Cruelty

Чонгук прикрыл глаза и нежно провел носом от тонких аристократичных ключиц Сииль до мочки ее уха, вдыхая сладковатый ванильный запах тела девушки. Его. И ничья больше. От макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Вся. Тело. Душа. Разум. Все его. Эта одержимость, так часто возникающая в его бездонно-черных глазах, не раз пугала Сииль, потому как рядом с ней Чон терял всякий контроль.