Часть 1

— Мама, мама, что это? Са… Ра… Гафа! — пятилетняя девочка указывает на надпись, расположенную на лопатке матери, и силиться прочитать. — Рафис Гафа, — сулийка неосознанно дотрагивается кончиками пальцев до спины и оборачивается на дочь. — Папа! — глаза девочки зажигаются радостным блеском. Надо же! Папино имя прямо у мамы на коже. Она подходит и аккуратно дотрагивается до её лопатки — не стирается. Девочка адресует вопросительный взгляд матери, а та в ответ подхватывает её и сажает рядом на траву. — Это не сотрется никогда, — смеётся женщина, а потом смотрит более серьёзно и голос становится заговорщеским, — это называется соулементы, у каждого из нас на земле есть родственная душа — Но у меня нет такой надписи! — прерывает девочка, старательно заглядывая себе через плечо. — Всему своё время, Инеж. Надписи появляются после первой встречи с твоей родственной душой: это может быть мальчик или девочка, зачастую у соулементов небольшая разница в возрасте… — А у вас с папой 2 года, да? — произносит девочка, несколько раз позагинав пальцы — проверив. — У нас? Да, он меня старше на два года. Мы с ним встретились на одном из совместных выступлений с другими караванами, мне, кажется, было тогда пятнадцать. Мы пересеклись пару раз за кулисами, выносили вместе реквизит, когда наши глаза встретились произошла какая-то вспышка, словно разряд молнии, и я почувствовала покалывание в области лопатки. После этого я пару раз пыталась к нему подойти, он был такой забавный — отшатывался от меня каждый раз! А в последний день сразу после моей программы вытащил меня погулять и признался, что у него на лопатке моё имя — Что рассказываешь, как чуть не отдавила мне тогда ноги той тумбой?! — отец с лукавой усмешкой опустился рядом с ними. — Я тогда извинилась! И вообще не обязательно было делать вид, что ничего не происходит — от судьбы не уйдёшь, — сулийка ткнула в бок мужа и они оба рассмеялись. Инеж слушала эту историю затаив дыхание, а потом посмотрела на отца широко распахнутыми глазами: — Пап, а у тебя тоже есть надпись получается? — он кивнул и снял взмокшую от работы на солнце рубашку, оставаясь в майке. — Вот смотри, — мужчина повернулся, указывая на надпись «Суфия Менхбатийн», — это первая фамилия твоей мамы — Ух-ты! — девочка также немного потерла буквы, убеждаясь, что они настоящие, а потом спросила задумчиво, — у меня тоже будет другая фамилия, не такая как у тебя или мамы? — Ну. — сулиец улыбнулся, гладя дочь по голове, — как захочешь, — она кивнула, видимо о чём-то серьёзно размышляя, а после минутной тишина спросила: — Пап, а может быть такое, что надпись изменится? Или…или вообще никогда не появится, или она будет неверной? — Ну… — он переглянулся с женой, — иногда она меняется, если твоя родственная душа умирает в раннем возрасте, но появится хоть на какой-то момент времени должна. Может ты встретишь свою не скоро, но обязательно встретишь, моя двоюродная сестра встретила своего мужа только в 38, например — Инеж, как правило, надписи не ошибаются, — продолжила Суфия, — но на самом деле, кто знает, судьба это не та вещь, на которую нельзя повлиять — То есть я могу отказаться, если он мне не понравится, — продолжила рассуждать малышка. — Сомневаюсь, что не понравится, но всё в твоих руках, — улыбнулась женщина. — Ясно, значит как с фамилией, — кивнула девочка, серьёзно смотря в глаза маме и папе. Они тихо рассмеялись и обняли дочь. Она обязательно всё поймёт чуть позже *** Инеж росла в окружении мальчишек и девчонок её возраста и тщательно наблюдала, ища хоть какие-то признаки того, что кто-то из них может оказаться её родственной душой, но всё было в пустую. Когда у старшей сестры наконец появилась эта метка Инеж прилипла к Цисине на целые две недели, смотря как влияет метка на девушку. Однако, ничего сверхъестественного не произошло: сестра просто стала проводить больше времени с этим парнем, стала веселее и разговорчивее, а через полтора года уехала с ним путешествовать. Что было дальше Инеж уже было не суждено узнать — она попала в Зверинец. Здесь думать о таких глупостях Хелен строго на строго запрещала и публично «учила» девушек, кто смел открывать рот о соулементах. Такое поведение было объяснимо — где-то четверть девушек забирали из Зверинца их родственные души. Причём при невозможности заплатить — воровали, что больше всего злило Хелен. К концу её пребывания этот маразм усилился и Хелен чуть ли не каждый день придирчиво осматривала каждую с ног до головы, и упаси Бог, что-то от неё скрыть — в таких случаях она сильно избивала девушку и под всеми предлогами отказывала в повторном её посещении этой «внезапно найденной» родственной души. Инеж ненавидела такое пренебрежение со стороны владелицы Зверинца к родственным душам, хотя удивляться не стоило — Хелен и что-то хорошее были расположены на противоположных полюсах. Инеж тщательно старалась найти хоть какие-то плюсы от пребывания в Зверинце. «Ничего в этом мире не происходит просто так», — учила её мама, и девушка хранила в душе её слова, думая о том, что может она хотя бы сможет найти здесь соулемента. А потом откидывала эту мысль: «Это место не может дать мне ничего хорошего, если он будет моим клиентом, то я пробью себе висок чем-нибудь или повешусь чего бы мне это не стоило» — но потом она передумывала: «Может быть он будет другим, может он заставит моё сердце забиться в новом ритме, как рассказывала мама. Может он будет благороден и спасёт из этого ада». Но чем больше времени она находилась в борделе, чем меньше позитива в ней оставалось. Становилось ясно, что спасаться придётся самостоятельно. Инеж выучила, что Танте Хелен жила только ради собственной выгоды. Все здесь так жили, собственно, и сулийка потихоньку начала понимать правила игры и перенимать их. Она начала собирать информацию и предлагать свои услуги богатым бизнесменам, приходившем к ней. Они же только смеялись ей в лицо, намекая что если она сейчас не выполнит все их просьбы, то расскажут обо всём Хелен, которая явно не будет рада. И девушка сжимала зубы, послушно изгибаясь. После этого они просто забывали о её словах. Последняя попытка была слишком неудачной: клиент измывался над ней, душа, разворачивая, сворачивая… после этого тело ломило ещё два дня. В связи с этим Инеж решила переждать, но, увидев в коридоре мужчину в черном пальто, шляпе и, как ни странно, перчатках, вдруг передумала и подошла. Она помнила, что он не посещал девушек и поэтому с большей вероятностью не причинит боль, правда, может слить всё Хелен, но сулийке было уже всё равно. Игра стоила свеч. «Я могу помочь тебе» — тихий шёпот, он даже не обернулся, но именно с этого всё началось. Она не знала причины, когда Хелен в перемешку с отборным матом позвала её к себе в третий раз за день. Пронеслась мысль, что тот человек донёс, что она что-то знает, но ей показалось, что он даже не услышал, сразу же продолжив свой путь дальше. Да и она не сказала ему какой вид информации имеет, как делала с остальными, нет, это, видимо, обычные профилактические побои. Но Инеж ошиблась, Хелен сняла с неё всю одежду тщательно осмотрела второй раз за день. — Тварь, — прикрикнула на неё, ударив по плечам, когда сулийка уходила и девушка на секунду подумала, что если она просто не заметила, что появилась надпись? Но нет — зеркало сказало, что всё чисто. Она до сих пор одна. А на следующий день она шагала рядом с этим странным прихрамывающим человеком в Клёпку — её новый дом. *** Каз перестал верить в соулементов с момента своего перерождения, а когда почувствовал холодок на тыльной стороне ладони, с удовольствием приложился к раскалённой кочерге. Из глаз выступили слёзы, он еле удержал равновесие, но дело было сделано — он избавился от странного шевеления в груди при виде дочки одного из богатых купцов, за домом которого он наблюдал. Впервые за три года он вспомнил о соулементах, когда Призрак спросила его одним утром на прямую. Они уже два дня подряд ночевали в одной комнате — он за столом, а она на подоконнике — Пьер Хаскель заключил несколько сделок, а с документацией был вынужден копаться сам Бреккер. Инеж, отчитавшись ему об очередном филе, взглянула на его напряженное лицо, круги под глазами и выдохнула: — Помогу? — Каз хотел отказаться, ей нечего было возится с его работой, но, посмотрев на нескончаемые стопки, на девушку уже взявшую один из документов, передумал. Грязные Руки кивнул и пододвинул в её сторону часть листов. Сулийка тихо уселась с листом на излюбленный подоконник: закатные лучи падали на её волосы, заставляя их блестеть, а ветер выбивал из причёски волосы. Каз подумал, что причин отказываться нет, в конце концов он ей доверял, она ему уже пару раз помогала разбираться и всё происходило вполне успешно. Наконец закончив, она потянулась на подоконнике: — Каз, у тебя есть родственная душа? — девушка произнесла это полушепотом, так что он вначале подумал, что она разговаривает во сне, но нет, карие глаза пытливо смотрели в его, он невольно прикрыл ожог на правой руке. Девушка заметила и в её глазах выразилось беспокойство. — Инеж, мне кажется, я просил принести завтрак, — произнёс, уставившись в потолок, девушка фыркнула. — Если расскажешь — Ты и в эти сказки веришь? — скептически приподнял брови. — Каз! — он не смотрел, но знал, что она нахмурилась и если он сейчас что-то не скажет, то начнёт доказывать, что Святые это не сказки, поэтому он произнёс: — По рукам, — и Призрак растворилась в рассвете, а через пару минут вернулась, принеся кофе и яичницу с хлебом. Парень кивнул и принялся за еду, не обращая никакого внимания на её взгляд. — И? — произнесла она, замечая, что Босс не собирается открывать рот, если это не будет касаться еды. Он закатил глаза и молча кивнул на правую руку, где красовалась сожженная кожа, явно контрастирующая со всей остальной поверхностью его тела. — И ты из-за этого носишь перчатки? Всё равно никто не увидит, — он сжал губы. «Инеж, Инеж, Инеж, если бы всё было так просто». Отрицательно покачал головой: — На это другие причины, но как видишь, она была — Тогда зачем? — глаза сулийки смотрели возмущенно прямо на него. Каз на секунду нахмурился, но поняв, что избавление от надписи её интересует гораздо больше только ухмыльнулся: — Мне итак хорошо, Призрак — Но эта девушка, вдруг ты бы смог ей помочь, что с тобой станется, если ты хоть раз подумаешь о других? — Каз прищурился — ещё одно больное место — и он всё понял. Зверинец. Она надеялась, что её спасёт соулемент, надеялась на счастливый исход. Глупо. В её стиле, но он почувствовал, что на этот раз лучше не язвить. — Можешь не беспокоится, у неё богатые родители, хороший дом и высокое положение в свете — Думаешь такие люди не заслуживают любви? — Я на это не способен, — ответ прозвучал резко, парень выдал его на автомате, даже не задумавшись о сказанном, потом издал короткий смешок. Он не думал, что когда-либо начнёт рассуждать о любви в чьей-то компании. Прямо в Бочке, сидя с Призраком за самодельным столом из старой двери и ящиков и допивая горький кофе, пока встаёт солнце. Она резко встала, но Каз увидел, что беспокойство ушло, сменившись презрением, — она делала, то что нужно. Бежала от него. «Не так быстро». Он не знал, что стало причиной: бессонные ночи, резкое желание в сотый раз помешать Инеж поступить правильно, то есть разозлиться от такого безрассудства с его стороны, или желание задержать Призрака рядом хоть на немного. Последний вариант был самым безумным и он остановился на первых двух: — А у тебя? — девушка застыла, стоя на подоконнике, обернулась. — До сих пор нет, — и после этого она всё-таки растворилась, оставляя его в одиночестве. Каз усмехнулся. Что-то внутри неприятно укололо и он посмотрел на правую руку. Возможно, если бы здесь было имя Призрака, он бы чуть поколебался перед его уничтожением. «Всё равно бы уничтожил. Мне это не надо. Она предназначена другому» — Бреккер выдохнул, убеждая себя в том, что его никак это не заботит. Инеж выплатит контракт и уедет к родителям, он останется здесь — всё было просто. *** Когда Джесспер вернулся после присмотра за их новичком Уайленом, Каз сощурился, чувствуя что что-то произошло — стрелок слишком возбужденный. — Многим надрал задницы? — Что? — Фахи вздрогнул, как будто не заметил Босса, хотя направлялся к нему, — нет, всё спокойно, — Каз придирчиво его осмотрел, но отошёл, решая понаблюдать. Сегодня Ван Эк младший тоже выглядел слишком хорошо для Бочки, и Каз решил, что Джесспер просто в кои-то веки выиграл в казино. Однако, всё стало очевидней, когда они вместе мылись перед попаданием в Хел Гейт: на предплечье Джесса вырисовывались светлые буквы: «Уайлен Ван Эк», он поймал широко распахнутый взгляд стрелка и мотнул головой, мол мне нет до этого дела, разбирайтесь сами. Джесспер благодарно улыбнулся, а Каз отвернулся: «Соулементы» — он почему-то вспомнил Инеж, её нравоучения полугодовой давности о родственных душах, которые он выслушивал после их первого разговора, пока они сидели в засаде, и её скрывающуюся фигуру в толпе с другими девушками-заключенными десятью минутами ранее. «Их тоже заставили раздеться?» — Каз резко одернул себя, выключив воду. «Пека Роллинс на хвосте» *** Инеж стояла на корабле, изучая спину Бреккера: — Я буду с тобой, если ты снимешь броню, Каз Бреккер или не буду вовсе, — ей не хотелось уходить, но она знала, что нужна сейчас Нине, а Каз… Он не её соулемент, хотя она уже давно в этом не уверена. Каз вытащил её из Зверинца. Каз сделал её опасной. Каз вернулся за ней, когда она истекала кровью на ящике. Ей казалось, что иногда он даже беспокоится о ней, просто по своему. И этот казовский язык за годы работы вместе стал привычен и прост. Ей хотелось быть с ним, но у судьбы на них другие планы. «Та купеческая дочка наверняка ждёт своего Бреккера, а он… может найдёт в этом выгоду и передумает», — девушка горько ухмыльнулась, идя к каюте. Он не сможет снять броню, поэтому у них разные пути. «А может…» — девушка обернулась на Каза, стоящего на палубе и зарывшегося рукой в свои волосы — нервничает. «Ах, точно, Нина» *** — Я пришёл бы, а если не смог идти, то приполз бы… — сердце девушки подскочило, он продолжал, но она лишь неотрывно смотрела ему в глаза. Вот она — броня. Она трескалась. Ей казалось, что она слышит этот треск через скрежет его голоса. — Мы будем бороться, потому что это то, что мы всегда делаем, — бороться…бороться. Она подняла взгляд: «Он сможет» — пронеслась в голове безумная мысль. Инеж отметила, как он непроизвольно потёр правую руку, посмотрела на свою. Пусто. Сердце сжалось. *** Когда она увидела родителей, то сердце зашлось в безумном танце. Всё благодаря ему. Но он просто: «напарник», как сказала она им. И правда, её ждало море, его Кеттердам. «Но он готов бороться, даже с самим собой! Он заслуживает спасения!» — кричало всё внутри. Этим же вечером она рассказала про свою жизнь родителям и призналась, что не знает, что делать. Посмотрела на «Рафис Гафа», «Суфия Менхбатийн» и тихо выдохнула: — Я люблю его, — слезы выступили на глаза. Как же всё было несправедливо. — Подумай, доченька, если он намеренно отказался от кого-то, не значит, что откажется и от тебя — Но я же… метка, — девушка не заметила, когда начала плакать. Она спокойно рассказала про Зверинец, про условия жизнь в Кеттредаме и заплакала только, когда заговорила о нём. — Ты можешь попробовать, у тебя всегда есть шанс уйти, ты всегда вольна сделать любой выбор. Судьба это не про отсутствие, а наличие выбора. Порой она может подкинуть фальшивые карты, а твоя задача их распознать, — сказал отец, и она кивнула. Бреккер тоже говорил что-то похожее, рассуждая про карточную колоду и свои фокусы. *** Когда через четыре месяца после окончания их миссии она впервые отправилась в море, Каз не пришёл в доки, только легко обнял накануне вечером, напоминая, что она не обязана возвращаться, но её тут будут ждать. Он чуть не сказал, что он будет ждать, вовремя поправившись, но, кажется, она заметила заминку и легко улыбнулась. Он был уверен, что запомнит эту улыбку навсегда. *** Она вернулась. В десять часов вечера запрыгнула на балкон, не естественно прижимая левую руку к себе — ранена. Каз определил место попадания пули за несколько секунд и поднялся за медикаментами, не здороваясь. — Спасибо, — произнесла Инеж, когда он завязал узел и сама потянулась рукой к марле, но остановилась и прикоснулась пальчиками к его руке. Бреккер легко сжал два пальчика и остановил взгляд на надписи: «Леонардо Свон» Каз ухмыльнулся и начал отходить от девушки, потом передумал и быстро дотронулся до плеч — обнял. Она вздрогнула — раньше этого не было. Он сразу же отстранился и развернулся спиной к ней: — Он приедет завтра утром, будет ждать до двух дня, а потом уедет, Джесс и Уайлен не должны спать, иди к ним переночуй, — кинул он отстраненно и передал открытку от Л. Свона, пришедшую на адрес Клёпки. — Рада была тебя увидеть и спасибо, — ему показалось или голос дрожал? Но он удержал себя и обернулся только, когда чувство присутствия исчезло вместе с ней. «Всё» — Каз со злостью скинул со стола бумаги и сам сел на подоконник, где пару минут назад была девушка. «И чего ты ждал? Зачем начинал, если всё не могло кончиться по-другому? Зачем позволил себе привязаться?» — его уже это даже не злило. Он смирился с тем, что Инеж удалось зашевелить в нём какие-то неизведанные ранее чувства, ему было жутко неприятно сидеть в одиночестве, зная, что она в городе. Надо было привыкать. Он убеждал себя, что привыкнет, каждый день на протяжении пары месяцев, пока она была в плавание. Полный провал. Подумать только Казу Бреккеру, Грязным Рукам одиноко. Настроение поменялось быстро, и он со всей силы ударил о стену кулаком. Руки без перчаток — то, что она хотела. Он рассказал ей многое, что клялся себе не вспоминать — как она просила. Они научились касаться друг друга, научились говорить, медленно подталкивая друг друга, а этот Свон пришёл и забрал всё себе. Она сегодня вздрогнула! От его касания — вздрогнула! Что будет с этим ублюдком…типом? Да твою же мать! Где он был, когда Инеж попала в Зверинец?! Когда ей пришлось взять в руки ножи, переступить через свою веру ради того, чтобы выкупить контракт у старика?! Где эти чёртовы Святые тебя носили родственная ты блядь душа?! Где ты был, когда она отправилась со мной в Хел Гейт?! Когда её похитил Ван Эк?! Где ты был, когда она плакала, уткнувшись мне в плечо, пару месяцев назад?! На этом, вашу мать, подоконнике?! Где ты был?! Какого дьявола ты пришёл сейчас?! Каз тихо застонал, поднимаясь и идя к кровати. Он упал как подкошенный прямо в одежде и закрыл глаза. Перед ним показался образ сулийки: волосы развивались на ветру, как и лимонной платье на ней, она весело смеялась, стоя спиной, а потом обернулась и улыбнулась, прямо так, как когда он одержал победу над Пеккой. Он проследил за направлением её глаз — она улыбалась не ему. *** Девушка сидела на мягкой кровати в особняке Ван Эка, смотря вдаль. Она никак не могла уснуть. В голове было одно слово: «Завтра» Она видела Леонардо мельком в Новом Земе — один из высокопоставленных сердцебитов Ланцова. Она его запомнила: правильные округлые черты лица, светлые волосы, зеленые глаза, выше её на две головы, широкоплечий. Она почувствовала как закололо запястье и там показались буквы. Сердце забилось в какой-то щемящей тоске и Инеж поняла что это ОН. И он будет здесь завтра — приедет за ней. В голове была каша, но она точно знала, что всё не будет теперь как раньше, она на всякий случай уже попрощалась с Джессом и Уайленом, неопределенно переглянувшимися друг с другом и кивнувшими ей. Она на всякий случай не позволила себе дотронуться до Каза и сократила их контакт, вздрогнув как можно естественней. Но зашла к нему к первому… зачем? Они ведь даже нормально не попрощалась — он стоял спиной, она не знала, что ему сказать. Неужели всё? Она вспомнила падение на сетку, как в тот момент ухнуло сердце вниз и как образ Бреккера не выходил из головы. Он снова спас её, хоть и косвенно… Сколько раз он её спасал? А она ему ответит… уходом… «Так будет лучше» «Да нифига не лучше!» — девушка запустила руку в свои густые волосы и застыла, вспоминая, как это делал Бреккер. Так привычно и даже немного мило. Святые! Мило и Бреккер… Он вор. Он калека. Леонардо один из капитанов армии Гришей. Могущественный седцебит. Не он спас меня из Зверинца. Не он дал мне в руки ножи, дал шанс выплатить контракт старика. За ним я не готова отправиться в Хел Гейт. «Каз!» — его имя, острые черты, взгляд карих глаз так легко всплывали в голове, Инеж сомневалась во многом, но была уверена, что за него готова убить. «Неужели нам не суждено быть вместе?! Неужели ты просто фальшивая карта, Каз?» — девушка горько рассмеялась, конечно, Бреккер всегда контролирует колоду в совершенстве. «Твою мать, Инеж!» — девушка начинала злиться на себя, образы в голове путались. Все, кроме одного. Самого яркого. «Он вернулся за мной, когда меня похитил Ван Эк, и вернулся бы даже, если я не была бы больше Призраком! Он доверился мне, рассказав о собственных демонах, ради меня он учился говорить, старался побороть свои страхи, и я вместе с ним. Каз позволил быть рядом. Позволил быть слабой» Она вспомнила как глупо расплакалась, когда не смогла помочь рабыням, прибывшим к Хелен пару месяцев назад. А Каз… Каз стоял рядом, позволил уткнуться в острое угловатое плечо, а потом пообещал, что разберётся. И разобрался. Леонардо, какого дьявола ты пришёл сейчас?! Где ты был, когда я так ждала?! Когда ты был так нужен?! *** 14:15 Каз сидел, гипнотизируя взглядом документ о доходах двадцать второй гавани, который он не мог осмыслить уже пятнадцать минут, когда к нему через какого-то чёрта открытое окно ворвалась девушка. Он поднял брови и вздрогнул от нахлынувшей волны облегчения, которую постарался тут же отогнать. Мало ли что. Потом парень едва успел схватить трость, когда сулийка схватила его за руку и потащила к шкафу. Он ничего не понял, но чувствуя, что времени не много, открыл одну дверь, потом другую. Небольшое тайное пространство, недавно оборудованное Бреккером, пригодилось как нельзя кстати — две двери со сложными замками и небольшое углубление в стене. Они встали напротив, прижимаясь к противоположным стенкам, давая друг другу пространство. Не помогало. Парень чувствовал как сердце зашлось в лихорадочном танце, как ледяная вода лизнула ступни и начала подниматься. Горячее дыхание девушки где-то у его шеи отрезвляло и одурманивало одновременно. Он сосредоточился на звуках снаружи — шаги. Кто-то вошёл, топая тяжелыми ботинками. Три человека. — Нет здесь никого, — грубый голос, спустя пару минут хлопанья дверьми и шороха падающих бумаг, одежды. — К чёрту, отчаливаем, — Каз больше почувствовал, чем услышал, как девушка облегченно выдохнула, а потом взяла его за руку, нежно поглаживая по костяшкам: — Каз, ты в порядке? — Да…да, — он сглотнул, вылавливая черты девушки в темноте, — Призрак, что это… — он не договорил, она накрыла его губы своими и он замер, растворился в ней, забыв о воде. Ответил. Медленно. Осторожно. Первый поцелуй. — Я останусь с тобой — Зачем? — тяжело выдохнул, держа её за ладошку, опираясь о плечо. — Я…я, — девушка замялась, снова опаляя шею своим не менее сбитым дыханием, — я не смогу жить в золотой клетке с ним, ни хочу быть искусственной куклой, постоянной шлюхой этого урода, — Каз аж сам вздрогнул от последних слов: — Инеж, что он сделал? Я могу, мы можем… — За это я и буду с тобой, — она затихла на секунду, а потом он почувствовал как сулийка прижалась щекой к его груди: — За это я тебя и люблю В голове зазвенело. Каз забыл даже о воде, коснувшейся его вместе с её щекой. Он переваривал сказанные слова. В конце концов, парень положил руки ей на плечи и уткнулся подбородком в её волосы. Леонардо уплыл. На её запястье имя другого мужчины, на его шрам от ожога - он тоже предназначен другой. Что дальше? Чёрт знает. Но сейчас самое важное другое — она выбрала его, а он её. Они будут не переставая бороться, ведь судьба это только про выбор, и не факт, что на первый взгляд плохая карта всегда фальшивая.