Чёрный лебедь

Она была единственной, кто не бесила его. Не раздражала своим поведением. Она никогда ничего не говорила. Он даже не был уверен, могла ли она. Несколько раз он ловил себя на мысли, что ему от чего-то интересно, какой у неё голос. Возможно, он был тихий, спокойный, размеренный. Возможно, она просто не любила пустую болтовню, и не хотела бросать слова на ветер. А может внутри нее копились необузданная энергия и ураган эмоций, которые она так умело контролировала. Может, она мечтала сорваться с места, побежать навстречу ветру, танцевать под дождем, не волнуясь о том, что застудит ноги. От потока этих мыслей уголок его губ невольно поднялся. Он нарочито вглядывался в неё, не боясь быть замеченным, наоборот, стараясь вызвать у неё хоть какую-то ответную реакцию, будь то поворот головы или подергивание ногой. Её руки лежали сложено на коленях, и это была единственная часть тела, которую она позволяла лицезреть. Кожа имела бледный оттенок и, на фоне узких запястий и утончённых пальцев, казалась почти прозрачной. Он не мог представить её удерживающей гаечный ключ, нет, да и с чего вдруг? Почему он вообще об этом подумал? Она на его фабрике? Нет, никогда… Ему бы не хотелось её там видеть, в той духоте, грязи и зловонии. Ей там не место. Но на неё было приятно смотреть. Она была недосягаема. Загадочна. Сдержанна. Особенно, учитывая, что он никогда не видел её лица. Черная узорчатая вуаль скрывала его от любопытных глаз. Он знал почему. Понимал. Однажды, когда он чуть дольше задержался на собрании, ему удалось застать её удаляющейся в своё поместье. Длинная юбка платья тянулась шлейфом позади. Её походка была легка и непринужденна, казалось, что она парила над землей. Она прошла мимо него и на долю секунды ему посчастливилось уловить черты её лица. Едва различимо, почти незаметно, но часть её скулы, небольшой участок фарфоровой кожи, выглянул из-под вуали, когда она наклонилась, чтобы поправить подол. Одним только взглядом он почувствовал, какая мягкая и бархатистая была её кожа. Его пальцы на руке невольно сомкнулись, словно физически хотели ощутить это прикосновение. От неё исходил тонкий цветочный аромат. Остальным он не нравился. Но не ему. Находясь изо дня в день среди железок и трупов, он наслаждался нежными нотками и улавливал их даже за версту. Они освежали. Возвращали человечность. Ведь только что-то живое и настолько прекрасное могло так благоухать. Глядя на неё, он часто думал о том, одиноко ли ей было в её поместье, как было одиноко ему на фабрике, хоть он этого и не признавал. Он видел её особняк — старинный семейный дом, фасад которого пережил не один десяток лет. Снаружи он казался холодным, неприступным и покинутым. Полная противоположность его фабрике — гигантской, душной и «живой». Но ему очень нравился величественный водопад, возвышающийся позади здания, он одновременно внушал страх и восхищение. Она, как всегда, сидела неподвижно, словно статуя. Её дыхание было ровное, спокойное, плечи чуть вздымались от каждого нового вздоха. Интересно, о чем она думала? Было ли ей здесь скучно? Некомфортно? Что она думала о Моро, Миранде, Димитреску? Что она думала о Карле? И думала ли вообще? Считала ли она его отвратительным? Невоспитанным мужланом? Видела ли она его пристальный взгляд, как он скользил по её фигуре, задумчиво останавливаясь на секунду? Считала ли она это оскорблением? Или принимала за комплимент? Скорее всего, первый вариант. К сожалению, репутация Карла, да и его поведение, говорили сами за себя. Вечно недовольный, упрямый и агрессивный. Любитель обменяться колкими фразочками с хозяйкой замка и кинуть пару острот в сторону обитателя водохранилища. Смолящий как паровоз и пьющий как не в себя. Разве стоило от такого ожидать учтивости или пристойности? Он представлял себя со стороны, её глазами, и ему становилось противно. Он не хотел, чтобы она думала о нём в таком ключе. Ведь это был не весь он. Ненастоящий Карл. Была у него и другая сторона. Он любил мастерить, создавать своими руками, и не только машин-убийц. Недавно он восстановил старый проигрыватель, который нашел в одном из заброшенных домов в деревне. У него было мало пластинок, за всё время ему удалось отыскать и сохранить только парочку, но мелодии на них успокаивали его разум и переносили в мир, в котором теперь ему не было места. К тому же он читал книги, да, в основном, по механике, машиностроению и инженерии, но, к сожалению, другой литературой в своей «библиотеке» он не располагал. Могла ли она заинтересоваться таким Карлом? Он хотел наладить с ней контакт, но не знал, как подступиться. Он боялся спугнуть её своей настойчивостью и напористостью, ведь по-другому он не умел. Многие девушки в деревне бросали неоднозначные взгляды в его сторону, когда он возвращался на фабрику. Некоторые позволяли прикасаться к нему, наивно полагая, что он обратит на них своё внимание. Но ему это было неинтересно. Ведь они его боялись. Они не ведали, что творили. Они не хотели быть с ним. По-настоящему. Как и он с ними. Но находиться в компании Донны ему нравилось. Он боялся испортить те невидимые отношения, которые у них были — безмолвные, скрытные, на расстоянии. Он боялся сделать хуже. Но она притягивала его, и он ничего не мог с этим поделать. Он должен был рискнуть. Чтобы перестать мучить себя и девушку, которая подвергалась его проницательному взгляду каждое совместное пребывание. Тем не менее ставить её в неловкое положение тоже не хотелось. Может было лучше оставить всё как есть? Продолжить тайно наслаждаться её присутствием? Нет, это некрасиво, она недостойна такого обращения. Он терпел, смотрел на Миранду, вещающую очередные бредни о значимости каждого здесь присутствующего, и выжидал подходящего момента, когда все начнут собираться уходить. Он хотел остаться с ней наедине, без посторонних глаз. Чтобы никто не посмел шептаться у них за спиной, у неё за спиной. За себя он не волновался. Наконец взаимное душеизлияние закончилось. Донна встала и аккуратно провела рукой по платью, выравнивая слегка собравшуюся ткань. Она повернулась в сторону выхода. Карлу нужно было её задержать, заставить сначала остальных покинуть зал. Он стрельнул взглядом на ликана и приказал ему перекрыть ненадолго проход, создав небольшую толкучку с Моро. Сработало. Она притормозила и стала дожидаться, пока выход будет свободен. Через минуту недовольных возгласов и неловкого рукоприкладства по отношению к мохнатому, зал опустел. Остались только он и она. Карл глубоко вздохнул и уверенным шагом направился к ней. У него было меньше пятнадцати секунд, чтобы обдумать дальнейшие действия. Он не успел. Она удалялась, как всегда, тихо, плавно, словно плыла по водной глади. Чёрный лебедь. Он был позади неё, очень близко. Цветочный аромат окружил его, полностью подчиняя. Он было протянул руку, чтобы бережно коснуться её плеча, но вовремя передумал. Нарушать её личное пространство он не имел право. Но ему надо было что-то сделать. Мозг отключился, совсем. Он шёл за ней, стараясь не издавать звуков, даже задержав дыхание. Он был так близко, как никогда раньше. Когда они подошли к выходу, он наконец решился. — Донна? — он искренне надеялся, что его голос не напугал её. Он боялся, что она проигнорирует вопрос, сделает вид, что не услышала, и постарается быстрее покинуть зал. Но этого не случилось. К его удивлению, она развернулась. Они оказались друг напротив друга, ближе, чем когда-либо, слишком близко. Ему даже стало не по себе. Но Донна была невозмутима. Учитывая, что Карл был выше, ей пришлось чуть-чуть приподнять голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. И всё, что она делала после — это стояла и смотрела. Неподвижно. Его глаза принялись бегать по залу, было бестактно пялиться на неё. Но спустя мгновение он, кажется, понял, на что она намекала. Она мстила ему за его некорректное поведение. За то, как он смотрел на неё, внимательно изучая каждый сантиметр её тела. Скорее всего, она неверно истолковала его действия. Что, к сожалению, для него было неудивительно. Его напряженные плечи опустились, он почувствовал опустошённость. Ещё минуту назад у него было его фантазия, приятная, уютная и удивительная. Но сейчас он лишался не только её, но и той уникальной незримой связи с девушкой. Его глаза снова нашли её вуаль. Он позволил себе задержать свой взгляд на её скрытом лице чуть дольше положенного, а затем, в расстроенных чувствах он едва заметно ухмыльнулся, изо всех сил сдерживаясь, и отошёл на шаг, чтобы направиться в сторону выхода. Он начал сердиться на себя, за то, что не продумал план действий, не проиграл в голове хотя бы один возможный сценарий. Он злился на правду, что он всё-таки оказался неотёсанным хамом, не умеющим разговаривать и находиться в достойном обществе. Что теперь Донна начнет думать о нем хуже, или прибавит это недоразумение к его существующим недостаткам. Одна самокритичная мысль сменялась другой. Карл уже почти перешагнул порог, как вдруг, услышал своё имя. — Карл? — тихо, практически неслышно и так нежно его имя раздалось в зале. Он обернулся, будучи не просто удивлённым, а шокированным. Неужели она решила довериться ему? Донна стояла всё на том же месте. Она смотрела на него, стеснительно потирая ладони. А он наконец подтвердил свои тайные догадки. Ведь сейчас на него смотрело самое очаровательное лицо, которое он когда-либо видел. — Донна, — ласково, с придыханием произнес Карл, улыбнувшись, и шагнув к ней навстречу.