***

      Злостно прошипев себе под нос крепкое магловское ругательство, Северус Снейп в изнеможении прижался бедром к столешнице и, стараясь привести в порядок бушующие ураганом мысли, прикрыл глаза. Что-то определённо не сходилось, даже несмотря на то, что расчёты были верны и перепроверены несколько десятков раз.       Кажется, на сегодня с него довольно — изнурённый многолетним поддержанием ментальной защиты разум протестующе завопил, а виски сковало тупой болью, отбивающей молоточком незатейливый, но чёткий ритм, доносившийся из простенького магнитофона. В конце концов, у него отпуск, и он имел полное право заняться блаженным бездельем… Но этот маленький прокол отправил к дракловой матери все возможные планы.       Бросив тоскливый взгляд на циферблат, Северус скривил в усмешке уголки губ — как будто у тебя они были, эти планы.       — Ты здесь? Сне-е-йп! — кажется, говорящая голова в камине пыталась докричаться его уже несколько минут. Мысленно пообещав себе заблокировать его как можно скорее — и отринув эту идею в тот же миг — мужчина присел на корточки перед зеленеющим пламенем.       — Здесь, — ледяные нотки в тихом баритоне подсказали девушке, что она не ошиблась в своих предположениях — он опять провёл весь день на ногах, пытаясь разрешить загадку, которую сам себе загадал, но положительного результата так и не добился, — Рассчитывал пойти спать.       — Все ещё ничего?       — Нет. У тебя что-то срочное?       — Дай посмотреть.       — Нет.       — Пожалуйста.       Показательно закатив глаза, он тяжело выдохнул, про себя посчитал до десяти и, выпрямившись, освободил проход, чтобы спустя несколько мгновений лицезреть перед своим носом кудрявую макушку. Не здороваясь, девушка прошла к остывающему котлу, деловито, словно была здесь хозяйкой, приподняла крышку и цокнула кончиком языка.       — Выглядит жутко, признаюсь. Что ты добавил туда?       — Пустырник. Седативный эффект, кроме того, он прекрасно вписывался в формулу и не конфликтовал с другими составляющими… На бумаге. Есть идеи?       — Пара-тройка, но я не могу быть уверена в них до того момента, пока не окажусь на рабочем месте… Достойная задачка, Снейп, весьма в твоём духе, — наконец, она обернулась, но, поражённая внешним видом собеседника, замолчала. В карих глазах промелькнул неподдельный интерес.       — Куда сложнее, чем на первом курсе, Грейнджер, — хмыкнул зельевар, — Так значит, встретимся на работе. Не смею тебя задерживать, доброго вечера.       Гермиона не шевелилась, внимательно разглядывая его с ног до головы и, только услышав басовую партию, хрипящую из магнитофона, несколько раз моргнула. Ей определённо кажется.       — Что? — подобное внимание начинало раздражать, и Северус ещё раз кивнул в сторону камина, — Я же сказал — не смею тебя задерживать.       — Я не знала, что ты… Носишь и слушаешь такое.       — Если ты до сих пор не заметила, ты находишься в моём доме и в моей личной лаборатории. Разумеется, я не буду ходить здесь в сюртуке — у меня их не так уж и много. Что касается этого, — он пальцем указал на магнитофон, — То я, как тебе известно, полукровка, росший не в самом благополучном городе в Англии в эпоху, когда музыка была лучшим в этой стране. Мы все это слушали. К тому же, ранние альбомы «Клэш» весьма, как бы выразиться… Ритмичны. Хороший метроном.       Никогда бы в своей жизни Гермиона Грейнджер не подумала бы, что в прошлом строгий и беспринципный профессор, двойной агент, а в настоящем кавалер Ордена Мерлина и штатный зельевар госпиталя Святого Мунго может носить чёрные джинсы, выцветшую и прожжённую в нескольких местах футболку с логотипом «Блюр», собирать волосы в хвост и слушать панк-рок восьмидесятых. Она с трудом свыклась с тем, что он курит и умеет улыбаться, и новые открытия повергли её в… Шок, смешанный с невероятным восторгом.       Он выглядел лет на десять моложе и был невероятно привлекателен. Но об этом ей задумываться нельзя.       — Да… Да, доброго вечера, Северус, — судорожно расправив невидимые складочки на своей юбке, Гермиона выдавила из себя вежливую улыбку и схватила горсть летучего пороха, — Не забудь, что завтра мы встречаемся на Гриммо. Я очень хочу тебя там видеть.       — Я не приду, — отрезал мужчина.       — Ты всегда приходишь.       Когда зелёное пламя, взвившись языками до самого дымохода, наконец, стихло, оставив после себя горстку тлеющих углей, он вновь прижался к столешнице и глухо, едва слышно выдохнул. Конечно, он приходил. Как будто мог поступить иначе.       Никогда в своей жизни Северус бы не подумал, что сумеет найти общий язык с той, кого называл, глядя в глаза, «невыносимой всезнайкой», но, вопреки его опасениям, Грейнджер оказалась невероятно исполнительной коллегой, прекрасным специалистом с огромным потенциалом к исследованиям — стажировка во Франции явно пошла ей на пользу — и трудолюбием, которое даже ему казалось маниакальным. Спустя несколько месяцев совместной работы, когда ему уже не нужно было поддерживать репутацию злобного урода, а ей — любимицы преподавательского состава и лучшей ученицы последних десятилетий, они перестали грызться друг с другом из-за пустяков и сочли общество друг друга… Приемлемым. Позволялись даже чаепития после работы, во время которых они обсуждали планы на ближайший квартал, возможные проекты, перспективы развития той или иной наработки, заброшенной каждым из них в дальний ящик. Всё бы и продолжало идти так неспешно, если бы в один прекрасный день Гермиона не решилась сменить свои мешковатые предметы гардероба на юбки и блузки с расстёгнутыми верхними пуговками.       Впервые за последние лет семь Северус признал, что нашёл женщину привлекательной, даже более. Впервые за весь срок знакомства с ней Северус признал, что Грейнджер выросла. Его студентка, невзрачная девочка с вороньим гнездом на голове заставила его сглотнуть ком в горле и крепче сжать фарфоровую рукоять ножа.       Абсолютное ребячество, за которое он клял себя и тихо ненавидел, мимолётное влечение, ставшее идеей фикс в одно мгновение, продолжалось вот уже полтора года. Он был готов терпеть встречи с её дружками, отсиживаясь в тёмном углу комнаты, был готов работать под её прямым начальством и, пусть и делить с ней одну лабораторию на двоих, но раз в месяц приносить отчёты исключительно ради того, чтобы впитывать девчонку себе под кожу. Каждый жест, каждую улыбку, направленную не ему, каждое слово.       Это походило на помешательство, на окончательное и бесповоротное сумасшествие, но, в конце концов, он мог позволить себе испытать все те эмоции, которые долгие годы были похоронены под холодной бронёй и напускным спокойствием. Он всего лишь человек.       Влюбившийся в собственную студентку, что была на целую жизнь младше. Старый дурак.       Неловким движением пальцев выключив магнитофон, Северус погасил свет в лаборатории и неспешным шагом направился наверх, в сторону ванной комнаты. Завтра у неё День Рождения. ***       — Бросьте, профессор! — взлохматив каштановые пряди кончиками пальцев, Гарри откинулся на спинку кресла, — Они сделали для английской музыки куда больше, пусть и… Концовка была тоскливой. Но чего только стоит «Утренняя заря*», это же хит, наложенный на хит в прямом смысле этого слова. И альбом держался на первом месте в чартах четыре недели.       — Только вот их дебютная работа откровенно сырая, будем честны. Особенно если мы сравним её с «Досугом**», в котором, как Вы выразились, хит наложен на хит. Я не знаю ни одной группы, у которой три альбома подряд выходили бы настолько удачными — даже «Битлз» в своё время были хуже. И я уже давно не Ваш профессор, мистер Поттер.       Старший аврор только развёл руками и поднял бокал.       — Этот спор может продолжаться бесконечно, так что предлагаю выпить за лучшую эпоху британской музыки… — заметив, как собеседник изогнул бровь, он не сдержал широкой улыбки, — Из тех, что мне удалось застать.       Наблюдавшая за мужчинами Джинни Поттер толкнула беспечно беседующую с Ремусом именинницу под ребро и заговорщически зашептала на ухо, не скрывая эмоций:       — Ты это видишь? Они общаются, причём свободно, а Гарри даже улыбнулся. Или это мне кажется?       — Северус может быть приятным собеседником, Джин, я уже говорила тебе. Возможно, он просто хотел казаться злым, я не знаю.       — Я бы никогда тебе не поверила, но, Мерлин всемогущий, Миона! Я выпила не настолько много… Он действительно выглядит как приятный собеседник, и, если бы он не закрылся на десятки своих пуговиц, я бы его и вовсе не узнала.       — Ну вот, — девушка пожала плечами, бездумно перекатывая пластиковую трубочку по стенкам бокала, — Предлагаешь присоединиться?       Взгляд, которым наградила её рыжая, заставил её рассмеяться и добродушно хлопнуть ту по плечу.       — Ладно, мне кажется, что самое время перейти к более активной части моего праздника. Собирай всех, я скоро подойду.       Командные нотки в голосе бывшей Уизли заставили немногочисленных гостей медленно переместиться в гостиную, попутно перебрасываясь полупьяными, ничего не значащими фразами и прихватывая с собой ещё бутылок эльфийского, и только мужчина, сидящий в кресле, не пошевелился.       — Ты пойдёшь? — Гермиона аккуратно присела на подлокотник, прислонившись к боку зельевара.       — Ты же понимаешь, что нет. Я слишком стар для подобного времяпрепровождения, — стараясь не обращать внимания на томительную близость, от которой хотелось порывистым движением расстегнуть ворот сюртука, Северус прикрыл глаза, делая небольшой глоток виски.       — Ну, ладно. К слову сказать, о твоём исследовании: может, стоит использовать тимьян? Мне кажется, он должен подойти, и седативный эффект сохранится.       — Это было первое, о чём я подумал, но в его составе есть камедь. Незначительное количество, но всё равно конфликтующая с основой. Нужно что-то ещё… — откинув голову на спинку кресла, он лениво улыбнулся одними уголками губ, — Даже в свой праздник ты думаешь о работе. И даже не о своей.       — Брось, — девушка улыбнулась в ответ, заведя непокорную прядь за ушко, и опустила взгляд, — Я знаю, как для тебя это важно. И, да, Северус, — она на секунду замолчала, подбирая слова, — Спасибо за подарок. И просто за то, что пришёл.       Мужчина только кивнул, позволив себе ещё некоторое время понаблюдать за ней так близко и вдохнуть аромат лаванды, разливающийся по венам, прежде чем махнуть рукой и залпом осушить бокал.       — Ну всё, иди, иначе Джиневра подумает, что я тебя украл. В свой праздник совсем необязательно тратить время на такого собеседника, как я — мы свидимся через пару дней.       После её ухода Снейп пробыл на Гриммо ещё около часа, планомерно накачиваясь алкоголем и, когда разум заволокло туманной дымкой, а конечности налились приятной тяжестью он, стараясь не привлекать к себе внимания, вышел на покрытую пожелтевшими листьями площадь. Несколько раз глубоко вздохнул, покачал головой и аппарировал к себе домой.       Собственная спальня встретила его истлевшим свечным огарком, плотно занавешенными шторами и не заправленной с утра кроватью. Присев на самый её край, он ленивым движением стянул с себя сюртук и ботинки и, прямо в брюках и рубашке, повалился на подушки. Чуть кружилась голова, и ему стоило бы озаботиться антипохмельным зельем, но он подумает об этом завтра. Есть дело, которое он ещё не закончил.       Сегодня ведь особенный день.       Выудив из-под подушки простой кнопочный мобильник, он набрал уже набившие оскомину цифры и стал терпеливо ждать. Когда звуковой сигнал, оповестивший его, что он вновь «переведён на голосовую почту», неприятно пискнул, мужчина хрипло откашлялся и, прижавшись затылком к деревянному изголовью, начал надиктовывать очередное сообщение, что останется без ответа:       — С Днём Рождения, Гермиона. Мне нравится твоё имя… Сам не знаю, почему. Оно такое красивое. Гер-ми-о-на. Сколько раз я произносил его во сне? Десятки, сотни, будь уверена. Удивительно, но признаваться тебе, не глядя при этом в глаза, гораздо проще, чем я думал… Или все дело в количестве выпитого? Плевать. Я хотел… — он шумно выдохнул, сильно сжав переносицу, и помотал головой, — Я хотел сказать тебе спасибо. Просто за то, что я могу смотреть на тебя. Слышать о твоих успехах и открытиях. За то, что я, смею надеяться, так и не увижу реакции ни на одно из своих слезливых, отвратительных сообщений, что были отправлены. Вероятно, ты уже давно заблокировала мой номер… Или нет, раз я сейчас, как юнец, сбиваясь и путаясь в словах, пытаюсь высказаться? Мерлин, насколько это жалко. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе… Неважно. С Днём Рождения, Гермиона. Надеюсь, ты будешь счастлива или счастлива уже.       Он отправлял ей подобные сообщения два раза в год — на День Рождения и на Рождество. Ненавидел себя, убирал мобильник как можно дальше, чтобы не дать себе повода, не соблазняться, и всё равно продолжал, чтобы на следующий день краснеть от злости и разбивать жалкий аппарат об стену. И использовать Репаро. И так по кругу.       Возможно, это всё даже к лучшему — он бы сгорел от стыда, стоило бы ей намекнуть о том, что она знает. Достойная сделка — он позволяет себе выговариваться, она — до сих пор поддерживает с ним дружеские отношения.       Откинув телефон на соседнюю подушку, Северус отвернулся на бок и уже через несколько минут уснул крепким сном. ***       Площадь Гриммо занесло снегом, и для того, чтобы пройти к крыльцу, мужчине потребовалось воспользоваться согревающим заклинанием, подтапливая белые шапки. Он не успел замёрзнуть, но промокшая мантия неприятно тяжелела, а пальцы начало покалывать — он в который раз потерял свои перчатки, а озаботиться покупкой новых не успел.       В прихожей мужчина никого не встретил, но успел заметить, что большая часть гостей, которых семейство Поттеров пригласило на праздник, уже пришла. Бежевое пальто, висящее чуть в отдалении, вынудило его поджать губы и провести ладонью по затылку.       Из гостиной доносился смех и звон хрустальных бокалов, слышались обрывки разговоров и улюлюканье аврорского сына — родившийся с месяц назад он, несомненно, был главным гостем сегодняшнего торжества. Но Северус пришёл сюда явно не ради того, чтобы подержать на руках свёрток, опрометчиво названный в честь не самых приятных ему личностей.       — С наступающим Рождеством, — тихо произнёс он, привлекая к себе внимание разномастной компании и, ответив на рукопожатия Поттера, Римуса и Кингсли, вежливо кивнул девушкам, стайкой разместившимся в уголке. Гермиона робко улыбнулась ему, но уже спустя мгновение увлеклась беседой с Джиневрой.       Неприятное чувство, готовое поселиться в груди, на корню вырвал хозяин дома, предложив бокал виски.       — Мистер Снейп, я хотел выразить Вам признательность от всего нашего отдела, — кончики его ушей покраснели, и он жестом пригласил Северуса занять место в кресле напротив, — Ваши наработки были опробованы во время последней операции, и результаты превзошли все ожидания — как Ваши, так и наши. Для полной регенерации кожи в повреждённой области требуется от двух до пяти минут в зависимости от площади ожога, и никаких болевых ощущений при этом нет. Кингсли после каникул направит Вам более подробный отчёт, но я уже сейчас говорю Вам спасибо.       Тёмные глаза мужчины загорелись неподдельным исследовательским интересом, и он подался вперёд, делая глоток.       — Какие-то побочные эффекты? Головная боль, головокружение, потеря ориентации в пространстве?       — Нет, нет, — Гарри покачал головой, — В первые несколько секунд между приёмом и началом регенерации нервных окончаний мышцы повреждённой области начинают стягиваться, но этого не чувствуешь. Я не уверен, что общую расслабленность можно считать побочным эффектом, но, если это важно, то я обращаю на это Ваше внимание.       — Стоит уменьшить количество психолептиков, но этим можно заняться после серии опытных тестирований. Насколько я могу судить, Вы и Ваши люди, мистер Поттер, довольны результатами?       — Более чем. Предыдущий вариант был не столь эффективным и куда менее… Приятным. Проще и быстрее было пользоваться бадьяном.       Откинувшись на спинку кресла, Северус благодарно кивнул, чувствуя, как внутри разливается долгожданный покой — он потратил на модернизацию состава регенерирующего зелья более полугода, чтобы в конечном итоге в корне изменить его, и, наконец, волен был выдохнуть спокойно. Перед тем, как подать патент, ему предстоит провести ещё немало времени, склонившись над котлами, зафиксировать весь мыслительный процесс на свитках пергамента, но всё это будет потом — сейчас он может спать, не подрываясь среди ночи для того, чтобы проверить новую догадку.       — Гермиона говорила, что Вы потратили на него уйму времени.       — Да… Пришлось изрядно попотеть, чтобы решить эту задачу, но без Вашей подруги ничего бы не вышло. Не забудьте сказать спасибо ей.       Исключительно благодаря наличию свободного времени у Грейнджер — иного объяснения подобной заинтересованности экспериментом в его голову не приходило — он смог, наконец, довести исследование до финальной стадии. Предложение девушки использовать в качестве финального ингредиента, снижающего тонус мышц, хмель, оказалось действенным. В порыве радости он, кажется, даже обнял её, но почти сразу отступил, протянув раскрытую ладонь. Гермиона на рукопожатие ответила, и он почувствовал, как её пронзила мелкая дрожь.       Несмотря на сопротивление начальницы, Северус был непоколебим — гонорар они делят поровну, а в патенте он указывает её имя и фиксирует процентную долю дохода с продаж.       — Гарри только что рассказал мне, — не заметивший прошедших нескольких часов, он обернулся, встречаясь с ней взглядом, — Это здорово, Северус! Я невероятно рада тому, что первые клинические испытания прошли успешно.       — Я заслужил похвалу? — губы исказила полупьяная усмешка, заставившая девушку прыснуть.       — Римус уже ушел наверх — кажется, огневиски ему на сегодня было более чем достаточно. И, чует моё сердце, тебе тоже.       — Да, — он прикрыл глаза, проведя ладонью по подбородку, — Ты права. Боюсь, я не рассчитал дозу.       — И это мне говорит лучший зельевар Британии, сумевший претворить в жизнь то, над чем бились все его коллеги последние лет десять, если не пятнадцать.       — Исключительно благодаря помощи своего прямого руководителя, — медленно приподнявшись, мужчина тряхнул головой, — Я боюсь, что не смогу аппарировать — высока вероятность того, что меня расщепит.       — Летучий порох?       — Я закрываю каминную связь, если отсутствую дома, ты же знаешь.       — Ну, — кажется, на мгновение Грейнджер смутилась, пряча личико за каштановыми кудрями, — Комнат наверху много, не думаю, что ты стеснишь кого-то, если займёшь одну из них. Уйдёшь завтра утром.       Было видно, как Снейп колебался, спрятав руки в карманы брюк, и тщательно обдумывал выход из ситуации. Две хрупкие ручки, обхватившие его за плечи и подтолкнувшие к лестнице, решили всё за него.       — Давай, иди. Я предупрежу Гарри.       Шатаясь из стороны в сторону, словно сомнамбула, Северус проверял простыми сканирующими заклинаниями двери на втором этаже — заперто, заперто, тут детская, снова заперто, но Римус не прекратил пить… Свободно.       Комната оказалась куда более скромной, чем его спальня в Коукворте, но жаловаться он не привык — во время войны приходилось ночевать в худших условиях. Тумба с графином воды — весьма предусмотрительно, учитывая то состояние, в котором он будет следующим утром — узкая односпальная кровать, вешалка и зеркало в простой раме, висящее на противоположной стене. Аккуратно закрыв за собой дверь, мужчина принялся расстёгивать рубашку, избавившись от тёмной хлопковой ткани, оставшейся валяться прямо на паркете, посмотрел на своё отражение, едва слышно хмыкнув, и разместился прямо поверх покрывала.       Первые несколько минут всё было спокойно, и он готов был провалиться в поверхностный сон, но неприятное, гложущее чувство не давало сомкнуть глаз, яркой красной лампочкой мигая в мыслях.       Давай. Сегодня же особый день. Ты знаешь, что делать.       Смирившись с собственным бессилием, Снейп вытащил из кармана брюк телефон и, не глядя, набрал нужные цифры, сглатывая ком, подступивший к горлу. Почему-то именно сейчас нестерпимо захотелось выпить ещё, так, чтобы валяться в отключке до самого утра.       Знакомый механический голос и резкий писк, заставивший зажмуриться и хрипло простонать.       — Мерлин бы побрал всё это — такое ощущение, что меня огрели по голове чем-то тяжёлым… Не суть. Должно быть, ты уже знаешь, что я собираюсь сказать. Почему-то у меня не остаётся сомнений в том, что все мои жалкие попытки были прослушаны и обсуждены с Джиневрой — мне прекрасно известно, что сообщения Поттера ты слушаешь сразу. Насколько же это глупо — записывать подобное, зная, что ты находишься в нескольких десятках метров от меня, зная, что можно сказать тебе это в лицо, чтобы больше не увиливать. Но отчего-то мне страшно… Хотя, я знаю, отчего — я боюсь получить отказ. Боюсь, что потеряю дружбу, которую ты решила мне подарить… Неважно. Счастливого Рождества, Гермиона, — задержав дыхание, он глухо проговорил, — Я люблю тебя.       Нажав кнопку отбоя, Северус прижался затылком к изголовью и закрыл глаза.       Впервые у него хватило смелости сказать. Или всё дело в количестве выпитого?..       Ему казалось, что он находится под огромной толщей воды, не имея возможности всплыть. В темноте, окружившей его, стали мелькать разноцветные пятна, а пальцы рук дрогнули. Издав сиплый рык, он сжал ладонь в кулак и прикусил фалангу — приди в себя, Мерлин бы тебя побрал! Завтра, когда будешь умываться, не забудь глянуть на себя в зеркало, неудачник. Старый дурак.       Он не услышал скрипа двери, смотря прямо перед собой, и повернул голову только тогда, когда пробившийся из коридора отсвет лампы скользнул по покрывалу рядом с ним.       В дверном проёме, сжимая в руке такой же простой, как у него, телефон, стояла Гермиона. Откинув пышную копну волос на плечо, она прошла в комнату, прикрыв за своей спиной дубовое полотно, и зажгла ночник на прикроватной тумбе. От яркого света Северус чуть поморщился, не сводя с неё внимательного взгляда… И молчал.       Аккуратно присев на самый край матраса, девушка осторожно, словно боясь спугнуть его, коснулась самыми кончиками пальцев его запястья, обводя синеющие вены, и провела выше, пока не приблизилась к поблекшей со временем Метке. У него вырвался вздох.       Медленно наклонившись к мужчине так близко, что она могла чувствовать его напряжённое дыхание, Гермиона прошептала прямо в тонкие, обветренные губы:       — Почему ты звонишь мне только когда ты пьян? — коснувшись их мягким, целомудренным поцелуем.       Он почувствовал умопомрачительный аромат лаванды, от которого вскипала кровь, и вкус красного вина на языке.       И, запустив пальцы в каштановые кудри на затылке, ответил.