… награда ждет тебя, Тенпенн. Мужчина вздрогнул. Ему не понравилось, что незнакомец в балахоне знал его имя. Но на попятный идти уже было поздно. Он протянул руку, чтобы взять кошель. — Давай сюда. Но человек в балахоне отдернул руку. — Сперва покажи, что ты принес. А потом получишь свою плату. — Здесь? Прямо на улице? Да вы спятили! А если появятся гвардейцы… — Ты не о том волнуешься, Тенпенн, — рот одетого в балахон человека злобно оскалился, явив гнилые зубы, — Гвардейцев здесь нет. А я — здесь. Не испытывай судьбу. Толстяк умолк. С беспокойством в маленьких поросячьих глазах он посмотрел на троих стоявших перед ним субъектов. Затем воровато оглянулся по сторонам и, решившись, быстро закивал: — Хорошо-хорошо. Вот. Смотрите! — пробормотал он, развязывая горловину сумы. Все трое шагнули вперед, и хоть лица их были скрыты капюшонами, явственно ощущался тот благоговейный трепет, с которым они смотрели на предмет, что Тенпенн достал из сумы. Это был большой, размером с хорошее яблоко, шар. Изделие на вид было словно грубо вырезано из какого-то черного камня. Свет, испускаемый фонарем, падал на множество граней, из которых состоял шар, и отражаясь от них, переливался тусклыми отблесками. — Ну что? Довольны? — спросил Тенпенн, держа шар на вытянутой руке, — Убедили… эй? Толстяк успел лишь протестующе вскрикнуть, когда незнакомец в балахоне быстрым движением вырвал у него сферу. Но тут же замолк, когда двое других шагнули мимо своего главаря и преградили ему путь. — Мы так не договаривались! — лишь пискнул Тенпенн. Человек в балахоне его, казалось не слушал. Грубые грязные пальцы заскользили по поверхности шара, ощупывая каждый дюйм, каждую грань. — Наконец-то, — донеслось из-под капюшона глухое бормотание, — Сфера Нерзаала… Отец Флисс будет доволен. Тенпенн смерил его недовольным взглядом: — Ну раз уж все мы довольны, — сказал он нетерпеливо, — Могу я уже получить свою награду? Главарь оторвал свой взгляд от Сферы и посмотрел на толстяка с кривой усмешкой. — Конечно, Тенпенн. Вот твоя награда. И с этими словами бросил ему кошель с монетами. Тенпенн, попытался поймать его. Взгляд его был прикован к так желанному кошелю. И поэтому он не заметил по-змеиному быстрого движения незнакомца в капюшоне. Не успел увидеть сверкнувшего в свете фонаря серебряным росчерком лезвия кинжала. И даже не успел почувствовать, когда этот кинжал вспорол ему горло. Алые брызги усеяли каменную брусчатку. А следом за ними на мостовую рассыпались золотым дождем монеты. Тенпенн дернулся, пытаясь закричать. Но вместо крика изо рта вырвался лишь хрип, сопровождаемый маленьким фонтаном крови. А затем толстяк повалился на землю, продолжая хрипеть и кашлять. Источающие панику глаза устремились на главаря в балахоне. — Вот твоя награда, — услышал он наполненный издевкой голос из-под капюшона. — Смотри. Тенпенн смотрел. Ведь ему больше ничего не оставалось. И он увидел, как сфера в руке его убийцы вдруг ожила. Как в ее глубине, меж грубо отесанных граней вдруг запульсировал слабый алый свет, похожий на какой-то неведомый жуткий цветок. Он рос, распускаясь все большим количеством лепестков, закручиваясь в маленьком вихре. И вдруг в угасающем сознании Тенпенна вспыхнула внезапная догадка. Он опустил взгляд. И убедился в том, что пульсирующий внутри Сферы свет исходит от него самого. А точнее, от крови, что все еще вырывалась из его разрезанного кинжалом горла. — Думаю, отдать свою жизнь за Великую Цель — услышал он шепот незнакомца в капюшоне, — куда лучшая награда, чем какое-то там золото. Не так ли, Тенпенн? Тенпенн поднял на него глаза. И в свете, исходящем от Сферы увидел сверкающие безумным блеском глаза фанатика. Затем он издал последний свистящий слабый хрип. И затем глаза его потускнели, и он затих. Окончательно. Незнакомец еще некоторое время продолжал держать над бездыханным телом Сферу Нерзаала, пока последние крупицы алого света, исходившие от мертвеца, не перетекли в нее. После чего убрал шар за пазуху и рукавом своего балахона принялся стирать кровь с ножа. — Да. Отец Флисс точно будет доволен. Он повернулся к подельникам: — Возьмите тело. Оно понадобится для ритуала. Пошевеливайтесь, — сказал он. И до того, как те принялись выполнять приказ, добавил, — И золото тоже соберите. Нечего добру пропадать. *** — О каком именно ритуале идет речь? — спросила Леди Росомаха. Приглушенный маской голос был полон не скрываемого пренебрежения. — Несомненно, о противоестественном и кровавом, Миледи, — ответил Сова, постукивая пальцами по подлокотнику, — Если верить тем книгам, в которых упоминается данный артефакт, Сфера Нерзаала работает по сангвимантическим принципам и способна установить стабильное соединение с Бездной и при помощи тауматургического моста призвать её созданий в нашу реальность. — Это означает, — обратился к Росомахе Лорд Ворон, — что человека убивают и с помощью магии крови накачивают артефакт энергией. А затем с его помощью призывают демонов. — Не тупая, знаю, что это означает, — рявкнула Росомаха и окинула сидевших за столом быстрым взглядом, — А еще знаю, что в Эндерте невозможно вызвать демонов. Это же сраный Святой город! Церковь Вседержителя окопалась там уже добрых двести лет! И уж точно у них есть защита от таких ритуалов. — Мы не можем исходить из подобных предположений, дорогая моя, — сказал Сова, — Те, кто доставил Сферу Нерзаала в Эндерт, приложил к этому слишком много усилий. И гораздо безопаснее будет считать, что они знают что-то такое, что неизвестно нам. Росомаха громко и презрительно фыркнула. — Ну, как минимум нам неизвестно, кто эти самые обосранные “они”. Как вам такое? Сова уже собрался было одернуть ее, видя, что остальные за столом начали согласно шептаться. Но ему не пришлось. Из тени за пределами стола вновь вышел Людвиг в своей дворецкой ливрее: — Прошу прощения, Миледи, — произнес он так вежливо и учтиво, что только полный тупица не понял бы, что это издевка, — но вообще-то, НАМ известно, кто ОНИ. ***       Одинокая, стоящая на ветхом трюмо свеча почти догорела. Того света, что давал крошечный язычок пламени, едва хватало, чтобы разглядеть скудную обстановку каморки, в которой кроме трюмо и старой тахты не было ничего. Огонек трепетал и дрожал — а вместе с ним дрожала и тень неподвижно сидящего на тахте старика.       Старик был обнажен и в полумраке его склоненный в молитве силуэт выделялся резкими очертаниями худобы. Узкие плечи были опущены, а тонкие, похожие на птичьи лапы, ладони — сложены перед собой. Казавшаяся слишком большой из-за тонкой шеи лысая голова чуть покачивалась, пока губы беззвучно произносили слова древнего священного языка.       Раздался тихий стук. Хлипкая деревянная дверь приоткрылась. И в келью вошел совсем юный по сравнению с хозяином комнаты человек, одетый в серый, на пару размеров больше положенного, балахон.       — Отец Флисс, — тихо сказал юноша, — Рен и остальные вернулись. Они принесли Сферу.       Губы старика замерли. Как и он сам. После чего медленно повернулся и уставился на юношу мутно-темными глазами:       — К ритуалу все готово? — спросил он тихим, шелестящим голосом.       — Да.       Отец Флисс медленно улыбнулся. Долгое ожидание. Годы работы… Наконец-то все это подходит к концу.       — Спасибо… Мартин, — произнес он с заминкой, не сразу вспомнив имя юноши, — Передай всем, что мы скоро начнем.       Не скрывая радостного предвкушения, тот кивнул. И унесся прочь из кельи, не забыв при этом чинно прикрыть за собой дверь.       Оставшись в одиночестве, Отец Флисс еще какое-то время сидел на тахте. Затем, с тихим болезненным вздохом, поднялся на затекшие ноги и, подойдя к стоявшему у стены трюмо, заглянул в зеркало.       Отец Флисс. Он не просил себя так называть. Хоть у него и был когда-то церковный сан, он давно отрекся от него. И никогда не жалел об этом.       Но Мартин и остальные, подобные ему несчастные заплутавшие души продолжали называть его Отцом. Превозносили. Следовали его учению, как единственному. Ожидали, что он выведет их к Великой Цели…       Наверное, если бы в душе старика еще оставались какие-то сомнения относительно задуманного плана, эта слепая вера развеяла бы их.       Но сомнений не было. Лишь оставшиеся позади годы подготовки. Исследования. Расчеты. Организация. И безудержные, ничем не замутненные стремления.       Сегодня это все даст плоды. Он, Отец Флисс исполнит свою задачу. И его дети… Его Потерянные Дети помогут ему в этом.       Старик оторвал взгляд от зеркала. И потянулся к маленькой баночке с черными чернилами, стоявшей на трюмо. *** — Культ Потерянных Детей? — в очередной раз воскликнул Цапля, сидевший у самого дальнего конца стола, — Нет, ну вы только вдумайтесь. Что за идиотское название? — Видимо, не такое уж и идиотское, — ответил Людвиг, только что закончивший читать донесение. — В течение последних 18 месяцев эта организация активно пополняла ряды своих… детишек. — Вот как? — хмыкнул Сова, сложив ладони на груди, — И никого не потеряла? Похоже, название и впрямь идиотское. На лице Людвига мелькнула лишь тень вежливой улыбки. Из под маски Цапли донеслось сердитое пыхтение. На его защиту неожиданно встала Леди Росомаха. В буквальном смысле. Старуха встала из-за стола во весь свой костлявый рост и уставилась на Сову и его слугу: — Считаете себя умниками? — прошипела она, — Вот только я пока только не слышу ничего умного, а лишь тупые шуточки. Что за хмырь ими руководит? Что за отец Флисс? Он священник? Он что, имеет отношение к Церкви Вседержителя? — Вполне возможно, — Людвиг опустил окаменевшее лицо обратно в бумаги. — Есть записи о получении сана неким Э. Флиссом. Даты совпадают. Однако, больше никакой информации найти не удалось. — Отщепенец, скорее всего, — Сова задумчиво почесал большим пальцем под маской, — Перегоревший церковник, которому надоело служить своему богу, и он решил выбрать кривую дорожку. Мы все знаем такие истории, их немало. — Отщепенец, — Росомаха фыркнула, — Хотите сказать, у церковников прям под носом растет еретическая ячейка, а они не в курсе? Чушь собачья! Старуха уселась обратно на стул и обвела всех долгим взглядом: — Церковь Вседержителя уже наверняка держит их всех под колпаком, — сказала она, — И этот Культ Обкаканных Детей, и Сферу… Не удивлюсь, что инквизиторы только и ждут подходящего момента, чтобы накрыть их. Сова хотел было ответить, но Людвиг, кратким покашливанием, спросив у него разрешение, заговорил первым: — Нет никаких свидетельств, Миледи, что правительство Эндерта знают о готовящейся… акции. — Это сейчас они не знают, — отмахнулась от него Росомаха, — Дьявол, я что, тут одна среди идиотов? Мне, что, нужно объяснять вам, молокососам, как быстро действует Инквизиция? Они будут там, едва это отребье начнет ритуал… — Именно поэтому, — прервал ее Сова голосом, негромким, но своей значительностью и твердостью, попросту заглушившим верещание старухи, — мы будем там ДО того, как начнется ритуал. *** Среди светло-серых одно-и двухэтажных домов, расположившихся по соседству, заброшенная много лет назад церковь напоминала гнилой зуб. Потрескавшиеся темные стены, от которых веяло сыростью, разбитые витражные окна, зияющие черными провалами, широкие дубовые двери, покосившиеся от истрепавшего их времени. Это здание уже давно не напоминало Храм Божий. Тем не менее, этой ночью его двери открылись вновь.       Пусть и для не совсем той паствы, для которой он предназначался. Тяжелые дубовые двери закрылись, стоило последнему из культистов войти в храм, и на железных скобах покоился массивный деревянный засов.       Старые скамьи растащили и придвинули к круглым стенам, чтобы освободить как можно больше места вокруг круглой каменной трибуны и стоящего на ней алтаря. Серебряные канделябры были свалены рядом в кучу — в них не было нужды. Ведь каждый из находившихся в зале культистов держал свою свечу сам.       Одетые в серые балахоны фигуры столпились вокруг трибуны. Каждый бормотал себе под нос слова молитвы, и огоньки свечей мерцали и трепетали, отбрасывая на серые каменные стены длинные тени.       Отец Флисс медленно обвел членов своего Культа взглядом. Вглядываясь в прикрытые капюшонами лица, он в каждом пытался найти хоть тень сомнений. И не находил. Его дети были полностью готовы к предстоящей миссии.       Затем, столь же внимательно, Отец Флисс окинул взглядом стены и пол храма. Вглядываясь в покрывающие каждый дюйм свободного пространства символы и знаки. Те были нарисованы совсем недавно, черная маслянистая краска еще не успела даже высохнуть. Глава Культа Потерянных детей пристально изучил каждую фигуру. И остался доволен. Пусть его Дети не знали значения ни одной из них, задание они исполнили старательно.       Все было готово.       Отец Флисс медленно повернулся к стоявшему в центре зала алтарю. И к лежавшему на нем мертвому телу. Человека, который всего пару часов назад рассчитывал на награду за помощь Культу, раздели догола, и он смотрел в потолок мертвыми остекленевшими глазами. И не знал, что роль его в предстоящих событиях только начинается.       Без каких-либо эмоций Отец Флисс посмотрел на него.       А затем посмотрел на Сферу Нерзаала.       Артефакт лежал над головой у принесшего его человека. Он медленно пульсировал, источая из своей черной утробы всполохи багрового света. Напоминая живое каменное сердце. И испуская удивительную, завораживающую красоту.       Долгое мгновение Отец Флисс любовался ею, позволяя этой потусторонней силе заполнить все свои мысли и стремления. После чего он взял Сферу Нерзаала. И повернулся к своему Культу.       — Дети Мои, — его дрожащий голос эхом разнесся по залу, — Вы все знаете, для чего мы здесь собрались…              ***              — Посылать в Эндерт целый отряд — неразумно, — после долгого молчания сказал Сова, глядя на сидящих за столом. На долгую секунду его взгляд задержался на маске Росомахи, — Я согласен с миледи.       — Но вы только что сказали… — заикнулся Медведь.       — Я помню, что я сказал. И от своих слов не отрекаюсь.       Тяжело вздохнув, Сова поднялся со своего высокого кресла. и заходил вокруг стола, мягко чеканя каждый шаг по каменному полу.       — Мы отправим за Сферой одного человека, — наконец, произнес он.       — Одного? Вы что, спятили??? — воскликнула Росомаха.       Сова лишь покачал головой: — Сами подумайте.       Медные маски переглянулись меж собой, ловя огненные отблески на блестящих гранях.       — Что ж, — наконец, сказал Ворон, — В этом есть смысл. Даже если его поймают, никому и в голову не придет связать его с организацией.       — Если поймают, — поднял палец Медведь, — В конце концов, одиночка всегда имеет больше шансов ускользнуть.       — И проскользнуть! — поддакнул Волк, горячо кивая, — Ведь кто обратит внимание на неприметного бродягу, шатающегося по городу? План, конечно, не идеален, но достаточно хорош, чтобы сработать… Бездна меня побери, я согласен, милорды.       — И я, — сказал Медведь.       — И я, — кивнул Ворон.       Все остальные за столом тоже согласно закивали. Не выразил своего одобрения лишь один человек.       Точнее, одна.       — Миледи, — обратился Сова к Росомахе, что, скрестив руки на груди, с презрительным фырканьем смотрела на своих соседей по столу, — У вас есть возражения?       Старуха вскинула голову, посмотрев на него. И процедила:       — О, никаких возражений, милорды.       — Отлично, — Сова потер ладони, — Значит…       — Лишь пара уточнений насчет вашего блестящего плана.       Казалось, даже совиная маска выражала все недовольство своего владельца.       — И какие же у вас уточнения… Миледи?       ***       — Тысячи лет назад Вседержитель пришел на эту землю, дабы оросить ее семенами своей божественности. Он простер свою длань, придавая нашему миру форму. Словом своим зажег он Свой свет, дабы тот осветил его творение. И создал нас — детей своих — по своему подобию, дабы мы сами стали источником этого света.       Казалось, вся стоящая перед трибуной толпа превратилась в один серый океан, чьи волны покачивались в такт его словам. Чувствуя, как каждое его слово порождает все более крепкую веру в его детях, Отец Флисс продолжал:       — Оставив нам Догматы Свои, Вседержитель вернулся в Свой Чертог, пообещав своим детям однажды вернуться, дабы зажечь Свет вновь.       — Вновь!       — Вновь!       — Вновь!       Словно эхо, покачивающиеся серые фигуры со свечами в руках повторили вслед за Флиссом       — Но Вседержитель покинул нас, — вещал Отец Флисс с трибуны. Он распахнул руки, и широкие рукава мантии покачивались, словно темные крылья. — Он не слышит наши молитвы. Не одаривает своей благодатью! Подобно заблудшему родителю, не слышащему плач своего младенца, он забыл о своих детях.       — Забыл.       — Забыл.       — Забыл.       — И все те, - продолжал Флисс, окидывая взглядом свою паству, — Кто думает иначе, ошибаются. Церковь, Инквизиция, даже Святой Орден Длани – эти самодовольные глупцы, которых Вседержитель наделил частью своей мощи – все они думают, что разносят Свет его. Но они лишь крохотные угли в гаснущем костре. Свет Вседержителя погас, дети мои! Но не бойтесь…       Тонкая, покрытая морщинами рука Отца Флисса легка на гладкую поверхность шара, что лежал на пьедестале перед ним:       — Сегодня мы заставим Вседержителя обратить на нас внимание.       *** Вытянув костлявую руку, Росомаха начала загибать покрытые пятнами пальцы:       — Во первых: Наш агент должен быть достаточно ловок, чтобы проникнуть в Эндерт и не привлечь к себе внимание церковников. — Во вторых, — продолжала Росомаха, загнув следующий палец, — он должен уметь ориентироваться в сложных ситуациях. Не знаю, как вы, а я хочу быть уверена, что если он попадется, нам не придется пускать все наши усилия насмарку ради того, чтобы вытащить его из той задницы, в которую он залезет. — Скажите, а список вообще длинный? — спросил с иронией в голосе Ворон, — Я к тому, что вы еще не назвали ни одного качества, которого не было бы у наших одиночных агентов. — О, ну что ж, — прошипела Росомаха, кинув на него убийственный взгляд, — Сейчас я вам его назову. Если у этого обосранного Культа все же получится воспользоваться Сферой Нерзаала, наш агент должен будет обладать способностями, чтобы разобраться с последствиями. Казалось, старуха наслаждается тем, что все смотрят на нее с недоумением. — Волшебник, идиоты, — сказала она, — Нам нужен волшебник. Росомаха обвела весь стол довольным взглядом: — Ну что? Сомневаюсь, что у вас есть кто-нибудь эдакий на примете. Все сидевшие за столом замолчали. Даже Сова, не нашедший, что ответить на слова Росомахи. А затем раздался короткий деловой кашель. И из тени вышел камердинер Людвиг, державший в руках изумрудного цвета папку. — Прошу прощения, Миледи, — сказал он, — Но вообще-то, У НАС есть кое-кто эдакий. *** Заклинание было не сложным. Тягучий, распевчатый язык, на котором оно было написано, был хорошо известен Флиссу, хоть и был древним и мертвым. Тем не менее, стоило Отцу Флиссу коснуться скользкой неприятной на ощупь поверхности Сферы Нерзаала, заученные наизусть слова, казалось, стерлись из его головы. На одно бесконечно долгое мгновение, старик испугался. Но затем заклинание с болезненной отчетливостью вспыхнуло в его мыслях, словно кто-то клеймил их, как скот. — Exaudi me eum qui in tenebris vivit, — прошептал Отец Флисс. И собравшаяся перед трибуной толпа эхом повторила его слова. — Exaudi et veni. — Exaudi et veni. Совсем недавно нестройный хор неуловимо изменился. Многоголосье культистов не стало чище или слаженнее. Просто налилось силой, наполнилось мощным чувством. Каждый из тех, кто стоял в этом заброшенном зале был уверен в том, что делает. И в том, чего хочет этим добиться. — Quod I aperire ostium! Et dono vobis! Голос Флисса усилился, взвился вверх звонкой птицей, утратив былую скрипучесть и хрипоту. И одновременно с голосом вверх взлетела и сжимающая Сферу Нерзаала рука. Сгусток алого пламени, плещущегося внутри артефакта, ожил. Разрастаясь, багровый цветок своими лепестками заскользил по поверхности сферы, которая, казалось, раскалилась добела. А исказившая лицо Отца Флисса гримаса боли лишь подтверждала это. Но старик не отдернул руку и не опустил ее. Тонкие, похожие на птичьи когти, пальцы сжимали Сферу, и Глава Культа Потерянных Детей медленно повернулся из стороны в сторону. Давая всем и каждому из своих последователей увидеть горящее внутри артефакта пламя. — Смотрите!!! — крикнул Флисс, — Смотрите, Дети мои! Нам ответили! Толпа продолжала читать заклинание. Но теперь голоса зазвенели радостью, в глазах, отражавших багровый свет горело счастье. Медленно опустив руку с полыхающей Сферой Нерзаала, отец Флисс повернулся к алтарю и подошел к лежавшему на нем мертвецу, намереваясь закончить заклинание. И чуть не споткнулся, когда толстые деревянные двери храма, запертые на тяжелый засов вдруг загрохотали, заглушая распевающую заклинание толпу. — Эй! Есть кто-нибудь дома???