Тепло Рядом

Зябко. Тоф мерзла. И совершенно не понимала, как на землях Народа Огня с вулканическими островами может быть настолько холодно и ветрено. Даже на севере Царства Земли, где было весьма свежо и прохладно, не было настолько промозглого, забирающегося под одежду, под кожу, пробирающего до костей ветра. От противных потоков воздуха спасали горные цепи, обрамляющие равнины. Благо, земля везде была одинаковая — без песков пустыни и снегов тундры. В какой-то миг погода резко переменилась, однако к тому моменту все ребята уже дремали под тентом и грели друг друга. Поздним вечером перед сном они разбредались по своим палаткам, но проходило немного времени, и парни, стыдливо озираясь по сторонам, пробираясь на цыпочках, словно карманные воришки в гудящей толпе, вылезали из убежищ и скрывались за шатрами девчонок. Аанг нежился в объятиях Катары, Сокка — делил сон с Суюки. Они пытались скрыть свои невинные ночные похождения, но Бейфонг только ухмылялась их тщетным попыткам. Девочка чувствовала каждый шаг, знала, чей это шаг и лишь сдувала непослушные пряди со лба, слыша радость в шепоте влюбленных. Тоф задрожала, кутаясь, прячась, подгибая и прижимая к животу ноги, обхватывая плечи руками. Холод кусался, щипал. Жжег открытые участки тела. Она попыталась закопаться поглубже в спальный мешок размером больше ее самой, от макушки до пят, но все равно неминуемо и неумолимо через ткань просачивались всепроникающие холод и ветер. Она искренне завидовала выходцам из Племени Воды и их спутникам, так как первые привыкли к вечной мерзлоте и заморозки им были нестрашны, а вторые наслаждались теплом их крепких объятий. Спальники Бейфонг никогда не признавала, предпочитая тканному постельному белью голую земную твердь. Девочка применяла магию и водружала каменные щиты с обеих сторон, покрывала себя защитным слоем земли, но через мелкие, словно паутинки, щели в трещинах неизбежно настигал беспощадный мороз. Она ходила к Аппе, на котором спал Момо, в надежде согреться и выспаться в густой и мягкой шерсти бизона, благо, период линьки в прошлом, а симптомов аллергии нет, но длинные волосы зверя-хранителя щекотали лицо и ноги, забирались внутрь, попадали в рот, забивались в нос, даже сквозь броню из горной породы. Отплевываясь, разочарованно вздыхая очередному фиаско, маг удалялась. Вот и сейчас она выползла из бесполезной палатки, чтобы подставить стопы тлеющим, едва теплеющим уголькам. Сокка настоятельно требовал не разводить костер в темное время суток на вражеской земле, каждому зачитав правила безопасности нахождения на территории врага в условиях затянувшейся войны. Бессонные и ледяные ночи становились пытками. Если это продолжится, ее усталость и сонливость выдадут ее с ног до головы: выведут на чистую воду, как говорила Катара. Тоф сознательно молчала о проблеме, не желая выглядеть в глазах друзей слабой и уязвимой, изнеженной роскошной жизнью в родовых поместьях и фамильных усадьбах вопреки поведению и характеру. Боялась стать обузой, презирая жалость к себе. В кои-то веки в команде аватара воцарилась стабильность: ее давние вылазки в город с целью дальнейших авантюр и афер решили задачу вечного недостатка провизии, а потому сбор орехов и ягод в лесах, как и ловля рыбы в озерах и реках стали излишни. Вопрос добычи провианта отпал. Поэтому Тоф не хотела становиться причиной чужих хлопот и забот: кто угодно, но только не она. Бандитка легко могла похоронить заживо противника, любого и всякого, посмевшего встать у нее на пути, буквально размазать, размозжить ближайшей грудой камней, но в который раз проигрывала сквозному безжалостному холоду. Хотелось сжаться в размерах, исчезнуть. Величайший маг земли всех времен повела ухом: приближающиеся шаги. Неприятель? Заблудший путник? Никак нет. Знакомая поступь: почти неслышимая. Размеренные движения в такт. — Зуко? — она искренне удивилась встрече с принцем в изгнании. — Да, это я, — тихо донеслось поблизости. — Не ожидала увидеть, — призналась Тоф, мотая головой, чтобы избавиться от нависающих прядок. Катара не раз настаивала на том, чтобы укоротить челку, дабы больше ничто не мешало и не лезло на лоб, но Бейфонг всякий раз отнекивалась от идеи подруги. — Кошмары? Я думала, ты крепко спишь. — Нет, у меня чуткий сон, — будучи преследователем и преследуемым, охотником и добычей, претендент на трон развил в себе полезный навык. Возможно, в мирное послевоенное время это будет приносить неприятности, станет причиной хронического недосыпа, но не сейчас. Тоф ощущала, как юноша устроился неподалеку от нее. — А что ужаснее нашего положения, я даже представить не могу. Бейфонг ухмыльнулась, соглашаясь: ночные кошмары отступали в сравнении с явью. Сын Хозяина Огня поднес руку к умирающему костру, развернул ладонь вперед и поддал жару, который сразу поцеловал заалевшие от пламени девичьи щеки. — Зуко! — Тоф напряглась и схватилась за руку невольного собеседника. — Сокка не разрешал… — Ты замерзаешь, — парировал принц, непрерывно смотря на извивающиеся языки пламени. Он не давал огню разгораться в полную силу и не давал затухать. — Не спишь уже третью ночь. Твои впалые щеки и синяки под глазами ребята не заметили только по причине выяснения отношений между собой. Это вопрос времени. Как и шершавый кашель, подобно лаю питомца, царапающий когтями горло. -… да, — тихо отозвалась девочка, отпуская руку принца и жмурясь, млея, тая от желанного чувства тепла, с изумлением для себя обнаружив, насколько приятной, а именно теплой оказалась кожа мага огня. Впрочем, на то он и маг, покоритель своей стихии. — И с каких пор ты слушаешь то, что говорит Сокка? — не без тени легкой насмешки в голосе произнес принц. -… знаешь, а ты прав, — удобно располагаясь, подсаживаясь поближе к костру, бунтарка повертела стопами. — Мистер бумеранг и космомеч только и думает о правилах, запретах и ограничениях. Кажется, в прошлый раз она называла его господин конский хвост. — Не понимаю, как они вообще могут расслабляться, когда нас ждет решающий бой, — Зуко привычно хмурился, водил рукой то вверх, то вниз, словно дирижируя, управляя подвластной стихией. Если они потерпят крах, поражение ждет весь остальной мир, который возложил на них большие надежды. Аанг олицетворял надежду: единственную, последнюю. Проигрыш обойдется им слишком дорого, потому что придется заплатить высокую цену — мириады чужих жизней. Непосильная ответственность для ребенка. — В последние дни они соберутся с силами и выступят единым строем: план разработан, все готовы. Аанг неустанно упражняется день и ночь. Поверь, это лучше, чем дни переживаний перед наступлением в день черного солнца: наш аватар буквально с ума сходил от мысли о битве с Лордом Огня, — Тоф высунула палец и щелчком бросила ушную серу в голодную огненную пасть. Она непринужденно улыбалась, откровенно наслаждаясь желаемым теплом, исходящим от танцующего пламени. Маг огня недовольно хмыкнул, но не стал спорить. — Простуды вам нипочем, это круто, — прервала уютную тишину Тоф. — Я не замерзал даже на Северном Полюсе и в карцере-кулере тюрьмы на Кипящей Скале, благодаря советам и дыхательным упражнениям дяди. Я всем обязан ему. Огнем можно как обжечь, так и обогреть, — выдох, всполохи гаснувших искр. Воспоминание о дяде отозвалось щемящей болью и ноющей тоской, но Зуко не хотел подавать виду, напоминая себе о выдержке не только перед напастями. Он держал под контролем полыхающий огонь, предоставляя иллюзии обмануть разум: не костер грел мага металла, а рука, которой принц оперся о землю позади спины Тоф, направляя энергию ци ближе к беглянке. Вероятно, если бы не колючий холод, девочка поддержала бы разговор о дяде, но сейчас все ее мысли плавились от неги, убаюкивающих волн по всему телу. — Я у тебя в долгу, поэтому… — А я хотела придумать тебе другое наказание, — широко улыбнулась Бейфонг, намекая на мытье грязных ступней и подставляя лицо и ладони льющемуся теплу. Огню не было необходимости лизать трескающиеся поленья, но по привычке, которую он выработал будучи беженцем в Царстве Земли, принц подкладывал сучья и ветви в костер. — С этим лучше к Катаре, нет? — Зуко повернулся к придвинувшейся Тоф, беспардонно, бесцеремонно обвившей руками его руку. Единственная уцелевшая бровь поползла вверх. — Ага… — засыпая, мечтательно прозевала Бейфонг и засопела. Зуко помешкал, вытянул руку над костром и сжал ладонь. Пламя погасло. Парень махнул рукой, и дым исчез. Он без слов понимал, почему Тоф не рассказывала о своей проблеме никому. Ребята бы этого не поняли: они начали бы осуждать и критиковать безрассудство члена команды. Зуко же видел в ней родственную душу: такая же гордая, упрямая, грубая, дерзкая, выносливая, строптивая, немного нелюдимая… Сильная духом и чистая сердцем. Разве что менее вспыльчивая и более отходчивая, чем он. Юноша уважал эти личностные качества. Дядя непременно назвал бы это родством душ и близостью характеров, закаленных и выкованных под ударами судьбы. Зуко медлил. Отнести Тоф в ее палатку значило бы позволить ей снова зябнуть, а то и окоченеть, заболеть, подхватив простуду. Оставить одну, бессильную перед капризной погодой? Обреченно вздохнув, принц просунул ладони под колени и спину друга, аккуратно взял на руки льнущую к источнику тепла как малыш лосельва Бейфонг и медленно поднялся на ноги. Вгляделся в безмятежное лицо. В эти минуты она казалась беззащитным ребенком, вовсе не многократным чемпионом и уличным подпольным бойцом. Беззащитной, но не беспомощной. Слепота делала ее зрячей куда больше других. Свою слабость обернув в мощь, недостаток — в преимущество. Наследник престола с ношей на руках осторожно прошел к своей палатке. Изгнанник поражался огрубевшим шероховатостям на пятках и ладонях беглянки. Положив Тоф на спальник, который он взял с собой в походной сумке при уходе из дворца, юноша примостился рядом, излучая телом тепло. В его присутствии северный ветер менялся на южный. Неожиданно нога девочки поднялась и опустилась. Грохот позади заставил Зуко вздрогнуть: это Тоф во сне взгромоздила стены от ветра внутри палатки. Он слегка улыбнулся, всего одним уголком рта, глядя на сладко потягивающуюся напарницу. Больше ей не надо было сворачиваться в клубок в напрасной попытке сохранить уходящее тепло. — Доброй ночи… — сонно и неразборчиво раздалось прямо под боком. Маг земли доверчиво ткнулась носом и пустила слюну, в знак глубокой благодарности слабо толкнув локтем спасителя от беспокойных ночей. Привычка остается привычкой, даже во сне. Принц страдальчески закатил глаза к небу, но тепло человеческого тела навеяло ему воспоминание о ком-то близком, родном и любимом, исчезающем в пелене полудремы, во взгляде почти сомкнутых глаз, ускользающем на рассвете в полутьме. Потерянный призрак безоблачного детства. В груди кольнуло. Он приподнялся на локтях и взглянул в ранее суровые, а теперь даже нежные черты лица, и накрыл рукой чужие плечи, отвернувшись. Забота — то, что давалось ему пока еще с трудом, как и дружба. Как и любовь. Кажется, в эту ночь не одна Тоф будет спать спокойно: внутренние демоны одолевали всегда в одиночестве. Зуко вдруг подумалось, что он знает безопасное место в качестве их временного пристанища. Угольный остров: неизменно теплый в любой сезон. — Добрых снов, Тоф.