Магазин

      Полки продуктового магазина с пёстрыми товарами мельтешили перед глазами, слегка раздражая глаза Вани. На пол отвернуться тоже не получалось – отвратная плитка раздражала не меньше. Было принято решение встать и поразглядывать макаронный раздел. Жёлтые ценники тоже привлекали внимание, словно пытаясь въесться в роговицу несчастных и уставших глазных яблок. Призрак тем временем летал где-то между рядов, проходя сквозь различные объекты и людей, через которые, как случайным образом оказалось, тоже вполне себе можно было пролетать без вреда для них.       «Ну, главное, что они этого не замечают».       Девушка же тем временем подлетела к Ване.       — Хорошо стоишь, не высох ещё?       Сразу отвечать он не решился, а для начала вставил в ухо наушник.       «Ну, совсем-то сумасшедшим выглядеть я не хочу».       — Хорошо тебе, знаешь ли, тебе-то дождь не страшен, а я от этого ливня ещё долго отсыхаться буду, так что не паясничай.       — Да ладно тебе, зато смотри, какой ты теперь пушистый, ну прям барашек!       Ника зарылась пальцами в кудрях Вани, а другой рукой указала на сферическое зеркало, что висело в углу помещения. Действительно, распушившиеся от влаги волосы выглядели как каштановое облако на его голове.       «Спасибо, что успел капюшон надеть, а то эта копна своей длиной мне глаза бы точно перекрыла».       — А ты чего, кстати, у макарон стоишь? Их тут не сказать, что великое разнообразие.       — Считаю.       — Многословно, ничего не скажешь. А что считаешь?       Такой допрос явно вызывал у паренька раздражение.       «А что, вот прям разница есть, что я считаю? Наверное, пересчитываю количество макарон в пачке, не иначе. А может количество самих пачек?»       — Бюджет свой рассчитываю, что ещё?       — А что, вот прям так всё плохо?       — Господи, Ник, а тебе прям дело есть? Мне стипендии до конца месяца не хватит, а следующая недели через полторы, не раньше, так что да, плохо всё, а теперь изволь не мешать.       Девушка помрачнела, но молча улетела куда-то сквозь полку, а парень взял макароны по акции и двинулся к следующему ряду.       «Полторы недели».       Великое разнообразие мяса в холодильнике даже слегка удивляло. Впрочем, как и великое разнообразие ценников.       «Не хватает».       Отойдя от холодильника, парень подошёл к сосискам и взял упаковку достаточно дешёвых.       «Ну, наверное лучше, чем ничего».       Где-то сбоку промелькнул пролетающий силуэт, продолжающий изучать магазин, вообще-то вдоль и поперёк ей известный.       «Блин, я ведь нагрубил, наверное.       Обиделась скорее всего.       Ну, по крайней мере, точно расстроилась.       А чё я, действительно, на неё-то бычу? Она прост спросила. Ей откуда знать, что да как у меня?       Хотя зачем ей знать вообще?       Так, стоп, ты совсем дурак? Она призрак, ей с кем ещё вообще взаимодействовать? Ты пока единственный странный, кто её видит.       Да, я дурак.       Молодец и умница.       Надо хоть извиниться что ли».       Силуэт девушки в этот момент как раз пролетал недалеко от Вани. Бросив сосиски в корзину к макаронам, он двинулся в её сторону.       — Ник, постой, ступил, признаю. За языком следить надо, извини.       Девушка чуть удивлённо развернулась к парню и встала на землю.       — Ты… Извиняешься?       Изумление, впрочем, быстро сменилось на привычную для Ники театральность и хитрость. Развернувшись спиной, она скрестила руки на груди и двинулась вперёд, впервые за долгое время идя просто пешком, перебирая ножками.       — Мне понятен твой хитрый план! Решил впервые в жизни извиниться и думаешь, что я так просто возьму и прощу? А вот нетушки! Прощение ещё нужно заслужить!       Ваня же просто шёл за ней следом, внимая её словам и подыгрывая актрисе.       «Впервые в жизни? Так я много раз извинялся перед ней, она разве не помнит? Но она вроде нормально помнит всё до момента смерти…       А, точно.       Впервые в загробной жизни.       Чёрт возьми, я слишком много с ней общаюсь, я начинаю понимать её логику…»       — Так, понятно. И что я должен сделать, чтоб заслужить твоё прощение?       Девушка резко развернулась на пятках, отчего эти двое чуть не столкнулись носами. Но Ваня уже не первый раз попадался на такие повороты и научился определять, когда нужно вовремя остановиться.       — А всё просто! На тебя обиделись за что? За то, что нагрубил, отвечая на вопросы! А значит, чтобы выбраться из моей немилости, нужно ответить на мои вопросы! Но я тебя пожалею – тебе известно, как я люблю задавать вопросы, и делать я могу это до бесконечности – я задам только 3 вопроса из великого множества возможных. Соглашаешься на такие условия?       — Ух-ты, у меня что, ещё и выбор есть?       — Теоретически — есть, но фактически – нет, так как если ты откажешься – я тебя просто не прощу.       «Ну, вообще мне от этого прям плохо и не будет, ты же первая захочешь общаться, но не сможешь, так как обижаешься.       Но допустим».       — Так и быть, твои условия разумны. Какой первый вопрос?       — Хм-м-м, сейчас сформулирую… О! Вспомнила! Ты вроде никогда не жил на одну стипендию, тебе раньше родители всегда хоть немного, но помогали. Что-то случилось?       — М-м-м, хорош вопрос, даже логичен, что сказать. Я по учёбе сильно отстаю, а мне условия выдвинуты чёткие: хорошо учусь – мне помогают, нет – занимаюсь делом. Коротко и чётко.       — Ух-ты… Так, ладно, тогда второй вопрос: что за проблемы с учёбой? Ты умный парень, всегда повышенку за отличную сессию получал.       — Тут тоже буду краток: мне достаточно долгое время было плохо, я из общаги-то не выходил, ну и пары соответственно не посещал. Пропусков много, задания не выполняю, вот родакам и сообщили. Ну и дальше всё вытекающее в первый вопрос. А у тебя последний остался, задавай.       — А почему тебе плохо было?       Этот вопрос девушка задавала с искренним переживанием. Уже даже перестала дурачиться и наигранно обижаться. А у Вани стоял ком в горле.       «А ты прям не догадываешься?»       — Обязательно отвечать?..       — Да. Сказал А – говори и Б, таковы уж правила.       Парень набрал воздух и выдохнул.       — Ладно… Прозвучит как обвинение, но честно – это из-за тебя. Не надо так глаза округлять, дай договорить! Я по учёбе катиться начал после твоей… твоего ухода (Щас бы ещё сильнее перед людьми палиться, ага). Ну, знаешь, типа, нельзя же к этому подготовиться, а тут ещё и ты, да ещё и как… Спасибо, что хоть не у меня на руках. Ну, короче, подкосило меня это, вот и вышло как вышло…       — Как я умерла?       — Нет.       — Нет?..       — Это уже четвёртый вопрос.       — Да боже ты мой, ты сейчас серьёзно?!       Недовольство девушки вместе с её переживаниями словно витали вокруг, образуя какую-то тёмную ауру вокруг них. Ване даже казалось, что он это видит, хотя он и не был уверен, правда ли это, или просто тучи на улице сгустились, набухая от воды.       — Слушай, да, серьёзно. Это тяжёлая тема, тяжёлые воспоминания, а тут ещё и ты – считай главная их героиня! Как ты себе это представляешь – я просто расскажу тебе посреди магазина, как ты умерла? Нет уж. Никому не станет легче, если я ещё и прямо здесь разревусь, так что давай без этого.       —…Знаешь, ты прав, договорились же на три вопроса, а четвёртый задавать… Ну, некрасиво уже.       Ваня глянул в глаза Ники. Серьёзные. Он лишь молча кивнул и, взяв ещё немного продуктов, подошёл к кассе. Продавец глянул на него странно, как-то вопросительно.       «Лишнего наболтал».       Вытащив один наушник, парень так же вопросительно кивнул кассиру, задавая немой вопрос «Что-то не так?», но тот растерянно отмахался и пробил продукты, сложив их в пакет. Ваня забрал их и вышел, по привычке придерживая дверь для Ники.       — Снова палишься.       — Да и шут с ним, сейчас пронесло. Но больше на такие темы в общественных местах мы точно не говорим.       Девушка молча кивнула, соглашаясь со сказанным, и они молча двинулись в общагу. На улице заново хлынул ливень, но капюшон Ваня уже не надевал. Он шмыгнул носом.       «Ладно, сейчас от дождя и мокрых волос есть толк».       Вода стекала по волосам и лицу. Дождевая. Да и не только. Ника молча придвинулась к Ване, теперь идя с ним наравне, и слегка облокотилась головой на его плечо.       — Извини.