Глава 1. Хогвартс Экспресс.

Было начало семестра, и Драко Малфой шагал по своему купе в Хогвартс Экспрессе. Сегодня его сопровождали Блейз Забини и Теодор Нотт. Раньше его нередко можно было встретить с двумя слизеринцами, больше напоминающими личных телохратилей: Винсентом Крэббом и Грегори Гойлом, и ни у кого не возникало сомнений о наличии у Драко преданных лучших друзей. Он же, в свою очередь, никогда их таковыми не считал. Врятли пустые разговоры и глупые реплики сокурсников можно назвать дружбой. С Тео и Блэйзом все было совсем по-другому, они и были его опорой в Хогвартсе. Начинался уже шестой год учебы в школе волшебников, шестой год вдали от огромного особняка, где он проживал, вдали от отца, шестой год с его лучшими друзьями в месте, которое, по праву, он считал своим первым и единственным домом, шестой год в ненависти, исходящей от девушки, которую он любит, первый год в роли пожирателя смерти. Это случилось на летних каникулах, во время пребывания с Люциусом Малфоем. Прямо говоря, он заставил Драко стать Пожирателем смерти. "С гордостью ступи на путь всех остальных членов рода Малфоев," и "чти славную фамилию", эти слова въелись парню в голову за время, проведенное в семейном доме. Отец научил его ненавидеть. Ежедневные избиения и агрессия, вплоть до момента, когда Драко все же согласился получить Черную Метку. Нарцисса умоляла Люциуса прекратить и позволить сыну выбирать самому, все же, он все еще был просто мальчишкой. Однако мать отступила когда Люциус наносил ей бесчисленное количество ударов по лицу до тех пор, пока не вспомнил о наличии волшебной палочки во внутреннем кармане пальта, и не откинул ее в другой конец комнаты так, что она потеряла сознание. На теле женщины появились синяки, а рядом с ней образовалась лужа крови. Драко хорошо помнил тот отвратительный день. Он помнил как держал мать на руках, пока она пыталась придумать оправдание ужасному поступку собственного мужа, из глаз его текли слезы, пока отец не встяхнул его, криком напоминая, что мужчины не плачут. Той же ночью произошла инициация Драко. Он превосходно прошел тест, нужный для входа в ряды Пожирателей смерти, и получил тату черной змеи, обвивающей череп, на его левом предплечье. Это было напоминанием о его слабости перед собственным отцом и монстре, которому он, как и Люциус, теперь служил. Драко никогда не хотел ставать Пожирателем смерти. Он не хотель убивать невинных только из-за их статуса крови. Нарцисса научила его этому. Она говорила: "Люби до тех пор, пока не появится серьезной причины прекратить, но даже после этого люби еще сильнее, ведь твоя любовь может стать причиной для ответной любви к тебе." Он никогда не понимал этого. Он не понимал, как Волдеморт или его отец могли хотя бы немного потеплеть по отношению к нему, как бы сильно он их не полюбил. Но Драко никогда не возражал своей матери, она была одной из двух женщин, к которому у парня были искреннее чувства и привязанность. Он знал, что вторая женщина никогда не полюбит его в ответ. Она находилась всего в четырех вагонах от него, весело смеялась с друзьями, слепа к тому, что у бледнокожего блондина были сильные, почти неконтролируемые чувства к ней. Она нравилась ему с самого первого курса учебы в Хогвартсе. Сначала Драко пытался отрицать это. Постоянно осыпал ее ругательствами, буквально заставлял себя ненавидеть ее, думая, что это поможет не отмечать ее утонченных черт лица, вьющихся каштановых волос и острого ума. Лучше уж так, чем быть отвергнутым той, от чьего вида сердце начинает трепетать. Так продолжалось до второго курса, пока Драко по неосторожности не назвал ее самым грязным и унизительным словом. Он увидел как ее большие, темно-карие совиные глаза наполнились слезами, а гладкая кожа на подбородке мелко задрожала. Тогда к Драко и пришло осознание своих чувств к девушке. Как и осознание того, что он потерял шанс заполучить лучшую ученицу школы чародейства и волшебства. Если бы его отец узнал, что Драко Малфой, его наследник, был влюблен в маглорожденную ведьму, он был бы вне себя от ярости. Драко содрогался от одной только мысли об этом. Итак, он наблюдал, как единственная девушка, которую он когда-либо любил, начинала его ненавидеть. Защищая свое ноющее сердце, он отпускал постоянные насмешки в ее адрес, моментально сожалея о каждом сказаном слове. Тео и Блейз знали о его невзаимной любви к Гермионе Грейнджер. Трио годами дружило, и они не могли не заметить его незаметных улыбок, когда она входила в класс,и очевиное чувство вины, терзающее парня после издевок над гриффиндоркой. Им было жаль Драко, они понимали, что он не сможет заполучить ту единственную, о которой он годами мечтал. Тед был первым, кто осознал, что его чувства к изящной брюнетке это не просто мимолетный подростковый роман. На четвертом курсе, когда проходил Турнир Трех Волшебников, они засиделись допозна, обдумывая отправление приглашения на Святочный Бал кому-то из учениц Хогвартса. Все трое могли заполучить любую слизеринку, какая им только приглянется. Они были самыми популярными парнями, выходцами из трех наиболее влиятельных чистокровных семей волшебного мира. Блейз хотел пригласить свою девушку, Александру Флинт, которая также, как и он, училась на четвертом курсе на факультете Слизерин. Тео решил позвать одну из своих многочисленных поклонниц. Драко говорил о какой-то симпатичной брюнетке, но когда он начал понимать сказанное, резко замолк. Тео, более любопытный чем Блейз, неделями расспрашивал блондина кого он имел ввиду. Однажды вечером в общежитии, не здержавшись Драко крикнул: "Это грязнокровка Грейнджер! Теперь ты, наконец-то, оставишь меня в покое?!" Тео был шокирован, не мог произнести ни слова и решил оставить парня наедине. В конце концов, Тео рассказал Блейзу, что Драко наконец признался о ком тогда шла речь. Драко понял, что оба парня вкурсе происходящего, когда Блейз не сдержался и сказал о том, что он вкурсе. Сначала блондин был холоден по отношению к предателю в виде Теодора, но вскоре понял, что это было сделано потому что не хотел иметь секретов между ними двумя. После этого имя Гермионы никак не упоминалось в разговорах. Драко вернулся в реальность, когда Тео резко сказал: - Какие у Темного Лорда планы на тебя? Я уверен, он придумал что-то... Раздраженный вопросом, Драко вышел подышать свежим воздухом, оставляя в купе друзей в недоумении, и оборвав Тео на полуслове. *** В четырех купе от слизеринцев, Гермиона разразилась хохотом, сидя с верными друзьями. Невилл Лонгботтом сидел напротив, в то время, как Гарри Поттер и Рон Уизли расположились по обе стороны от девушки. Грейнджер встала и сказала: - Я скоро вернусь, хочу поздороваться с Джинни. Гермиона вышла из купе и отправилась на поиски подруги. Она увидела проблеск ярко-рыжих волос несколькими купе дальше. Девушка в спешке подошла и раздвинула двери, и тут же замерла в ступоре. Она увидела, как Джинни быстро отодвинулась и поправила юбку, смущенно глядя на Дина Томаса, еще одного шестикурсника, который секунду ранее крепко прижимал Уизли к себе, покрывая лицо мелкими поцелуями. - Я... я... я уже ухожу! Гермиона быстро закрыла дверь обратно, не давая парочке время на ответ, и пошла к своему купе, сгорая от смущения. Совсем потерявшись в своих мыслях о грубом нарушении личного пространства подруги, она внезапно врезалась в кого-то, кто был значительно выше ее. Гермиона подняла взгляд для извинения, но застыла, увидев всего в паре сантиметров лицо Драко Малфоя. Ох, как же она его ненавидела. С первого курса он без конца издевался над ней из-за статуса крови и внешности. Девушка опешила, увидев мягкое и нежное выражение лица слизеринца, но оно тут же сменилось на суровость, не оставив и следа былой теплоты. - Я знаю, что ты выглядишь как белка, но, Грейнджер, серьезно? Я не думал что и умом ты пошла в это безмозглое существо. С таким рвением врезаться в кого-то....блять, придется теперь отчищать свою мантию от твоей грязной крови. - Причитал Малфой саркастичным тоном и с самодовольной ухмылкой на лице. Гермиона почувствовала накатывающиеся слезы и в спешке ворвалась в свое купе. Сначала она застала Джинни и Дина за довольно интимным эпизодом, теперь Малфой вновь над ней издевается. Она села на свое место, вытирая слезы, пытаясь вникнуть в шутку, которую только что придумал Рон. Лишь Гарри обратил внимание на слезы одноклассницы и, с обеспокоенным выражением лица, сказал: - Миона, что случилось? - Ничего, это всего лишь Малфой. - Ответила девушка, тихо всхлипнув. - Он настоящий мудак, не позволяй ему портить тебе настроение, ты заслуживаешь всего самого лучшего. Геормиона кивнула, и принялась доставать школьную мантию из багажа. Быстро переодевшийсь в узком туалете в конце вагона, она вернулась к друзьям, намереваясь не позволить Малфою испортить впечатления в самый первый день начала шестого курса. *** Драко проклинал себя за очередные грубые слова по отношению к Гермионе. Он не мог поверить в то, что сравнил ее с белкой и вновь обозвал грязным словом. Малфой ненавидел себя за столь нелепое поведение, но несмотря на то, что он был к ней совсем не равнодушен, разум упорно отказывался это принимать. Он очень сожалел о сказанных словах, но попытался отмахнуться от этого, сжав челюсть до боли. В голове мелькнула мысль: "Нет, ни за что, я не смогу хорошо относиться к маглорожденной. Она зависает с Поттером, Который-блять-зачем-то-выжил, и Уизли, предателем крови. Эта девушка не заслуживает хорошего отношения к себе." Драко вернулся в купе и сел напротив Блейза и Тео. Игнорируя своих друзей, он продолжал думать о храброй гриффиндорке. Когда они приехали в Хогсмид, Драко, как и остальные старосты, в числе последних выходил из поезда. Они обязаны были остаться и удостовериться, что все заняли свои места в каретах, и никто не затерялся в Хогвартс Экспрессе. Это были Пэнси Паркинсон, Энтони Голдштейн, Падма Патил, Ханна Эббот, Эрни Макмиллан, Уизел и, что неудивительно, Грейнджер. Наконец, они добрались до карет и узнали, что осталось всего две. Это означало, что старостам двух факультетов придется добираться до школы вместе. Энтони Голден крикнул: - Мы поедем с пуффендуйцами! Это значило одно: Гриффиндор и Слизерин будут вместе в оставшейся карете. Короткое путешествие выходило довольно увлекательним. Старосты обоих факультетов залезли внутрь, держась за кованные металические поручни, и заняли свои места внутри. Первые несколко минут поездки были невыносимыми. В воздухе повисла напряженная тишина, старосты просто "заинтересованно" смотрели на деревья, расположенные на опушке Запретного леса. Тишину прервала Пэнси: - Дракоша! Здесь довольно прохладно. Ты дашь мне свое пальто, Дракоша? - От приторно-притворного тона слизеринки стало еще более некомфортно, чем ранее в тишине. Малфой оттолкнул надоедливую девушку, и рыкнул ей в ответ на ее просьбу: - Не смей называть меня этим отвратительным прозвищем, ты невыносимая, прилипчивая девочка. И не дам я тебе свое пальто! Гриффиндорцы пытались сдержать смех наблюдая, как шокированная Паркинсон обратно отворачивается к пейзажу за окном, раненная холодом Драко. Пэнси обиженно делала вид, что не знает Малфоя, вплоть до конца поездки. Рот и Гермиона общались, осторожно, стараясь не сказать перед Драко ничего, о чем позже они могли бы пожалеть. Слизеринец позволил мыслям сосредоточиться на гриффиндорке, сидящей напротив. Ее нос всегда так вздымается, когда она смеется? Это довольно очаровательно. О боже, Драко! Соберись. Она намного ниже тебя по статусу в обществе. Я не думаю, что она когда-либо видела в тебе кого-то большего, чем слизеринского задиру. Нет, никогда, после всего, что ты сделал ей и ее драгоценной компании. Но если задуматься? Может, если я был бы более приветлив. Нет. Прекрати, Драко! Ты не влюблен в грязнокровку. Черт, да! Да, я влюблен. Я серьезно влюблен. Но нельзя. Ты встречаешься с этой мерзкой, прилипчивой Пэнси. Мне хочется избавиться от нее, но отец говорит, что я должен придерживаться чистоты крови. Четверо старост прибыло к замку, и они с облегчением выбрались из кареты. Им нужно было забрать свой багаж, лежавший в небольшой кучке оставшихся вещей учеников, и отнести в школу. Чемодан Гермионы каким-то образом застрял между двух камней, и она тщетно пыталась достать его оттуда. Драко наблюдал за тем, как у нее не получалось и, сам удивившись такому решению, решил помочь хрупкой девушке. Он нагнулся к злосчасным камням, и протянул руку к чемодану. Внезапно его кто-то яростно оттолкнул. Драко остался стоять рядом, с отвращением наблюдая, как Уизли помогает Гермионе, и получает легкий поцелуй в щеку в качестве благодарности. Малфой до сих пор пребывал в легком ужасе от того, что серьезно собирался помочь Грейнджер, еще и на виду у всех старост. Его бы высмеивали всю оставшуюся жизнь. Кто знает, что сказали бы остальные чистокровные ученики, узнав, что он прикасался к чемодану грязнокровки. Он был бы опозорен. Одноклассники смеялись бы над Драко, принцем Слизерина. Парень резко повернулся, почувствовав, что его одернул кто-то. Главная плакса потащила его прочь от грязнокровки. - Дракоша, - сказала Пэнси, - ты отнесешь мой багаж в замок, правда же? Ты ведь все равно остаешься моим парнем. Драко рыкнул, и, вместо того, чтобы сделать то, о чем его попросила его "девушка", в гневе направился к замку. Учебный год стартовал ужасно. Сначала он стал Пожирателем смерти. Потом у его появилась Пэнси Паркинсон в качестве девушки. Теперь же, он боролся с желанием схватить грязнокровку и целовать ее до безпамятства. Будь проклята его жизнь. Будьте прокляты все вокруг. Конечно же, он сел возле Блейза и Тео на Праздничном пире. Его друзья, как и остальная часть сидящих за столом слизеринцев, шутили и подначивали друг друга. Теодор рассказывал о своей летней поездке в Рим и сейчас затерялся где-то на истории с маглами. Драко не прокомментировал ни одну из его забавных реплик про итальянских девушек. Он уже мысленно готовился к концу учебного года, хотя занятия еще даже не начались. Безусловно, этот год будет сложным. Драко малфой должен был убить величайшего мага столетия, или самому быть убитым.