Chapter: 24. Раскрытие тайны

[От лица Авроры]. Я открыла глаза, и в первую секунду мне показалось, что я проснулась. Но что-то было не так. Комната тонула в густом полумраке, и в этом сумрачном свете стены казались чужими. Воздух был тяжёлым, спертым, с едва уловимым запахом лекарств и чего-то ещё, приторного, неприятного. Грудь сдавливало странное чувство тревоги, и чем дальше я пыталась прийти в себя, тем сильнее оно становилось. Я попыталась вдохнуть глубже, но резко зашипела от боли. Что-то сдавливало шею, обжигало кожу, заставляя мгновенно вспомнить. Пальцы дрожащей рукой дотянулись до горла, и подушечки тут же наткнулись на горячие, ноющие синяки. Кожа была чувствительной, словно её сжимали только что. Тобиас, который не был Тобиасом. Ледяной страх пронзил всё тело. Слишком яркие обрывки памяти ворвались в сознание: холодные, жестокие пальцы, сжимающие её горло, безэмоциональный, пустой взгляд, в котором не было ни капли узнавания. Она задыхалась, пыталась бороться, но он не слышал, не видел, не реагировал. Нет. Мое сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Я затаила дыхание и резко огляделась, в панике выискивая силуэт среди теней. Но рядом никого не было. Только тьма, слишком плотная, словно живая. В углах комнаты клубились зловещие узоры, и от них пробежал неприятный холодок. Я не могла остаться здесь одна. Всё внутри кричало, требовало вырваться отсюда, убежать, спрятаться, но тело оставалось неподвижным, скованным липким страхом. И вдруг я услышала, тихий, спокойный вдох рядом. Мои пальцы судорожно сжались в простыне. Я не одна? Я повернула голову и увидела Джеймса. Он лежал на соседней кровати, лицом ко мне, расслабленный, с ровным, глубоким дыханием. Будто ничего страшного не происходило. Будто весь мир был в порядке. Тёплая волна облегчения накрыла меня, но от этого стало только хуже. Глаза защипало, а в горле встал комок. Я не могла позволить себе разрыдаться. Но видеть его здесь, рядом, спокойного, в этот ужасный момент — это было слишком. Я потянулась к нему, надеясь коснуться его руки, просто чтобы убедиться, что он настоящий. Мои пальцы дрожали, но это было неважно. Важно было только дотянуться. Почувствовать. Но он был слишком далеко. Слишком. Этот просвет между нашими кроватями казалась нестерпимым. Я не могла оставить всё как есть. Глубоко вдохнув, и заставляя себя сосредоточиться. Я ощущала, как сила поднимается внутри меня, нарастает, откликаясь на мое желание. Это было не просто магией — это была моя воля, моя сущность, моя неотъемлемая часть.

Двигайся.

Кровать Джеймса скрипнула и дёрнулась. Я не отвела взгляда.

Ближе.

Кровать мягко скользнула по полу, не производя ни звука. Я позволила себе короткую паузу, наблюдая за результатом. Когда Джеймс оказался достаточно близко, я снова протянула руку и коснулась его ладони. Тепло его кожи обожгло мою кожу, но на этот раз это был самый желанный огонь. Я сжала его пальцы, и в тот же миг почувствовала, как страх медленно, но верно отступает. Он здесь. [От лица Джеймса.]

Я просыпаюсь от того, что солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, мягко касаясь моего лица. Утренний свет ещё рассеянный, нежный, но уже достаточно яркий, чтобы заставить меня моргнуть пару раз, пытаясь окончательно прийти в себя. Тело ноет от усталости, голова тяжёлая, мысли спутанные. Я медленно поворачиваю голову в сторону и…

Что за чертовщина?

Моя кровать не на своём месте. Я не сразу понимаю, что именно не так, но странное ощущение накатывает мгновенно. Пространство между моей койкой и соседней практически исчезло. Они стоят вплотную друг к другу, словно кто-то специально придвинул их ночью. А потом я замечаю Аврору. Она спит на спине, лицо хмурится, как будто даже во сне она чем-то обеспокоена. Её дыхание ровное, спокойное, грудь плавно вздымается под больничной рубашкой. Левая рука крепко сжимает мою ладонь, её пальцы холодные, но хватка крепкая. Правая рука покоится на животе, расслабленная, но даже в этой позе чувствуется какая-то внутренняя напряжённость. Я моргаю, стараясь окончательно прогнать остатки сна, и сажусь, осторожно высвобождая свою руку из её пальцев. Аврора даже не дёргается. Какого чёрта моя кровать стоит здесь? Я вспоминаю, как ночью засыпал на приличном расстоянии от неё. Медсестра точно не стала бы двигать кровати. Это даже нелепо. Я снова смотрю на Аврору, затем на небольшие царапины и синяки, которые всё ещё виднеются на её шее, и что-то неприятно сжимается в груди. Она не сказала мне, кто это сделал. Всё её поведение тогда, когда я принёс её сюда, было странным. Она не сопротивлялась помощи, но и не рассказала ничего толком. Только упрямо сжала губы и отвернулась, как будто это не имело значения. Но имело. Иначе почему она среди ночи использовала бы свою силу, чтобы придвинуть мою кровать ближе? Я опускаю взгляд на её руку, ту самую, что так крепко держала мою. Нахмуриваюсь. Как сильно ей было страшно? Я не привык видеть Аврору напуганной. Она всегда казалась непоколебимой, словно весь этот мир не мог поколебать её уверенности. И сейчас, глядя на эти синяки и её нахмуренное во сне лицо, я понимаю, что что-то изменилось. Я тихо выдыхаю и осторожно встаю, стараясь не разбудить её. Всё равно нужно уходить — меня не должны здесь застать утром. Но перед тем как уйти, я задерживаюсь на секунду. Я смотрю на Аврору, на её тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке, на выражение лица, которое наконец-то кажется умиротворённым. Я наклоняюсь и легко касаюсь губами её макушки. — Не бойся, — шепчу я, хотя знаю, что она этого не слышит. И выхожу, бесшумно закрывая за собой дверь. Я иду по коридорам Хогвартса, мои шаги ровные, уверенные, но внутри всё кипит. Рубашка помята, рукава закатаны до локтей, а галстук валяется в кармане брюк, я просто не удосужился привести себя в порядок. Честно говоря, мне плевать. Сонные ученики уже начинают заполнять коридоры, но я не обращаю на них внимания. Меня волнует только одно — кто это сделал. Кто посмел. Я видел страх в её глазах, когда нёс её в больничное крыло. Видел, как она хваталась за меня. Видел синяки на её шее. И это не выходит у меня из головы. Сегодня важный день. Матч против Рейвенкло. Я должен быть сосредоточен, но вместо этого всё моё внимание приковано к воспоминанию о том, как я обнаружил Аврору в таком состоянии. Снейп. Он вёл её в больничное крыло. Со стороны библиотеки. Он что-то знает. И мне это нужно узнать. Я сжимаю челюсть, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева. Если Снейп хоть как-то причастен… если он хоть пальцем её тронул… Я не остановлюсь, пока не выясню правду. Когда я вхожу в спальню, там тихо. Только ровное дыхание друзей нарушает утреннюю тишину. Все ещё спят, кроме одного. Сириус сидит на своей кровати, натягивая носки, а рядом на одеяле лежит его квиддичная форма. Он собирается на игру. На секунду мне даже кажется, что он не заметил моего появления, но стоило мне сделать пару шагов вглубь комнаты, как он поднимает голову. Его серые глаза тут же цепляются за меня. И, судя по выражению его лица, он мгновенно считывает, что что-то не так. — Сохатый, — говорит он с легким прищуром, — ты выглядишь так, будто только что похоронил свою метлу. Я фыркаю, но не отвечаю сразу. Захлопываю дверь, сбрасываю рубашку и, не удосуживаясь его повесить, роняю на спинку стула. — Ты не сильно ошибся, — бросаю я, проходя мимо и падая на свою кровать. Я слышу, как Сириус откладывает носок и полностью разворачивается ко мне. — Где ты был? Голос его звучит небрежно, но я знаю, что за этим скрывается неподдельный интерес. Я тру руками лицо, стараясь хотя бы немного привести мысли в порядок. Сонная одурь ещё висит в голове, но злость не даёт мне снова провалиться в темноту. — В больничном крыле, — отвечаю, закрывая глаза. Пару секунд тишины. Затем голос Сириуса, теперь уже настороженный: — Всю ночь? Я смеюсь, но смех выходит коротким, сухим. — Я не мог оставить Рори одну. — Я так и предполагал. Я открываю глаза и смотрю на него. — Как она? На его лице что-то мелькает — короткая вспышка эмоций, которая тут же исчезает, сменяясь сосредоточенностью. Я медлю. Не хочу рассказывать это вот так, не хочу разбрасываться словами. Но мне и не нужно. Сириус и так видит, что со мной что-то не так. — Напугана, — говорю я тихо. — Я хочу знать кто оставил на её шее следы. В глазах Сириуса что-то вспыхивает, но он не перебивает. Ждёт. — Я не знаю, кто это сделал. Но Снейп…— я выделяю это слово. Сириус сразу всё понимает. — Этот сальноволосый точно что-то знает, — бросает он. Я киваю. Сириус сжимает кулаки, но в его взгляде появляется азарт. — Думаешь, он причастен? — Думаю, он либо был там, либо видел того, кто это сделал. Несколько секунд Сириус молчит. Затем резко вскакивает и принимается искать свою мантию. — Ну что ж, пора нанести нашему дорогому Сопливусу визит. [От лица Сабина.] Я не торопилась. Пусть все и бегут на трибуны, спорят, ставят друг на друга, разбирают лучшие места, и говорят о том, кто победит. Мне это ни к чему. Я шла в сторону квиддичного поля, наслаждаясь утренним холодком и тем, как ветер играл с прядями моих волос. Под ногами похрустывали мелкие камешки, а где-то вдалеке уже слышались первые радостные выкрики болельщиков. Я думала, кого бы поддержать сегодня: Гриффиндор или свой факультет? Конечно, я знала, что Джеймс не простит мне, если я открыто буду болеть за свой факультет, но в квиддиче я никогда не была предвзятой. Побеждает сильнейший. Я уже собиралась свернуть к трибунам, но чей-то голос выдернул меня из раздумий. — Сабина! Я обернулась и увидела приближающегося Римуса, а за ним и Питера. Римус шагал быстро, целеустремлённо, выражение лица у него было... слишком серьёзное для такого солнечного дня. Питер двигался чуть поодаль, но не отставал. — Что-то случилось? — спросила я, когда он остановился передо мной. Римус нахмурился и слегка кивнул. Питер вдруг пискнул, и обратил внимание Люпина на себя, и они стали шептаться между собой. Я нахмурилась. Чёрт возьми. Это что ещё значит? Я посмотрела на Люпина, не особо радостно. Он, кажется, поймал мой недовольный взгляд, потому что его выражение лица стала еще мрачнее. — Ты уже недовольна, а я даже не успел открыть рот, — сказал он, чуть фыркая. — Оставь свой сарказм, Люпин, говори что хотел, — парировала я. Он кивнул, и тут же стал серьёзнее. — Ладно, слушай, — сказал он, сунув руки в карманы и чуть наклонившись вперёд. — Вчера мы увидели, как Снейп нёс Аврору в сторону больничного крыла. Я вздрогнула. — Ч-что? — Ты не дослушала. Её шея была в синяках. Я перестала дышать. — Мы не знаем, кто это сделал, — продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но Джеймс отвёз её в лазарет. Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Аврора... с синяками на шее... Снейп несёт её в больничное крыло... Паника хлестнула меня, будто ледяная волна. — Но… но что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Если бы мы знали, не пришлось бы это обсуждать, — сухо бросил Питер. Я снова моргнула, пытаясь осмыслить происходящее, но мысли спутались. Боже, Аврора… Она ведь ничего мне не сказала! Я даже не знала, что с ней что-то случилось! Сердце забилось ещё сильнее. Я вдруг почувствовала себя ужасной сестрой. Почему я не знала? Почему не была рядом? — Она... она в порядке? — выдохнула я. — Физически да. А вот что у неё в голове — я не знаю, — ответил Люпин, пожимая плечами. Я сжала кулаки, пытаясь хоть как-то подавить растущее волнение. Кто это сделал? Кто посмел тронуть мою сестру?! Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Жаркая волна паники ударила в голову, мысли спутались, а в груди сдавило от какого-то непонятного, давящего чувства. — Аврора… — прошептала я, даже не осознавая, что говорю вслух. Я больше не слушала Люпина. Меня затопил страх, злость, беспомощность. Я вдруг осознала, что стою на месте, когда должна быть в другом месте. Я должна быть рядом с ней. — Сабина, подожди… — начал было Римус, но я резко оттолкнула его в сторону, чуть ли не врезавшись ему в грудь, и кинулась прочь. — Эй! — возмутился он, но я его уже не слышала. Я бежала, почти не чувствуя ног. Холодный воздух ударял в лицо, но я не обращала на это внимания. В груди колотился панический страх. Почему она мне ничего не сказала? Почему никто мне ничего не сказал?! Я слышала, как позади меня кто-то вздохнул. Но я уже не слышала их. Всё, что сейчас имело значение — это дойти до лазарета. Я неслась по коридорам, сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбивалось от скорости. Шаги гулко отдавались эхом по каменным стенам, а холодные сквозняки цеплялись за кожу, пробираясь под мантию, но я ничего этого не замечала. Мир вокруг превратился в размытое пятно. Всё, что имело значение — дойти до лазарета. Дойти до неё. Какого чёрта никто мне ничего не сказал? Где-то на лестнице мне пришлось резко остановиться, когда какой-то младшекурсник неожиданно выскочил из-за угла. — Осторожнее! — возмущённо пискнул он, но я даже не взглянула на него. — Сам осторожнее! — прикрикнула я. Я перескочила через две ступени сразу, ощущая, как ноги горят от напряжения, но мне было плевать. Почему я узнаю об этом от Римуса, а не от неё?! Паника билась в висках, сжимая горло, и я чувствовала, как с каждым шагом страх разрастается внутри, не оставляя места ничему другому. Я почти врезалась в очередной поворот, но успела ухватиться за стену, чтобы не упасть. В груди жгло, лёгкие будто сжимало, но я не останавливалась. Мельком я увидела, как несколько учеников из старших курсов обернулись мне вслед, но мне было наплевать, что они подумают. Я вбежала в последний коридор, ведущий к больничному крылу, ноги подкашивались от напряжения, но я вгрызалась в землю, продолжая мчаться вперёд. Просто, пожалуйста… Пусть с ней всё будет в порядке. [От лица Регулуса.] Я сидел перед её кроватью, наблюдая, как она спит. Аврора дышала ровно, но лицо её оставалось напряжённым даже во сне. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают едва заметные тени на бледную кожу. Я осторожно протянул руку и мягко отодвинул прядь её волос, упавшую на шею. И вот тогда я заметил это по-настоящему. Мои пальцы почти невесомо коснулись её кожи, но даже так я почувствовал тепло её тела… и холодный след синяков. Я нахмурился. Сначала я не поверил, когда Сириус нашёл меня в коридорах под предлогом «поговорить», а потом вдруг, почти между делом, сообщил, что Аврора оказалась в лазарете. Якобы Снейп нёс её туда в состоянии, которое брат описал как «пиздец». Я думал, это очередная глупая шутка моего брата. Сначала решил, что он просто нашёл новый способ раздражать меня, и, честно говоря, едва не развернулся, чтобы уйти, но потом… Потом я решил удостовериться сам. Я всё ещё не мог до конца в это поверить. Аврора де Фиенн. Та, кто держит себя в руках лучше, чем половина взрослых волшебников, которых я знаю. И она лежит здесь, бледная, в окружении белоснежных простыней, с темными отметинами на шее, которых не должно быть. Кто-то сделал это с ней. Я глубоко вдохнул, убирая руку, и сжал челюсти. Я не был идиотом. Даже если мне и хотелось бы закрыть на это глаза, я слишком хорошо понимал, откуда может тянуться эта ниточка. Тобиас. Я ещё не знал, как именно он связан с этим, но в том, что он связан, у меня уже не было сомнений. Я отвёл взгляд и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Этот вопрос ещё требовал ответа. Но ответ я получу. Я сидел неподвижно, наблюдая за её лицом, как будто ждал чего-то, сам не понимая чего. Аврора выглядела спокойно, но это было обманчивое спокойствие. Я видел, как её веки время от времени дёргались, как пальцы чуть вздрагивали в бессознательном движении. Я не должен был здесь находиться. И тем не менее я не ушёл. Слишком многое не давало мне покоя. Я невольно снова посмотрел на её шею. Темноватые отметины выделялись на бледной коже. Я знал, что через несколько дней они исчезнут, но не знал, исчезнет ли ощущение удушья, которое, скорее всего, всё ещё горело в её воспоминаниях. Я глубоко вдохнул, подавляя недовольство. Брат был раздражен. Поттер — взбешён. Но они были слишком импульсивны, чтобы искать ответы правильно. Я же предпочитал разбираться в вопросе, прежде чем принимать решения. Я больше не мог отрицать очевидное. Что-то случилось. Дверь в лазарет распахнулась с громким стуком, словно кто-то не удосужился притормозить перед тем, как ворваться внутрь. Я лениво перевёл взгляд, не изменяя позы. Сабина. Она стояла в дверном проёме, тяжело дыша, будто пробежала половину замка, прежде чем оказаться здесь. Щёки раскраснелись, волосы были немного растрёпаны, а грудь вздымалась в сбивчивом ритме. Она выглядела испуганной. Я ничего не сказал, лишь продолжил смотреть на неё, позволяя ей осознать моё присутствие. Она явно не ожидала меня увидеть. В её глазах мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось чем-то другим. Непониманием? Недоверием? Гневом? Сабина замерла на несколько секунд, прежде чем шагнуть вперёд, но теперь её движения были медленнее, осторожнее. Я понял: она пыталась осмыслить ситуацию. Её взгляд метнулся к Авроре, всё ещё спящей, затем снова ко мне. Я не двигался. Просто ждал. Сабина нахмурилась. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, голос был напряжённым, но не таким громким, как можно было бы ожидать. Я не ответил сразу. Вопрос глупый. Очевидный. Но мне хотелось посмотреть, как она себя поведёт дальше. — А ты? — наконец произнёс я, ровным и холодным голосом. Она сжала кулаки, её тело напряглось. — Это моя сестра. И я пришла к ней, — подчеркнула она, чуть склонив голову, но не спуская с меня внимательного взгляда. — Вот как, — я чуть приподнял бровь, позволяя лёгкой тени усмешки скользнуть по лицу. — Тогда у нас одна цель. Сабина нахмурилась ещё сильнее. Она явно ожидала другого ответа. Может быть, какой-нибудь колкой реплики. Может, вообще попытки оправдаться. Но я не собирался оправдываться. Я сидел здесь, потому что хотел. Потому что должен был разобраться в происходящем. Потому что что-то в этой истории мне категорически не нравилось. Сабина сделала ещё один шаг вперёд, теперь она стояла ближе к кровати. Я не пошевелился, но изучающе наблюдал за ней. Как сжаты её губы. Как напряжены плечи. Как глаза снова и снова возвращаются к следам на шее Авроры, и каждый раз в них вспыхивает что-то похожее на страх. Как она стоит так, будто ей хочется рвануть вперёд и проверить, дышит ли сестра. Как она не делает этого. Я видел, что её трясло. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы заметить. Я мог бы сказать ей, что Аврора в порядке. Но не стал. Она и сама это видела. Но знание — это одно. А ощущение — совсем другое. Сабина сжала губы и осторожно взяла Аврору за руку, так, словно боялась разбудить её случайным движением. Я не отвёл взгляда. Интересно наблюдать за тем, как эмоции отражаются на её лице, как её выражение меняется с каждой секундой. Но ещё интереснее было другое. Почему она пришла только сейчас? Она не знала? Я прищурился. Любопытно. Сабина молча села на край кровати Авроры, не отрывая взгляда от синяков на её шее. Я продолжал наблюдать за ней, спокойно, без лишних движений. Она выглядела так, будто пыталась сложить воедино какую-то неразрешимую головоломку. Её брови были сведены, губы чуть приоткрылись, но она не произнесла ни слова. Я знал, что она спросит. Это было неизбежно. Вопрос был лишь в том, когда. Я ждал. Тишина растянулась между нами, густая, почти осязаемая. Сабина провела языком по пересохшим губам, задержала дыхание, будто собиралась с духом, и, наконец, повернулась ко мне. — Ты знаешь кто это сделал? — её голос был тихим, но в нём прозвучала напряжённая нотка. Я взглянул на неё, слегка склонив голову. — Не знаю, — ответил я ровно. Я мог бы сказать больше. Но не стал. Сабина прищурилась, недовольная таким ответом. — Ты же не просто так здесь, — её голос стал жёстче, в глазах мелькнуло раздражение. Я слегка усмехнулся, но она этого не заметила — её взгляд снова вернулся к Авроре. — Верно, — признал я без особых эмоций. Она резко вдохнула, кулаки на коленях сжались. — Так значит, ты тоже хочешь узнать, кто это сделал, — скорее утверждение, чем вопрос. Я медленно кивнул. — И у тебя есть догадки, — Сабина пристально посмотрела на меня. Я снова не ответил сразу. Да, у меня были догадки.И одна из них была связана с Тобиасом. Но пока это оставалось лишь догадкой. Сабина, кажется, уловила моё молчание, потому что нахмурилась ещё сильнее. Сабина прочла мои мысли. Я понял это сразу — по её глазам, по едва заметному изменению в выражении лица. Она даже не попыталась скрыть этого, но и не подала виду, что сделала это намеренно. Я привык наблюдать за людьми. За их жестами, мимикой, взглядом — малейшими деталями, которые могли бы выдать больше, чем слова. Это давно стало моим привычным оружием. Но с сёстрами де Фиенн всё было иначе. Слишком загадочные. Слишком непредсказуемые. И слишком похожие друг на друга в одном — в умении видеть больше, чем следовало бы. Я давно подозревал, что они могут читать мысли. Сначала это была Аврора. Я видел, как она отвечала на вопросы, которые ещё не были заданы, как мгновенно угадывала настроение собеседника, будто заранее знала, что он скажет. А теперь Сабина. Я смотрел на неё, а она смотрела на меня. Я не знал, что именно она прочла в моих мыслях. Но судя по тому, как дрогнули её пальцы, как на секунду замерло дыхание — достаточно. Достаточно, чтобы понять, о ком я думал. О ком я подозревал. Сабина медленно моргнула, сжав губы, словно пытаясь собрать мысли в порядок. Я склонил голову набок, не отводя взгляда. — Значит, ты действительно можешь, — тихо произнёс я. Она молчала. Я усмехнулся уголком губ. — Как и твоя сестра. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, осознание. Или же предупреждение. Я не знал, что именно. Но знал, что она больше не станет отрицать очевидного. Сабина прикрыла глаза и, не глядя на меня, спокойно, но твёрдо произнесла: — Я разберусь с Тобиасом. Я нахмурился. — Разберёшься? — повторил я, глядя на неё с лёгким скепсисом. — Да, — её голос не дрогнул, будто она уже всё решила. — Потому что я уверена: с ним и вправду что-то не так. Как и говорила Аврора. Я внимательно смотрел на неё. — Он сначала нацелился на Джейкоба, а теперь на неё, — продолжила Сабина, наконец открывая глаза и бросая на меня быстрый взгляд. Меня пробрало нехорошее чувство. Я чуть откинулся назад, переплетая пальцы, и заставил себя спокойно обдумать её слова. Значит, Аврора давно подозревала, что с Тобиасом что-то не так. Я нахмурился сильнее. Если это правда, то она наверняка пыталась это выяснить. Аврора не из тех, кто оставляет вопросы без ответов. Вдруг её настойчивость взбесила Тобиаса. Вдруг она узнала что-то. Что-то, что он не хотел, чтобы она знала. Мои мысли закрутились, складываясь в логическую цепочку, и я не сомневался — Сабина слышала каждую из них. Я чувствовал её присутствие у себя в голове. Чёртова привычка сёстер де Фиенн. Я перевёл на неё тяжёлый взгляд. Сабина смотрела на меня так, будто и не пыталась скрыть, что читает мои мысли. Меня это начало раздражать. Я нахмурился ещё сильнее. — Хватит. — Что? — Сабина невинно моргнула, но её губы дёрнулись в еле заметной ухмылке. — Перестань копаться у меня в голове. Она пожала плечами, словно и не думала оправдываться. — Я просто хотела убедиться, что ты не будешь вставлять мне палки в колёса. — Вставлять палки в колёса? — переспросил я, сложив руки на груди. — Ты хочешь сказать, что собираешься с этим разобраться сама? В одиночку? Сабина кивнула. Я усмехнулся. — Не слишком ли самонадеянно? Она взглянула на меня с вызовом. — Не более, чем твоя уверенность, что сможешь меня остановить. Я слегка прищурился. Сабина не отводила взгляда. В её глазах вспыхивала решимость, но в глубине читалось нечто иное — страх, тревога, беспокойство. Она может сколько угодно делать вид, что контролирует ситуацию, но я видел её дрожащие пальцы, едва заметную напряжённость в плечах. Она боялась. — Ты понимаешь, что не знаешь, с чем имеешь дело? — сказал я спокойно, но твёрдо. Сабина сжала губы. — Зато я знаю, что это не останется без ответа, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Если Тобиас сделал это с Авророй, он заплатит за каждую секунду её страха. Я невольно скользнул взглядом к Авроре. Она всё еще тихо спала, но её лицо хмурилось даже во сне. — Ты действуешь на эмоциях. Это глупо. Сабина резко повернула голову ко мне. — Я действую, пока остальные сидят и размышляют, — её голос звенел от сдержанной ярости. Я прищурился. — Даже если окажется, что ты ошибаешься? Она замерла на секунду, но тут же тряхнула головой. — Я не ошибаюсь. Я вздохнул и сцепил пальцы в замок. — Ты слишком самоуверенна. — А ты слишком спокоен. Я коротко усмехнулся. — Я просто умею ждать, Сабина. Она посмотрела на меня с каким-то новым интересом, будто только сейчас осознала, насколько мы разные. — Ну, а я не умею, — сказала она. Она поднялась с кровати, но перед тем, как уйти, посмотрела на меня в упор. — Если ты узнаешь что-то о Тобиасе, ты скажешь мне? Я не ответил сразу Сабина нахмурилась. — Регулус. Я медленно кивнул. Она внимательно изучала моё лицо, словно пыталась определить, вру я или нет. — Хорошо, — сказала она наконец. И развернулась к выходу. Я проводил её взглядом. Тёмное предчувствие сдавило грудь. Я наблюдал за Сабиной краем глаза, всё ещё обдумывая её слова. Она выглядела напряжённой, даже больше, чем в момент, когда только вошла и увидела Аврору. Казалось, что мысли бурлили у неё в голове, переполняя её, как перегретый котёл, готовый взорваться. Но стоило ей сделать шаг за порог, как она резко остановилась. Я заметил, как её плечи напряглись, а руки невольно сжались в кулаки. В коридоре кто-то был. В следующую секунду Сабина сделала ещё один шаг вперёд — и столкнулась лицом к лицу с Рабастаном. Он возвышался над ней, хмурый, с насмешливой усмешкой на губах. Он склонил голову чуть набок, разглядывая Сабину с выражением лёгкого презрения и плохо скрываемого раздражения. Её же лицо сразу изменилось: в глазах вспыхнула резкая, почти хищная ярость. — Тихо, де Фиенн, — протянул Лестрейндж, криво усмехнувшись. — Не хотелось бы, чтобы ты снова бурно реагировала на меня. Его голос был ленивым, но в нём сквозила скрытая угроза. Сабина сделала шаг назад, но не из-за страха — её спина выпрямилась, подбородок вздёрнулся. Она смотрела на Рабастана так, словно перед ней был грязь под ногами. — А ты, Лестрейндж, не перестаёшь ошиваться там, где тебя не звали, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась холодная злость. Рабастан хмыкнул, его ноздри чуть раздулись. — Просто не могу пропустить зрелище, — он скользнул взглядом по открытому входу в больничное крыло, явно догадываясь, о ком идёт речь. — Слышал, твоя сестричка влипла в неприятности. Сабина прищурилась, её пальцы дёрнулись, как будто она собиралась вцепиться Лестрейнджу в лицо. — Ты же не имеешь к этому никакого отношения, верно? — её голос стал почти ядовитым. Рабастан усмехнулся, и эта усмешка вывела её из себя окончательно. — Проваливай, — бросила Сабина, сжимая зубы. Я видел, как Лестрейндж на секунду задержал на ней взгляд, затем отошёл в сторону, предоставляя ей проход. Сабина прошла мимо, но я уловил, как она бросила напоследок полный презрения взгляд через плечо. Рабастан проследил за ней, а затем медленно повернулся ко мне. Я фыркнул, скрестив руки на груди, ожидая, когда он подойдёт ближе. — Насколько я понимаю, ты тоже пришёл поинтересоваться состоянием Авроры? — спросил я, наблюдая, как Лестрейндж подходит, засунув руки в карманы. Он встал рядом, чуть повернув голову в сторону кровати, на которой лежала Аврора. В его взгляде мелькнуло что-то непонятное — раздражение, злость, может, даже обеспокоенность, но это длилось всего мгновение. Затем его лицо снова стало безразличным, будто ему вообще нет до неё дела. — Забавно, — медленно проговорил он, не глядя на меня. — Я думал, ты не из тех, кто сидит возле кроватей полуживых девиц. Я чуть приподнял бровь. — Следи за словами, — предупреждающе сказал я, скользнув взглядом по Лестрейнджу. Рабастан не ответил сразу, но я видел, как он снова посмотрел на её шею, на синяки, и что-то едва заметно дёрнулось в уголке его губ. — Ну, конечно, — сказал он спустя мгновение, усмехнувшись. В его голосе было что-то, что мне не понравилось. Но я решил пока не показывать этого. Вместо этого я наблюдал за ним, пытаясь понять, что именно крутится у него в голове. Лестрейндж чуть склонил голову, будто разглядывая меня. — Ты же не думаешь, что это сделал кто-то из нас? — его голос был мягким, но в глазах мелькнул вызов. Я чуть прищурился, не отвечая. — А ты как считаешь, кто это сделал? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией. Рабастан чуть приподнял бровь, словно ему было даже смешно слышать этот вопрос. — О, ты спрашиваешь меня? — протянул он лениво, делая вид, будто ему совершенно безразлично. — Как будто я должен знать. Но я не пропустил, как его взгляд снова метнулся к Авроре, а потом к её шее. Он глядел на эти следы — и его явно что-то беспокоило. — Если ты предполагаешь, что это кто-то из наших, — продолжил Лестрейндж, поигрывая кончиками пальцев в кармане, — то ты чертовски ошибаешься. — Успокойся. Ты и сам знаешь что я никого из наших не подозреваю. — сказал я без эмоционально. Рабастан фыркнул. — Просто сразу хочу отсеять вину от себя, — его голос стал чуть твёрже, и это было интересно. Я слегка склонил голову набок, продолжая глядеть на его выражение лица. — Любопытно, что ты так говоришь, — протянул я. Рабастан усмехнулся, его губы искривились в презрительной ухмылке.б — Если ты хочешь сказать что-то конкретное, Лестрейндж, — произнёс я медленно, — говори прямо. Рабастан улыбнулся, но это не была добрая улыбка. В его глазах читалось что-то насмешливое, скрытая услада от обладания неким секретом, которым он явно наслаждался. Он медленно наклонился ближе, не спеша, и положил руку мне на плечо. — Снейп мне сказал, кто это сделал, — его голос прозвучал почти небрежно, но в нём скользнула нотка яда. Я не отреагировал. Просто смотрел прямо, ожидая продолжения, хотя внутри уже собирался шторм. Рабастан чуть сильнее сжал пальцы на моем плече, склонив голову, будто разглядывая меня с любопытством. — Это был малыш Тобиас, — наконец проговорил он, и уголки его губ дёрнулись в тени довольной усмешки. Я не шелохнулся. Слова Лестрейнджа эхом прокатились в голове, раздвигая мысли и выстраивая передо мной картину произошедшего. Я чувствовал, как внутри медленно нарастает напряжение, но не позволил себе ничего выдать. Рабастан изучающе смотрел на меня, словно ожидая реакции, но я держал лицо непроницаемым. Это было очевидно. Тобиас, которого я видел бесчисленное множество раз, но теперь перед глазами вставал совсем иной образ. Я чувствовал, что Рабастан наблюдает за мной, пытаясь угадать, что творится у меня в голове. — Вот оно как, — наконец произнёс я ровным голосом, отстраняясь и снимая его руку с плеча. — Любопытно. Лестрейндж ухмыльнулся. — О, да, Рег, чертовски любопытно. Он говорил с намёком, с какой-то особой интонацией, в которой читалась скрытая насмешка, но мне было не до этого. Если Снейп действительно сказал ему правду, значит, он знал. И если он знал — значит, он мог рассказать и ещё кое-что. Рабастан нахмурился, его насмешливое выражение испарилось, сменившись сосредоточенностью. Он сделал пару шагов в сторону окна, засовывая руки в карманы брюк, и на мгновение замер, глядя куда-то вдаль, за стекло. В лучах холодного дневного света его силуэт выглядел чуть напряжённым, будто в глубине души он всё же пытался разобраться в происходящем. — Ты не находишь странным поведение этого идиота? — заговорил он, не оборачиваясь. В его голосе не было прежней насмешки, лишь едва уловимый оттенок задумчивости. — Почему он так нацелился на этого бастарда? Я молчал, давая ему возможность развить свою мысль. — А ещё зная, какие сестрички де Фиенн защитницы этого бастарда, — он бросил мне взгляд через плечо, — то я уверен, что Аврора попала в такую ситуацию именно по этому поводу. Я чуть сильнее сжал челюсти, снова прокручивая в голове услышанное. Рабастан не говорил того, чего я и сам не додумал. Всё складывалось слишком очевидно: Джейкоб, Аврора, Тобиас. Я откинулся на спинку стула, глядя прямо на Лестрейнджа, не спеша отвечать. — Ты говоришь так, будто точно знаешь, о чём речь, — заметил я спокойно, пристально изучая его профиль. Рабастан фыркнул, продолжая смотреть в окно. — Я говорю так, как есть, — произнёс он. — Просто логика, Блэк. Или ты сам не видишь очевидного? Я смотрел на него спокойно, но внутри механизм моих мыслей уже работал. Аврора давно что-то подозревала о Тобиасе, это я понял ещё со слов Сабины. Но что именно она узнала? Если её настойчивость действительно привела к нападению, значит, она подошла слишком близко к разгадке. Я резко перевёл взгляд на кровать. Аврора, которую я был уверен, ещё не скоро придёт в себя, вдруг открыла глаза. Её взгляд был мутным от усталости, но осмысленным, и, что более важно, полным раздражения. Она медленно повернула голову в нашу сторону. — Я устала слушать вас, — тихо, но чётко произнесла она. — Можете заткнуться? Я невольно напрягся. Она выглядела бледной, с тёмными кругами под глазами, её голос был хриплым, но в нём звучало всё то же упрямство, которое я знал слишком хорошо. Я услышал короткий смешок рядом. — Вот это да, — усмехнулся Рабастан, наклоняя голову в бок и с нескрываемым интересом разглядывая её. — Проснулась и сразу с характером. Я бросил на него мимолётный взгляд, но промолчал. Вместо этого снова посмотрел на Аврору, изучая её реакцию. Она даже не пыталась выглядеть слабой или растерянной — её глаза, пусть и затуманенные слабостью, всё так же хранили ту же колючесть, что и всегда. — Ты в порядке? — спросил я, проигнорировав её просьбу заткнуться. — Нет, — отрезала она, всё так же тихо, но уверенно. — Но это не ваше дело. Меня не задел её тон — я привык. Но в этом ответе было больше, чем просто грубость. Было что-то ещё, что-то, чего я пока не понимал. Мы с Рабастаном переглянулись. Он ухмыльнулся — будто только этого момента и ждал — и без лишних церемоний задал вопрос: — Зачем Тобиас душил тебя? Я был почти благодарен ему за это. Он взял на себя удар, и теперь мне оставалось лишь ждать. Аврора не пошевелилась. Некоторое время она просто смотрела на Рабастана, будто обдумывала, стоит ли вообще отвечать. В её взгляде не было ни страха, ни растерянности. Скорее, раздражение, смешанное с лёгким сарказмом. — А ты всегда такой прямолинейный? — наконец заговорила она, голос был хрипловатым после вчерашнего. — С тобой, Аврора, иначе нельзя, — Лестрейндж с интересом разглядывал её. Я молчал. Большинство людей в её ситуации как минимум нервничали бы, если не паниковали. Аврора медленно выдохнула, опустив взгляд к потолку. — Если бы я знала, то, наверное, уже давно бы вам всё рассказала, — протянула она. — Хотя нет, вряд ли. Вам ведь всё равно, верно? — Если бы было всё равно, мы бы не стояли здесь, — холодно отозвался я. Она перевела на меня взгляд. — Значит, хочешь поиграть в благородного спасителя, Блэк? Я сдержанно усмехнулся. — Прекращай паясничать, тебе не идёт. Аврора посмотрела на меня чуть дольше, чем следовало, и вдруг усмехнулась. — Редкостный грубиян. Я лишь приподнял бровь. Она смотрела на меня, на Рабастана, потом снова отвела взгляд, словно надеялась, что мы уйдём, но я не собирался этого делать. Рабастан тоже ждал. Он стоял, оперевшись на стену, руки всё ещё были в карманах брюк, но я видел, как он сжал челюсть. Он явно злился, но пока сдерживался. — Ты понимаешь, что это не просто случайная вспышка ярости? — наконец заговорил я, скрестив руки на груди. — Что-то его довело. И я хочу знать что. — Нам обоим интересно, — добавил Рабастан, хмуро глядя на неё. Аврора медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, явно сдерживая раздражение. Я усмехнулся. Рабастан наклонился чуть ближе, внимательно изучая её лицо. — Мы знаем, что дело в нём, — спокойно сказал он. — Но вот вопрос: почему? Аврора дёрнула уголком губ, будто хотела усмехнуться, но вместо этого резко отвернулась. — И откуда ты это знаешь? Рабастан выпрямился. — Потому что я не идиот, де Фиенн. — В его голосе мелькнуло нетерпение. — И к тому же, Снейп всем со мной поделился. — Не думала что Снейп такой сплетник. — фыркнула она, качнув головой. Её лицо оставалось бесстрастным, но я видел, как напряглись пальцы, сжавшие покрывало. Я тяжело вздохнул, чуть закатив глаза и не терпеливо подался вперёд, опираясь руками на спинку её кровати. — Он был под Империусом, Аврора? — тихо спросил я. Она резко повернула голову и впервые за всё время по-настоящему посмотрела мне в глаза. — Что? Рабастан медленно выдохнул, наблюдая за её реакцией. — Это объяснило бы многое, — заметил он. — Тот факт, что он до последнего ничего не помнил, но теперь внезапно стал вести себя как неуравновешенный псих. Я продолжал смотреть ей в глаза. Аврора отвела взгляд. — Я не знаю… Судя по её реакции, она и не догадывалась о таком событии. — Вы оба хотите слышать правду или просто ищете повод сказать, что знаете всё лучше меня? Рабастан усмехнулся. — О, я знаю больше, чем ты думаешь. Я почувствовал, как напряжение в комнате усилилось. Аврора чуть нахмурилась. — О чём ты? Лестрейндж склонил голову, разглядывая её. — Я говорю о том, что Тобиас что то ищет. Она не среагировала. Словно заранее ожидала чего-то подобного. — Я знаю, — спокойно ответила она. Рабастан усмехнулся и бросил взгляд на меня. — Видишь? Она знала. Аврора сидела на кровати, скрестив руки, с тем же выражением ледяного безразличия, что всегда меня раздражало. Я склонился ближе, не сводя с неё глаз. — Ты так и будешь молчать? Аврора медленно повернула голову и встретилась со мной взглядом. В её глазах было что-то, чего я не мог понять. Не страх. Не нерешительность. Что-то другое. — А что, если да? — её голос был таким же холодным, как и её взгляд. Рабастан, сидевший рядом, раздражённо выдохнул. — Да скажи ты уже! Мы и так знаем, что с Тобиасом что-то не так. Вопрос в том, что именно. Она сжала губы в тонкую линию. Я видел, как её пальцы крепче сомкнулись на одеяле, но голос остался спокойным. Я чуть сильнее опёрся руками о кровать, наклонившись ближе. — Хорошо, — проговорила Аврора, не обращая внимания на его тон. — Я знала что он что-то ищет, но не могла понять что именно. И это не Тобиас ищет, а кто-то другой кто притворяется им. Я изучал её лицо, пытаясь определить, врёт ли она. Она взглянула на меня, потом на Рабастана. Наступила тишина. — Доказательства? — Разве то, что он попытался меня убить, недостаточное доказательство? Я почувствовал, как что-то внутри напряглось. — И ты сразу решила, что это не он? — Я не «решила». Я знаю. Мгновение тишины. Я видел, как её дыхание сбилось на секунду, как напряжённо ходили скулы. Это была не просто догадка. Она была уверена. — Кто тогда? — голос Рабастана был резким, но Аврора продолжала смотреть только на меня. — Не знаю, — призналась она, — но это не он. Я не отвёл взгляда. [От лица Серафины.] Я сидела на краю кровати Авроры, болтая ногами и разглядывая складки на её одеяле. В лазарете стояла тишина, только слабый скрип кровати подо мной нарушал её. Аврора молчала, задумчиво глядя в потолок, будто обдумывая что-то важное. После ссоры с Аделаидой она выглядела… не то чтобы расстроенной, но явно уставшей. Аделаида злилась, кричала на неё, но это ведь не от ненависти, а от беспокойства. Она переживала за неё, за эти уродливые синяки на шее, за молчание Авроры. Я понимала её. Но и Аврора была упряма, как всегда. Мне хотелось отвлечь её. Хотелось чем-то развлечь, чем-то интересным, чем-то… важным. Я поджала губы и хитро улыбнулась, задумчиво крутя локон на пальце. — Знаешь, я вот что тебе расскажу… Аврора скосила на меня взгляд, чуть вскинув бровь. — Однажды я узнала кое-что невероятно любопытное, — я сделала паузу, выдерживая интригу. Аврора всё так же молчала, но я видела, как её глаза мельком вспыхнули интересом. Я хмыкнула и заговорила тише, будто это была величайшая тайна: — Я знаю, что Мародёры — анимаги. Теперь я точно завладела её вниманием. Аврора даже чуть повернула голову ко мне, но выражение её лица оставалось спокойным. — Откуда знаешь? — спросила она, голос её был ровным, но я знала: ей любопытно. Я чуть ли не гордо расправила плечи, вспоминая тот день. — Видишь ли, я тогда оказалась в не совсем удачном месте… но зато услышала много интересного. Я сделала театральную паузу и чуть склонилась к ней, понизив голос: — Я уснула в Выручай-комнате. Аврора чуть приподняла бровь, но ничего не сказала, и я продолжила. — Я вообще-то не собиралась там оставаться! Просто… ну, случайно, одним словом, а потом услышала шаги. И не успела убежать. Я закусила губу, вспоминая тот день. Как спряталась за большим, старым креслом, сердце стучало как бешеное, а ноги не слушались от паники. — И вот, они зашли. Все четверо. Джеймс, Сириус, Римус и Питер. Аврора чуть склонила голову набок, но выражение её лица по-прежнему оставалось невозмутимым. — Они явно не знали, что я там, — я пожала плечами. — Я забилась за кресло, а они не особо осторожничали. И что ты думаешь? Я многозначительно посмотрела на неё, выдерживая паузу. — Они начали превращаться. Я до сих пор помню, как округлились мои глаза, когда прямо передо мной у Сириуса появились черные лохматые ушки, и хвост. Как у Джеймса появились грациозные рога оленя. Как у Питера — был крысиный хвост. Но Римус… Я резко остановилась, сглотнув. Аврора не пропустила моей заминки, но не стала спрашивать. Она просто ждала, когда я продолжу. Я сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила бодрым тоном: — И что ещё интереснее… они еще хранили книгу по ликантропии. Теперь Аврора приподняла вторую бровь. Я наклонилась ближе и шёпотом добавила: — Представляешь, они изучают оборотней! Прямо как… учёные. Аврора чуть дольше смотрела на меня, потом выдохнула и покачала головой. — И что ты думаешь об этом? Я пожала плечами. — Не знаю. Но это странно, да? Аврора задумчиво посмотрела на меня, но потом медленно кивнула, словно эта информация не стала для неё полной неожиданностью. — Это объясняет, почему Сириус читал в библиотеке книгу про ликантропию, — произнесла она спокойно, и это теперь удивило уже меня. — Он читал книгу про оборотней? — Я округлила глаза. — Ага. Я случайно наткнулась на него, когда он листал какую-то очень старую книгу по этой теме. Я открыла рот, тут же сложив все кусочки пазла в своей голове. — Подожди… — Я вжалась в спинку стула, поражённая своим открытием. — А вдруг он и есть оборотень?! Аврора молчала пару секунд, а потом тихо рассмеялась. — Почему ты смеёшься? — возмутилась я, нахмурившись. Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой, но в её глазах промелькнул интерес. — Фина, ты вообще представляешь, как выглядят оборотни? Я надула губы. — Ну… да! — Я подняла голову. — Огромные, лохматые, жуткие…мерзкие. Аврора прикрыла глаза, качая головой. — Может у Блэка просто странное увлечение? Я фыркнула. — А может, и нет! Аврора слабо улыбнулась, но ничего не ответила.Я всё ещё смотрела на Аврору в раздумьях, перебирая в голове все возможные варианты. А что, если действительно? Всё сходится: он читает книги про ликантропию, он ведет себя как дикий болван, он… он же мог бы скрывать свою природу, верно? Но Аврора вдруг усмехнулась, покачала головой и произнесла, глядя на меня с лёгким недоумением: — Фина, ты что, и вправду считаешь, что наследник рода Блэк, чистокровных волшебников от мизинца на ноге до волос на макушке, является оборотнем? Его бы просто убрали из семейного древа, не то что сделали бы наследником рода. Я заморгала. — Ну… — Я на мгновение растерялась, но потом упрямо сложила руки на груди. — А вдруг они об этом не знают? Аврора тихо фыркнула. — Думаешь, они бы не заметили? Я пожала плечами. — Всё возможно. Она снова покачала головой, теперь уже с лёгким смешком. — Фина, ты просто начиталась детективных романов. Я хотела было возразить, но в этот момент за окном завыли порывы ветра, заставляя меня вздрогнуть. Я невольно поёжилась, а Аврора, казалось, совсем не обратила внимания на непогоду за пределами замка. Я ещё раз взглянула на неё и решила, что, возможно, она права. Может, я действительно слишком уж разыгралась в сыщика. Но любопытство всё равно грызло меня изнутри. Если не Сириус, то зачем им вообще читать про ликантропию?

[…]

Холодный вечерний воздух резал щеки. Серое небо нависало над замком, затягивая горизонт тусклыми тучами, предвещавшими скорый снегопад. Хогвартс, возвышавшийся вдалеке, казался тёмным силуэтом на фоне угасающего дня. Сабина стояла у выхода из совятни, кутаясь в мантию. Её пальцы сжались на ткани, пока она вглядывалась в тёмную арку, откуда вот-вот должна была появиться Аделаида. Ветер проносился по двору, шевеля её волосы, заставляя их плясать вокруг лица. Она вслушивалась в завывания ветра, в редкие крики сов, рассекающих небо над их головами. Наконец, из тени показалась Аделаида. Её движения были быстрыми, решительными, а лицо напряжённым. Сабина молча проследила, как сестра подошла к ней и остановилась рядом. — Отправила? — голос Сабины был тихим, но уверенным. Аделаида кивнула. В её глазах горел тот самый огонь, который появлялся всякий раз, когда речь заходила о защите семьи. — Да, — коротко ответила она, проведя ладонью по волосам, убирая их назад. — Написала дедушке. Рассказала всё, что знала. Сабина не удивилась. — Ты написала, что это кто-то из учеников? Аделаида взглянула на неё с лёгким прищуром. — Ну естественно. Сабина устало кивнула, соглашаясь. Она посмотрела вверх. Высоко в небе, почти теряясь среди серых туч, взлетела сова Аделаиды. Её размах крыльев был мощным, а движения уверенными — птица знала, куда направляется. Обе сестры проводили её взглядом. Аделаида сложила руки на груди. — Я сделаю так, чтобы виновного нашли. Сабина молча смотрела на неё. Она не сомневалась в этом. Несколько секунд стояла тишина. Порыв ветра заставил их плотнее закутаться в мантии. Аделаида первой развернулась к замку, и Сабина, на миг задержавшись, пошла за ней. Они шли по тропинке к главным воротам, не произнося ни слова. Молча, но единым фронтом. Ветер усилился, пробираясь под мантии, заставляя плотнее закутаться в тёплую ткань. Сабина и Аделаида шагали по каменному коридору, ведущему к лестницам башен, где располагались их гостиные. Они шли молча, но их шаги звучали решительно — каждая была погружена в свои мысли. Сабина украдкой взглянула на старшую сестру. Аделаида держалась прямо, плечи напряжены, взгляд устремлён вперёд. Её лицо было суровым, почти без эмоций, но Сабина знала — внутри неё бушует шторм. Она злилась. Не только из-за случившегося с Авророй, но и потому, что та упрямо молчала, не желая делиться подробностями. Слухи уже разлетелись по школе. Их шёпот сопровождал сестёр всё время, пока они шли по коридорам — ученики оборачивались, перешёптывались, кто-то даже пытался подойти, но, встретившись с ледяным взглядом Аделаиды, быстро ретировался. Но девочкам не суждено было дойти до своих гостиных. — Мисс де Фиенн! Резкий голос заставил их остановиться. Из-за поворота вышла профессор Макгонагалл. Она была хмурая, как никогда. Сжатые губы, строгий взгляд из-под очков, мантия развевается за её спиной, словно живёт своей жизнью. В её выражении читалась тревога, и это мгновенно напрягло Сабину. — В кабинет директора, немедленно, — голос профессора был твёрд, не терпящий возражений. Аделаида нахмурилась. — Что-то случилось? — голос её был ровным, но Сабина чувствовала напряжение в каждом слове. Макгонагалл смерила её взглядом. — Директор хочет поговорить с вами. Прямо сейчас. Сабина заметила, как пальцы Аделаиды чуть дрогнули, сжались в кулак, но её голос остался таким же ледяным: — Мы же ничего не сделали. — Это не обсуждается, мисс де Фиенн, — твёрдо отрезала Макгонагалл. Сабина сглотнула, обмениваясь быстрым взглядом с сестрой. Она поняла, что возражать не имеет смысла, и, судя по тому, как Аделаида сжала челюсть, та поняла это тоже. Без лишних слов они развернулись и пошли вслед за профессором. В кабинете директора пахло старой бумагой, воском от свечей и чем-то ещё — лёгким ароматом лимонных леденцов, что всегда был рядом с Дамблдором. Но сейчас он не ел свои любимые сладости. Аделаида и Сабина вошли в кабинет и сразу заметили, что они здесь не одни. Возле книжных полок стоял Северус Снейп, сложив руки на груди. Его тёмные глаза мельком взглянули на них, но он не сказал ни слова. Рядом с камином, в расслабленной, но одновременно настороженной позе, стояли Мародёры. Сириус Блэк прислонился плечом к стене, руки в карманах, но выражение лица было напряжённым. Джеймс Поттер скрестил руки на груди, рядом с ним стоял Питер Петтигрю, который выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю. Ремус Люпин, в отличие от остальных, сидел в одном из кресел, но его лицо выглядело сосредоточенным, будто он пытался сложить разрозненные кусочки головоломки в своей голове. Дамблдор сидел за своим столом, сплетя пальцы в замок, а его голубые глаза внимательно изучали сестёр де Фиенн. — Аделаида. Сабина, — он кивнул им, предлагая сесть. Сабина сглотнула. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного. Аделаида осталась стоять. — Что происходит? — спросила она жёстко. Дамблдор некоторое время молчал, словно давая весомость следующей фразе: — Мы обсуждаем нападение на вашу сестру. Сабина заметила, как Сириус дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но сдержался. Джеймс только сильнее сжал руки на груди. Аделаида напряглась. — Тогда почему здесь они? — она кивнула в сторону Мародёров. — Потому что они знают больше других, — раздался голос Макгонагалл, которая теперь стояла рядом с Дамблдором. Аделаида прищурилась. Дамблдор чуть склонил голову набок, как будто размышляя над её словами. — Мы хотим понять, что произошло, — сказал он наконец. — И нам нужна любая информация. Сабина мельком взглянула на Снейпа — тот всё так же стоял молча, но в глазах читалось напряжение. Он знал что-то. Аделаида глубоко вдохнула, затем выдохнула, скрестив руки. — Полагаю вы написали письмо домой, — сказал вдруг директор. Аделаида резко повернулась к нему. Дамблдор внимательно смотрел на неё, его глаза изучали каждую её реакцию. — Мы должны узнать правду, мисс де Фиенн, — сказал он мягко, но в его голосе чувствовалась несгибаемая сила. — А для этого мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Аделаида и Сабина ещё не успели полностью осознать ситуацию, как профессор Макгонагалл, сверкая глазами, резко шагнула вперёд. — Мисс де Фиенн, я не знаю, на что вы рассчитывали, но ваше письмо домой было крайне необдуманным поступком! — её голос, обычно строгий, сейчас звучал почти сдержанно-гневно. Аделаида медленно повернулась к ней, скрестив руки на груди. — Я лишь сообщила семье о нападении на Аврору. Или вы считаете, что это несущественная новость? — То, что произошло с вашей сестрой, безусловно, серьёзное событие! — Макгонагалл прищурилась. — Но вы должны были сразу обратиться к её декану или ко мне, а не действовать на своё усмотрение! — И что бы это изменило? — холодно спросила Аделаида. — Очень многое! — Голос Макгонагалл стал твёрдым, её шотландский акцент проявился сильнее. — Теперь, благодаря вам, у нас нет времени разобраться в ситуации! Жак де Фиенн уже наверняка в скором времени получит письмо, а ваш дедушка — человек, который не станет сидеть сложа руки и терпеливо ждать объяснений. Сабина почувствовала, как её ладони начали холодеть. — Вы выставили школу в ужасном свете! — продолжила Макгонагалл. — Вместо того чтобы довериться профессору Слизнорту и директору, вы решили самостоятельно решать, как поступать! — Разве это не естественно? — резко парировала Аделаида, её глаза сверкнули. — Это моя сестра, и я не собиралась сидеть и ждать, пока кто-то решит, насколько серьёзно стоит воспринимать нападение на неё. — Это не ваш выбор, мисс де Фиенн! — отрезала Макгонагалл. — Вы поставили нас в положение, когда нам теперь придётся оправдываться перед вашей семьёй, даже не имея полной картины произошедшего. Дамблдор всё это время молча наблюдал за перепалкой, его пальцы были сплетены в замок, а взгляд оставался невозмутимым. Но, когда Макгонагалл закончила, он мягко наклонил голову и тихо произнёс: — Профессор Макгонагалл, я полагаю, что сейчас нам стоит сосредоточиться на выяснении обстоятельств, а не на поиске виноватых. Макгонагалл сжала губы, её взгляд всё ещё был пронзительным, но она слегка кивнула, отступая назад. — Но если мисс де Фиенн в будущем снова решит обойти руководство школы, я этого не потерплю, — добавила она твёрдо. Аделаида лишь сжала челюсть, не отводя взгляда. Сабина же, чувствуя напряжение в комнате, невольно сглотнула. Джеймс, до этого молчавший и только наблюдавший за происходящим, выпрямился в кресле. Его обычно лукавый взгляд теперь был острым, внимательным — в нём больше не было мальчишеской беспечности. Он спокойно, но твёрдо поднял голову, и, когда профессор Макгонагалл закончила говорить, его голос прозвучал ровно, без дерзости, но с нотками вызова. — Вы действительно считаете, что она поступила необдуманно, профессор? Макгонагалл прищурилась, а Джеймс продолжил, наклонившись чуть вперёд, опираясь локтями о колени. — Она защитила свою сестру. Не только сестру, но и честь семьи. Аделаида поступила так, как поступил бы любой человек, у которого есть хоть капля здравого смысла. В комнате повисла тишина. Глаза Аделаиды на мгновение вспыхнули, но она сжала губы, наблюдая за Джеймсом. — Хогвартс, как и любая школа, должен быть местом, где студенты чувствуют себя в безопасности. — Джеймс склонил голову набок, его голос звучал холодно-рассудительно. — Но давайте будем честны, профессор, Аврора не просто упала в коридоре. На неё напали, её душили. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию, но промолчала. — Вы говорите, что письмо Аделаиды выставляет школу в плохом свете? — Джеймс чуть приподнял бровь. — Но может, проблема не в письме, а в том, что на ученицу напали прямо в стенах Хогвартса, и никто не может сказать, кто это сделал? Несколько секунд было слышно только потрескивание огня в камине. — Вы перешагиваете границы, Поттер. — Голос Макгонагалл был твёрдым, но в нём не было злости. Джеймс выдержал её взгляд, затем медленно кивнул. — Возможно. Но если границы мешают мне сказать правду — значит, они были установлены не там, где нужно. Макгонагалл ничего не ответила, лишь устало вздохнула и отвернулась. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Напряжение в воздухе было почти осязаемым — слишком много эмоций, слишком много вопросов без ответов. И именно в этот момент раздалось тихое, но язвительное фырканье. — Как всегда. — Голос Снейпа был колким, пропитанным презрением. Он лениво откинулся, скрестив руки на груди. — Поттер считает, что его собственные представления о справедливости важнее правил. Что он тут герой, а все остальные должны молчать и подчиняться его напыщенным речам. Джеймс напрягся. Всё его тело будто застыло на долю секунды, прежде чем он резко повернул голову к Снейпу. В карих глазах вспыхнула ярость. — Ты ещё смеешь что-то говорить?! — Голос Поттера сорвался почти на крик, и он резко встал на ноги, упёршись ладонями в стол. — Может, вместо того, чтобы шептать гадости в уголке, ты просто скажешь, кто это сделал? Или у тебя, как всегда, язык в одном месте, когда дело касается чего-то важного?! Снейп лишь медленно повернул голову к Джеймсу, его губы изогнулись в саркастической усмешке. — Какая агрессия, Поттер. Ты случаем не волкодавом обзавёлся? А то повадки подходящие. Сириус сдержал Римуса на месте, потому что Люпин был готов сорваться со своего места, с явной враждебностью глядя на Снейпа. Джеймс сжал кулаки. Напряжение в его челюсти было таким сильным, что казалось, он вот-вот сломает себе зубы. — Ты тянешь время. — Голос Джеймса стал ниже, опаснее. — Ты был там. Ты видел, что произошло. Почему молчишь? — А почему бы и нет? — Снейп лениво пожал плечами. — Мне, в отличие от тебя, не нужно самоутверждаться, размахивая волшебной палочкой при каждом удобном случае. Глаза Джеймса вспыхнули яростью. Он сделал шаг вперёд, рывком отодвигая стул, который со скрипом задел ножками каменный пол. — Ты жалкий ублюдок, Снейп. Ты же знаешь, кто это сделал, но вместо того, чтобы сказать, ты играешь в свои дурацкие игры! Снейп чуть подался вперёд, в его глазах мелькнул мрачный огонёк. — А что ты сделаешь, Поттер? Ударишь меня? Нападёшь, как обычно? Давай, покажи всем своё истинное лицо. На этот раз Джеймс действительно сдвинулся с места, будто собирался сорваться вперёд, но его резким движением остановил Сириус, перехватывая его за плечо. — Не ведись на него. — Голос Блэка был хриплым, но твёрдым. Джеймс тяжело дышал, его грудь резко вздымалась и опускалась. Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. Макгонагалл хлопнула ладонью по столу, заставляя всех в кабинете вздрогнуть — Достаточно! — Её голос прозвучал громко, перекрывая напряжённую атмосферу в комнате. Джеймс всё ещё горел от ярости, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Снейпа за его чёрный воротник и не вытрясти из него правду. Вдруг между ними встала Аделаида. — Серьезно, Джим. Прекращай. — Её голос прозвучал твёрдо, почти повелительно. Она бросила быстрый взгляд на Джеймса, молча призывая его к спокойствию, а затем повернулась к Снейпу. Её глаза впились в него внимательно, изучающе. — Снейп, расскажи, что случилось. — В её голосе не было ни упрёка, ни язвительности, только требовательная твёрдость. — Ты был там.Нам важно знать кто напал на нашу сестру. Снейп медленно перевёл взгляд на неё, но ничего не ответил. Его тёмные глаза оставались бесстрастными, но губы чуть дрогнули, будто он сдерживал ехидную усмешку. Однако даже это было кратким отвлечением. Через мгновение он снова смотрел прямо на Джеймса, словно Аделаиды перед ним не существовало. Это его молчание, его упрямство, его намеренное игнорирование Аделаиды вывело Поттера из себя окончательно. — Да скажи ты уже, чёртов змеёныш! — взорвался он, делая шаг вперёд. — Я тебе клянусь, Снейп, если ты сейчас же не откроешь свой рот и не расскажешь, кто это сделал, я— — Ты что, мне угрожаешь, Поттер? — Снейп склонил голову чуть набок, его голос был почти ленивым, но в глазах мелькнул огонь. — Как интересно. Ты просто невоспитанный дикарь. — Ты— — Джеймс, довольно! — Голос Аделаиды звенел от сдерживаемого гнева. Она резко обернулась к нему, в её глазах вспыхнуло раздражение. — Ты только усугубляешь ситуацию! — А я-то думал, ты тоже хочешь выяснить, что случилось! — рявкнул он в ответ, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. — Или ты предпочитаешь слушать молчание этого крысёныша?! Аделаида резко развернулась к директору, её голос был холодным и твёрдым: — Профессор Дамблдор, может, мистеру Поттеру стоит покинуть кабинет? В комнате воцарилась напряжённая тишина. Джеймс застыл, его глаза расширились от неожиданности. Он медленно повернулся к Аделаиде, не веря своим ушам. — Что? — Его голос прозвучал глухо, почти сдавленно. — Думаю вы правы. — Голос директора Дамблдора прозвучал мягко, но решительно, заставляя всех замереть. Он откинулся в кресле, сложив пальцы в замок, и посмотрел прямо на Джеймса. — Мистер Поттер, я ценю ваше беспокойство, но, к сожалению, в данный момент вы только разжигаете конфликт, а не способствуете его разрешению. Я попрошу вас покинуть кабинет. — Но, директор.. — Вон, Поттер. — Подала голос Макгонагалл, её тон был стальным. Джеймс смотрел на Аделаиду, не скрывая потрясения. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но потом стиснул зубы, ярость и уязвлённость вспыхнули в его глазах. Поттер ещё мгновение стоял, будто не веря, что его действительно выставляют. Затем резко развернулся и шагнул к двери. — Отлично. — Его голос был полон ледяного сарказма. Сириус закатил глаза, всем своим видом показывая, что считает всё происходящее глупым спектаклем. Римус покачал головой, разочарованно вздохнув. Его губы были плотно сжаты, но взгляд говорил сам за себя — он прекрасно понимал, что это закончится плохо. Питер нервно ёрзал, не зная, куда себя деть. Он переводил взгляд с Аделаиды на Дамблдора, затем на дверь, которую Джеймс так резко захлопнул. Сабина молча проводила Джеймса расстроенным взглядом, её пальцы слегка сжались в кулаки, но она не сказала ни слова. Снейп, напротив, выглядел довольным. В его глазах мелькнула тень торжества, уголки губ дрогнули, будто он с трудом сдерживал насмешливую ухмылку. Аделаида не смотрела на Джеймса. Всё это время её взгляд был прикован к полу, к пустому пространству перед собой — куда угодно, но только не на его уходящую фигуру. Поттер с силой толкнул дверь, выходя, и громкий хлопок разнёсся по коридору. Как только он исчез, в кабинете снова стало тихо. {…} Джеймс пылал. Он горел изнутри — злостью, обидой, непониманием. Всё смешалось в один раскалённый комок, который сжигал его изнутри, сдавливал рёбра, бил током по нервам. Он метался перед дверью кабинета директора, будто запертая в клетке зверь, которому не дали выместить свою ярость. Его шаги были быстрыми, резкими. Он проходил несколько метров в одну сторону, резко разворачивался на пятках и снова шёл в другую. Каждое движение, каждое напряжение мышц кричало о его раздражении. Кулаки были сжаты до боли, ногти впивались в ладони, но это не помогало. Чёрт возьми. Он делал это ради неё. Ладно, не только ради неё. Он действительно беспокоился за Аврору, злился, что никто не говорил, кто это сделал, что всё заворачивалось в какой-то мерзкий клубок лжи и недомолвок. Но Аделаида… Аделаида предложила выдворить его. Не Макгонагалл. Не Дамблдор. Она. Джеймс резко остановился, вцепился пальцами в волосы, глубоко втянул воздух. Он пытался взять себя в руки, но внутри всё продолжало бурлить, словно кипящий котёл, готовый вылиться наружу. Почему? Почему она всегда так? Он хотел помочь. Он рвался помочь. Да, его методы могли быть не самыми мягкими, да, он вспылил, но он сделал это, потому что ему не всё равно. Потому что он хотел докопаться до правды, потому что не мог просто сидеть и молчать. Но она каждый раз отсекает его, перечёркивает любое его действие, любую попытку быть рядом. Её голос снова и снова звучал у него в голове: «Профессор Дамблдор, может, мистеру Поттеру стоит покинуть кабинет?» Как же больно. Он снова зашагал, но теперь в его движениях была не только злость, но и обида. Всё внутри него кричало: «Почему я? Почему именно ты? Почему именно ты должна была сказать это?» Коридор был пуст, и только его шаги отдавались гулким эхом. Где-то вдали кто-то громко рассмеялся, но звук казался чужим, словно он доносился из другого мира. Ему было всё равно. Он чувствовал, как его злость кипит, как напряжение сдавливает грудь. И хуже всего было то, что он ничего не мог с этим сделать. Через час дверь кабинета директора распахнулась, и из неё один за другим вышли участники бурного разговора. Они выглядели по-разному: кто-то был раздражён, кто-то измождён, а кто-то и вовсе не показывал эмоций, тщательно скрывая их под маской безразличия. Аделаида первой повернула голову к Северусу и, слегка наклонив подбородок, спокойно произнесла: — Спасибо, Снейп. Она сказала это тихо, но в мёртвой тишине коридора её слова прозвучали отчётливо. Воздух сразу же напрягся, как натянутая тетива лука. Сириус, стоявший рядом, резко повернулся к ней, его губы дёрнулись в ледяной усмешке, но в глазах читалась неподдельная ярость. Он глухо хмыкнул, и прежде чем кто-либо успел что-то сказать, прошёл вперёд, жёстко толкнув Снейпа плечом. Удар был сильным — не случайный задетый локоть, а намеренное, грубое столкновение. Северус едва удержался на ногах, но, несмотря на внезапность, не дал себе оступиться. Он резко выпрямился, его пальцы нервно сжались в кулаки, но он промолчал, и тихо развернувшись ушел. Аделаида нахмурилась, проводив Блэка взглядом, но ничего не сказала. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Сабина, стоявшая позади, выглядела измождённой. Её плечи слегка поникли, а в глазах сквозило напряжение и усталость. Она молча прошла мимо, словно не хотела больше участвовать в этом хаосе, но, сделав пару шагов, её взгляд вдруг зацепился за фигуру, сидящую на полу. Джеймс. Он сидел, прислонившись к холодной каменной стене, вытянув ноги вперёд и скрестив руки на груди. Его очки съехали на переносицу, а сам он с безразличием наблюдал за ними, словно всё происходящее его уже не касалось. Но Сабина заметила, как он стиснул челюсть. Как пальцы медленно сжались в кулаки. Её брови изогнулись домиком, когда она встретилась с ним взглядом. Глаза Джеймса сверкнули на мгновение — тяжёлые, тёмные, полные невыраженных эмоций. Он смотрел на неё, но затем его взгляд скользнул дальше, к Аделаиде, и в нём появилось нечто новое — что-то ледяное, отчуждённое, то, чего в нём раньше не было. Его друзья сразу же подошли к нему. Римус присел рядом, тихо пересказывая что происходило в кабинете, но Джеймс не отвечал. Сириус, всё ещё кипя от злости, просто стоял рядом, скрестив руки, будто готовый вновь наброситься на любого, кто скажет что-то не так. Питер же нервно теребил манжеты, не зная, куда себя деть. Коридор был холодным и пустым. Лишь приглушённый свет факелов отбрасывал длинные тени на каменные стены. Аделаида устало провела рукой по волосам, отбрасывая их назад, и, набрав в лёгкие воздуха, осмелилась взглянуть на Джеймса. Он всё ещё сидел у стены, окружённый друзьями, но теперь смотрел прямо перед собой, не встречаясь взглядом ни с кем. Его руки были сжаты в кулаки, а выражение лица стало ледяным, отстранённым. Аделаида чувствовала, как внутри неё что-то неприятно сжалось. Она знала, что поступила жёстко, прогнав его, но у неё не было выбора. Ей нужно было заставить Снейпа заговорить. А Джеймс… он только всё портил. Он всегда делал что-то, не подумав, не просчитав последствия, не дав другим шанса решить ситуацию иначе. Она стиснула зубы. — Джеймс, — её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость. Поттер медленно поднял на неё взгляд. Он ничего не сказал, просто молча посмотрел, его глаза потемнели, но не от мягкости — от гнева, который он теперь даже не пытался скрывать. — Нам нужно поговорить, — она чуть кивнула в сторону пустого коридора. Он не сдвинулся с места. Аделаида выдохнула, сжав губы. — Джеймс, — её голос стал требовательнее. Поттер, не говоря ни слова, встал, стряхнув с мантии невидимые соринки, и безразлично прошёл мимо неё, направляясь в указанную сторону. Аделаида почувствовала укол раздражения. Он не был собой. Он не закатил глаза, не бросил дерзкую шутку, не взъерошил волосы. Он даже не смотрел на неё. Когда они оказались вдали от остальных, она резко развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Ты сердишься. Джеймс усмехнулся, но эта усмешка была ледяной, совершенно чужой. — Что ты, Аделаида, — его голос прозвучал отстранённо, почти насмешливо. — С чего бы мне сердиться? Она сжала кулаки. — Прекрати, — она сделала шаг вперёд. — Я сделала это, чтобы Снейп заговорил! — она вскинула голову, её карие глаза сверкнули. Джеймс замер на мгновение, а потом рассмеялся. Громко, резко, издевательски. — Ты серьезно? — он покачал головой, глядя на неё с насмешкой. — Ты думаешь, что твой гениальный план сработал? Что если бы не твоё великодушное изгнание меня, Снейп бы так и молчал? Аделаида не ответила. — Директор был там, Аделаида! — Джеймс шагнул ближе, срываясь на громкий шёпот. — Он бы в любом случае заставил этого змея говорить. Хоть силой, хоть угрозами, хоть легилименцией. Снейп не мог молчать. Он бы не посмел. Она отвернулась, закусив губу, но он не позволил ей сбежать от разговора. — Но ты всё равно решила меня выставить, да? — его голос стал резче. — Чтобы показать, что ты умнее? Или потому что тебе просто нравится отрезать меня от всего, что я пытаюсь сделать? — Ты не оставил мне выбора, — процедила она сквозь зубы. — О, да-да, конечно, — Джеймс кивнул, его глаза вспыхнули. — Ты же всегда права, а я вечно всё порчу. Аделаида вспыхнула, её руки задрожали от сдерживаемой ярости. — Ты действительно не понимаешь?! — её голос дрожал. — Ты всегда всё усложняешь! Всегда лезешь напролом, не думая, не слушая, не давая другим права решать! — А ты всегда спихиваешь вину на кого-то ещё! — он шагнул ближе, их лица теперь были в опасной близости. — Ты ни разу не сказала, что тебе жаль, что ты выгнала меня. Ты просто оправдываешь себя! — А ты не думаешь, что причина моего поведения — ты?! — она толкнула его в грудь, но Джеймс даже не шелохнулся. — Ты просто не можешь признать, что была неправа, — прошипел он. — А ты не можешь признать, что твои действия тоже были ошибкой! — она сжала кулаки. — Ты хочешь, чтобы я извинился?! — он рассмеялся, но в его голосе больше не было тепла. — Ладно. Извини, что мне не наплевать. Извини, что я пытался помочь. Извини, что я волновался за Аврору. — Джеймс… — её голос стал тише, но он не дал ей договорить. — Извини за то, что я идиот, который думал, что ты хотя бы немного на моей стороне. Аделаида вздрогнула. — Ты ведёшь себя как ребёнок. — А ты ведёшь себя как чёртова королева, раздавая приказы направо и налево, — его голос стал резче. Он сузил глаза. Она вспыхнула. Джеймс тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на Аделаиду. Его злило всё — её упёртость, её упрёки, её вечное желание быть правой. Но сильнее всего его злило, что несмотря на это, он всё равно не мог просто взять и уйти. Он стиснул зубы, взял себя в руки и попытался сгладить ситуацию. — Я погорячился, — сказал он, напряжённо глядя на неё. — Не стоило так накидываться на Снейпа. Ему стоило больших усилий произнести это. Но Аделаида даже не дрогнула. Она могла бы тоже сделать шаг навстречу, могла бы сказать, что тоже вспылила, но вместо этого её лицо отразило лишь ещё большую холодность. — Да уж, наконец-то до тебя дошло, — сказала она резко, скрестив руки на груди. — Может, теперь ты поймёшь, что не всегда стоит вести себя, как ребёнок? Джеймс сжал челюсти, но промолчал. — Ты ведёшь себя инфантильно, Джеймс, — продолжала она, глядя на него с вызовом. — Вечно суёшься не в своё дело, всегда пытаешься что-то доказать, но в итоге только всё портишь. Её слова больно ударили по самолюбию, но он не подал вида. — И что мне теперь, по-твоему, делать? — спросил он медленно, стараясь сохранять спокойствие. — Отвали уже, Поттер, — бросила она, глядя ему прямо в глаза. Тишина повисла между ними. Джеймс не отводил взгляда, а потом вдруг криво усмехнулся. — Знаешь, — его голос был тихим, но полным горечи, — ты вечно так поступаешь. Она нахмурилась, но он не дал ей сказать ни слова. — Отталкиваешь. Оставляешь меня за дверью, вычеркиваешь, как будто я ничего не значу. Но потом… потом, когда тебе плохо, ты ждешь, чтобы я всё бросил, и приходил к тебе. Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Я больше не приду. Счастливо оставаться, де Фиенн. И с этими словами он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Аделаида осталась стоять в пустом коридоре, чувствуя, как её сердце стучит где-то в горле. Сабина держалась за сердце, как будто это могло сдержать ту боль, что сжала её грудь при виде этой сцены. Когда Джеймс прошёл мимо неё, она, сама не осознавая, протянула руку, пытаясь остановить его, но он лишь резко дёрнулся в сторону, избегая даже малейшего прикосновения. — Джеймс… — её голос сорвался на шёпот, но он не услышал. Или не захотел услышать. Его лицо было холодным, безразличным, но в глазах кипела злость, смешанная с разочарованием. Не взглянув на Сабину, он коротко кивнул друзьям, словно давая сигнал — они уходят. Сириус последовал за ним первым, но прежде чем двинуться, он остановился рядом с Сабиной и посмотрел на неё с выражением, в котором читались одновременно отвращение и презрение. — Передай сестре что я её поздравляю, — бросил он ледяным голосом. — Она добилась своего. Он не стал ждать её реакции и ушёл. Римус задержался на секунду дольше, он взглянул на Аделаиду, но в его взгляде не было злости, скорее разочарование. Он едва заметно покачал головой, но не сказал ни слова. Питер, как обычно, выглядел потерянным, но всё же последовал за остальными. А Аделаида стояла на том же месте, где её оставил Джеймс, ощущая, как внутри поднимается буря эмоций. Гнев, обида, вина — всё смешалось в одно, но сильнее всего звучал вопрос, который она никогда не смогла бы задать вслух: почему это так больно?

{…}

Регулус медленно провёл пальцами по корешкам старинных книг в запретной секции, чувствуя под подушечками неровную фактуру переплётов. Запах пыли и старого пергамента смешивался с чем-то ещё — слабым, но ощутимым налётом магии, который исходил от этих страниц. — Ты что-то ищешь конкретное? — раздался приглушённый голос Рабастана. Регулус перевёл взгляд на него. Рабастан, как обычно, держался расслабленно, но в его глазах читался интерес. — Не совсем, — негромко ответил он. — Но, думаю, кое-что полезное всё-таки найду. Нам ведь нужны доказательства. Рабастан хмыкнул и вытащил с полки массивный том с потускневшей серебряной гравировкой на обложке. — Нам нужны доказательства… — пробормотал он. — Например, магия отпечатков. Регулус замер, вскинув на него внимательный взгляд. — Ты имеешь в виду Vestigia Magica? Рабастан пожал плечами. — Ты умный, Блэк. Подумай сам. Кто-то в Хогвартсе должен был оставить след на Авроре. Если мы найдём способ просканировать её следы магически… Я глубоко вдохнул. Это имело смысл. — Вопрос в том, найдём ли мы такую магию здесь, — произнёс я. — Vestigia Magica встречалось в каких-то старых записях, но… — Эта секция как раз для таких случаев, — быстро сказал Рабастан, и я только кивнул в ответ. — Так давай начнём. Слизеринцы действовали тихо, стараясь не попадаться на глаза. Конечно, у них был повод — они могли сказать, что ищут информацию для исследований, но им бы не хотелось объяснять кому-либо, почему это Лестрейндж и Блэк роются в книгах, касающихся тёмной магии и следов. Рабастан первым пробрался между стеллажами, направляясь к полкам, где хранились книги по магическим артефактам и следам. — Держи, — пробормотал он, протягивая Блэку одну из тяжёлых книг. Регулус присел у небольшого столика и раскрыл её, проводя пальцами по пожелтевшим страницам. "Любое прикосновение, магическое или физическое, оставляет след. В отличие от немагловской идентификации отпечатков пальцев, магический след несёт в себе ауру владельца..." Блэк вчитался внимательнее. "Vestigia Magica может быть усилено реагентами, такими как лунный камень, обсидиановая пыль и кровь существа, имеющего связь с жертвой." Кровь? Это было интересно. Регулус заметил, что Рабастан тоже нахмурился, читая свою книгу. — Здесь говорится, что магический отпечаток может быть уничтожен сильным вмешательством извне, например, Империусом, — сказал он. — Если кто-то контролировал Тобиаса… Регулус сжал челюсти. — Тогда это означает, что он не действовал сам. Аврора ведь сказала что это был кто-то другой. Рабастан закрыл книгу. — Надо идти к Слизнорту. Блэк взглянул на него. — Думаешь, он расскажет? Лестрейндж ухмыльнулся. — Он любит похвалу и внимание. А если мы намекнём, что интересуемся для «повышения знаний»… Регулус усмехнулся. — Значит, в следующий раз ты улыбаешься и льстишь, понял? Рабастан поморщился, но ничего не сказал. Они закрыли книги и аккуратно положили их обратно. Следующим шагом был Слизнорт. Возможно, он знал больше, чем ожидали слизеринцы. Регулус с Рабастаном вышли из Запретной секции так же тихо, как и вошли. Глухая тишина ночного Хогвартса была нарушена лишь лёгким эхом наших шагов по каменному полу. Факелы на стенах отбрасывали тусклый свет, их пламя колебалось от лёгких потоков воздуха. Блэк шёл немного впереди, но Рабастан не отставал, держа руки в карманах мантии и бросая быстрые взгляды по сторонам. Он был насторожен, словно ожидая, что из-за угла выскочит кто-то, готовый остановить их. — Если хочешь выглядеть подозрительно, то ты на верном пути, — заметил Регулус, не оборачиваясь. — А если я хочу выглядеть грозно? — проворчал он. — Тогда сними этот взгляд убийцы, — сухо ответил Блэк. Рабастан лишь усмехнулся. Они спускались по тёмной лестнице, ведущей к подземельям. Воздух становился прохладнее, стены – сырыми. Влажный запах камня и зельеварения становился всё сильнее, напоминая о близости классов зельеварения и личных покоев Слизнорта. — Ты точно уверен, что он будет в своей комнате? — спросил Рабастан, когда они достигли конца лестницы. Регулус кивнул. — Слизнорт редко уходит далеко после ужина. К тому же, он любит вечерние чтения и бокал хереса перед сном. — А ты хорошо изучил его привычки. — Было время, — заметил он. Слизеринцы остановились перед массивной дубовой дверью, за которой, скорее всего, находился их профессор. Блэк поднял руку, чтобы постучать, но Рабастан вдруг остановил его. — Давай я. Регулус изогнул бровь. — Ты думаешь, если постучишь ты, он быстрее откроет? — Думаю, что мой голос убедит его, что ему действительно стоит это сделать, — хмыкнул Лестрейндж. Он пожал плечами, позволяя ему взять инициативу. Рабастан постучал – ровно три раза, чётко и уверенно. Оба прислушались. Прошло несколько секунд, прежде чем за дверью послышался тяжёлый шаг, затем щелчок замка. Дверь приоткрылась, и перед ними предстал профессор Гораций Слизнорт, закутанный в тёмно-зелёный халат с золотыми узорами. В одной руке он держал бокал тёмного напитка, а в другой – толстую книгу. Его круглое лицо выражало лёгкое удивление, но при виде нас оно быстро сменилось на заинтересованное. — Регулус! Рабастан! Как неожиданно видеть вас в столь поздний час. Его маленькие глазки пробежались по их лицам, словно оценивая причину визита. — Что привело вас ко мне? Надеюсь, не проблемы с зельеварением? Рабастан сделал шаг вперёд, слегка склонив голову в знак вежливости. — Нет, профессор. Мы хотели бы узнать ваше мнение по одному магическому вопросу. Слизнорт приподнял брови. — О? Как любопытно! — Он взглянул на бокал в руке, потом снова на своих учеников, взвешивая, стоит ли продолжать свой вечер в одиночестве или дать шанс любознательным студентам. — Что ж, входите, входите. Парни перешагнули порог, и дверь с лёгким щелчком закрылась за нами. Внутри было тепло и уютно. Комната была обставлена массивной мебелью, на стенах висели парящие полки с книгами, а у камина стояло несколько удобных кресел. В воздухе витал лёгкий аромат корицы и древесного дыма. Слизнорт уселся в одно из кресел и указал им на свободные места. — Так-с, рассказывайте. Что за магический вопрос терзает столь юные умы? Регулус сел, скрестив ноги, а Рабастан остался стоять, положив руки на спинку моего кресла. — Нас интересует магия отпечатков, профессор, — начал я спокойно. — О, Vestigia Magica? — Слизнорт улыбнулся, отхлёбывая из бокала. — Довольно любопытная и редкая область. Вы имеете в виду способ обнаружения магических следов? — Именно, — кивнул Рабастан. — Нам нужно выяснить, кто именно оставил след на одном человеке. Слизнорт слегка прищурился, его улыбка стала чуть менее добродушной. — Что-то мне подсказывает, что это не просто теоретический интерес, — пробормотал он. Блэк сделал вид, что не заметил его тона. — Мы хотели бы узнать, насколько точным может быть такое заклинание. Слизнорт на мгновение задумался, затем отложил бокал и склонился вперёд, сцепив пальцы. — Vestigia Magica — искусство сложное, но в умелых руках весьма эффективное. Оно позволяет видеть магические следы, оставленные любым существом, прикасавшимся к объекту или человеку. Однако... — Однако? — уточнил Рабастан. — Однако оно имеет ограничения, — профессор погладил усы. — Следы могут быть смазаны или перекрыты более сильной магией. Особенно, если речь идёт о влиянии Империуса. Регулус обменялся взглядом с Лестрейнджем. Мы уже читали об этом в библиотеке. — А можно ли определить не только сам след, но и его источник? — спросил Регулус. Слизнорт задумался. — Да. Если у вас есть артефакты, усиливающие эффект. Лунный камень, обсидиановая пыль… — Кровь? — вставил Рабастан. Слизнорт с любопытством взглянул на него. — Вы хорошо подготовились, господа. Да, кровь родственного существа может усилить магическое восприятие следов. Рабастан скрестил руки на груди. — Значит, нам понадобится не только само заклинание, но и необходимые реагенты. Профессор кивнул. — Совершенно верно. Но учтите, господа, Vestigia Magica — непростое заклинание. Вам придётся быть крайне осторожными. Регулус кивнул, вставая. — Мы осознаём риски, профессор. Благодарим вас за помощь. Слизнорт взглянул на Блэка с лёгким прищуром, но затем улыбнулся. — Рад помочь, Регулус. Ты всегда был умным мальчиком. И ты, Рабастан, — он кивнул в сторону Лестрейнджа, — проявляешь похвальное любопытство. Рабастан усмехнулся, но ничего не ответил. Слизеринцы покинули комнату, и как только за ними закрылась дверь, Лестрейндж выдохнул: — Теперь дело за малым. — Найти всё необходимое и применить это на Авроре, — закончил Блэк. {…} Большая аудитория защиты от тёмных искусств наполнилась шумом, когда профессор отпустил учеников. Двери широко распахнулись, и толпа начала высыпать в коридор, торопясь на ланч. Однако Сабина не спешила. Она уже весь урок внимательно наблюдала за Тобиасом, следя за каждым его движением. Обычно он был более выразителен – то закатывал глаза, то язвительно комментировал ответы одноклассников, но сегодня… он был слишком тих. Как будто его мысли витали где-то очень далеко, вне Хогвартса, вне этой комнаты. Да и компания Блэка, Лестрейнджа, Крауча и Нотта игнорировало его существование, теперь полностью. Она ловко проскользнула сквозь поток студентов, устремляясь к Тобиасу, который вяло складывал книги. — Тобиас, подожди, — её голос прозвучал на грани вежливости и подозрения. Он медленно поднял голову, но в глазах не было привычного искореняющего раздражения или ленивой насмешки. Они были… пустыми. — Что? — ответ прозвучал нейтрально, но Сабина уловила в нём что-то неестественное. Прежде чем он успел что-то сказать ещё, из-за двери шагнула Аделаида, преграждая путь. — О, а вот и ты. Как удачно, — Сабина скрестила руки на груди, смерив его пристальным взглядом. Тобиас нахмурился, едва заметно сжав челюсти. — Что вам нужно? Сабина бросила быстрый взгляд на сестру. Они заранее договорились — сначала разговор, а потом, если понадобится, более решительные меры. — Мы просто хотим прояснить одну вещь, — спокойно начала Сабина, делая шаг ближе. — Аврора. Тобиас не отреагировал. Ни вздрогнул, ни отвёл взгляд. Аделаида, стоявшая поодаль, сузила глаза. — Ты это сделал. Мы знаем. Теперь он пошевелился, неуловимо медленно, осознавая, что его загнали в угол. — Вы обвиняете меня? — его голос прозвучал спокойно, но в нем проскользнул намёк на скрытую угрозу. — Не обвиняем, а констатируем факт, урод, — Сабина повысила голос. Тобиас устало вздохнул, словно этот разговор не стоил его времени. — Вы ищете виновного не там. — Да что ты! — Аделаида шагнула вперёд, гневно вглядываясь в его лицо. — Ты же понимаешь, что если сейчас же не признаешься, что ты был замешан в нападении на Аврору, то тебе не сдобровать? Его взгляд замерцал. — Вы правда думаете, что я настолько глуп, чтобы напасть на вашу драгоценную сестру посреди учебного заведения? Сабина не дрогнула, она старалась сдержать гнев. — Хватит врать! Есть свидетель, и он уже всё доложил директору. Тебе конец, маглорожденный. Он медленно выдохнул, будто раздумывая, стоит ли вообще отвечать. — Это не я! Не я! — Заткнись уже, — прошипела Аделаида. Тобиас сделал шаг назад, но Сабина уже заблокировала другой выход. — Ты сейчас испытаешь то, что испытала наша сестра — голос Сабины стал твёрдым, почти ледяным. Тобиас взглянул на неё с долей раздражённой насмешки, но за этим взглядом мелькнуло что-то ещё. Тревога? Тобиас сделал шаг назад, но наткнулся на стену. Его глаза метнулись в сторону, но Аделаида не дала ему времени на бегство. Она резко схватила его за ворот мантии и рванула вперёд, вжимая в холодный камень. — Ты забыла ударить его об стену, — заметила Сабина, чуть склонив голову, наблюдая за Тобиасом, который дёрнулся, но не смог вырваться. Аделаида хмыкнула. — Спасибо, сестра. Действительно, как могла забыть? Она крепче сжала ткань у него на груди и с силой толкнула его назад. Спина Тобиаса ударилась о стену, из груди вырвался приглушённый выдох. Сабина смотрела на него сверху вниз, её губы дрогнули в короткой ухмылке, но в глазах было лишь холодное напряжение. — Каково это? — её голос звучал тихо, почти шёпотом. Тобиас зло посмотрел на неё. — Я. Этого. Не. Делал. Аделаида прищурилась. — Почему мы должны тебе верить? Она снова толкнула его к стене, но уже не так сильно. Тобиас молчал, его дыхание было сбивчивым. Сабина склонила голову набок, наблюдая за ним. Он выглядел… обеспокоенным? Она ожидала агрессии. Ожидала страха. Но не… этого. И вдруг её сердце дрогнуло на долю секунды. Аделаида же не отводила взгляда, её пальцы всё ещё цепко держали его за воротник. — Скажи мне в глаза, что это был не ты, и я отпущу. Тобиас посмотрел прямо в её глаза. — Это. Был. Не. Я. Тишина. Сабина сжала зубы. Она не верила. Она не могла поверить. Но что-то в этом мгновении заставило её замереть. Аделаида тоже не двигалась. Тобиас тяжело сглотнул. И вдруг Сабина почувствовала лёгкий укол сомнения. Но было уже поздно. Сабина и Аделаида уставились на него. Их проницательные взгляды, обычно наполненные холодным превосходством, теперь пылали недоверием и гневом. Сабина услышала это первой.

«Это не я… Но кто тогда? Почему Аврора сказала, что видела меня? Это ошибка… Это какая-то ошибка…»

Её глаза расширились. Раздражение — но не вина. Он действительно думал, что невиновен. Но этого не могло быть. — Лжёшь, — прошипела Аделаида, сжимая кулаки. — И Снейп всё видел сам, — добавила Сабина, но её голос уже не звучал так твёрдо, как минуту назад. Тобиас, уловив эту перемену, снова попытался заговорить: — Послушайте, я… — Замолчи! — Сабина шагнула ближе, её глаза вспыхнули яростью. Она слышала его мысли. Он продолжал твердить, что не делал этого. Но она не могла этому верить. Не хотела. Тобиас сжал зубы, не отводя взгляда. — Аврора не стала бы лгать, — сказала Сабина, заглядывая в его глаза. — Я знаю, — он дышал тяжело. — Но я тоже не лгу. В этот момент Аделаида и Сабина переглянулись. Их гнев всё ещё пылал, но на мгновение в нём появилась тень сомнения. Тобиас молчал. Он не пытался оправдываться. Просто ждал. — Если ты врёшь… — медленно проговорила Аделаида, разжимая пальцы. — …то мы узнаем, — закончила за неё Сабина. Они отпустили его, но их взгляды ясно говорили: это ещё не конец.

{…}

[От лица Регулуса Блэка.] Утро в Большом зале было таким же, как и всегда: ровный гул голосов, звон ложек о фарфор, аромат тёплого хлеба, кофе и тыквенного сока. Я сидел за столом Слизерина, спокойно разрезая ножом кусок пирога, когда рядом опустился Рабастан. — Ты слышал? — вместо приветствия бросил он, накладывая себе еду. Я лениво перевёл взгляд на него. — Что именно? Рабастан усмехнулся, словно предвкушая развлечение. — Тут ходят слухи. И, поверь, они довольно занятные. Он ещё даже не закончил фразу, а я уже знал, что это будет очередная бессмысленная болтовня. Я молча потянулся за чашкой чая, когда вдруг услышал шёпот за соседним столом. — …говорят, что Блэк её чуть не задушил… Я замер, взгляд автоматически сфокусировался на группе девушек с третьего курса, сидящих за столом Рейвенкло. Одна из них, жестикулируя, наклонялась ближе к подруге: — Он будто взбесился. Представь: схватил эту Де Фиенн за горло и прижал к стене… — Но это же Блэк, — хихикнула вторая. — Все знают, что у него с головой не всё в порядке. Рабастан ухмыльнулся, услышав это. — Ну, вот и сам слух, — сказал он, кидая виноградину в рот. Я медленно поставил чашку обратно. — Что за чушь? — холодно спросил я. Рабастан пожал плечами, потянувшись к винограду еще раз. — Разные версии ходят. Кто-то говорит, что Сириус был зол на Аврору и решил показать, кто главный. Он говорил с лёгкой насмешкой, но мне не нравилось, насколько быстро эта глупость распространялась. — А кто-то уверен, что её душила Вэнс. Я чуть заметно нахмурился. — Что? Рабастан хмыкнул. — Из ревности, якобы. Это она помолвлена с твоим братцем, но теперь, внезапно, оказывается, что он слишком уж "заботится" об де Фиенн. Он нарочито протянул последнее слово, наблюдая за моей реакцией. — Что за бред, каким боком мой брат оказался виноват, — коротко сказал я. — Не знаю, друг. — Он сделал глоток тыквенного сока. Я молчал, наблюдая за залом. Слухи распространялись быстро, перетекая от одного стола к другому, из одного разговора в другой. Люди любили строить догадки, приукрашивать, сочинять. Я больше не чувствовал голода. Сняв со стола салфетку, я медленно вытер пальцы и встал. — Куда ты? — лениво поинтересовался Рабастан. — Проверить, кто это разнёс, — бросил я через плечо. Меня раздражала вся эта болтовня. Но не из-за содержания слухов, а из-за их бессмысленности. Люди в Хогвартсе любили сплетни, даже если в них не было и доли правды. Я уже поднялся со своего места, когда рядом со мной раздался ленивый, но твёрдый голос: — Нет, сядь, бро. Рабастан потянул меня за рукав мантии, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону. Он не спешил, продолжая разрезать ножом кусок бекона. — Ты не найдёшь того, кто это начал. Это бессмысленная работа, — продолжил он, неспешно поднося вилку ко рту. — Нам нужно закончить наше дело. Ты ведь не забыл? Я не ответил. — Я слышал, что Тобиаса сегодня вызовут на допрос, — Рабастан наконец оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на меня пристально, оценивающе. — Мы должны успеть до этого. Мои пальцы на мгновение сжались в кулак, но я сел обратно. Бред. Всё это полный бред. Я провёл ладонью по лицу, словно стирая раздражение, и вновь оглядел зал. И только сейчас заметил, насколько много людей смотрели в мою сторону. Не напрямую, конечно. Кто-то украдкой бросал взгляды, делая вид, что просто пьёт чай. Кто-то шептался, украдкой скосив глаза. В уголках губ одних таились ехидные усмешки, у других — лёгкое любопытство. Я знал этот взгляд. Они ждали. Ждали моей реакции. Ждали, что я взорвусь. Что сделаю шаг, подам голос, дам повод сплетням перерасти в нечто большее. — Идиоты, — тихо выдохнул я, сцепив пальцы в замок. Рабастан, усмехнувшись, чуть подался вперёд. — Именно. Его голос был лёгким, почти ленивым, но я знал, что он внимательно следит за мной. Я взял чашку, чтобы занять руки, но чай внутри уже остыл. Глупые слухи. Абсурдные догадки. Но их было слишком много. Я поднял взгляд, встретившись глазами с кем-то за столом Хаффлпаффа. Девчонка быстро отвела взгляд, прикусив губу. Я медленно опустил чашку на стол, ощущая, как внутри закипает раздражение. Если кто-то думает, что может трогать имя Блэков, не получая за это последствий, — он ошибается. — Пошли. Нечего засиживаться. Я резко поднялся, не дожидаясь ответа, и властно потянул за собой Рабастана. Тот едва успел схватить со стола свой мундштук, но не стал сопротивляться, следуя за мной с привычной ленцой в походке. Я чувствовал взгляды, ощущал их спиной, но сейчас это было неважно. Найти Тобиаса. Проведать Аврору, пока доступ к ней ещё открыт. Мы должны успеть, прежде чем всё замнут, прежде чем разговоры стихнут, прежде чем правда окажется погребена под ворохом слухов и лжи. Пока ещё есть шанс разобраться, чьи именно руки оставили следы на её шее. Тот, кто это сделал, слишком самоуверен и считает, что останется безнаказанным. Рабастан шагал рядом, скользнув по мне взглядом. Тёплый свет мягко рассеивал полумрак больничного крыла. Запах целебных зелий и стерильных простыней витал в воздухе, придавая месту ощущение искусственного спокойствия. Вдоль стен выстроились кровати с белоснежными покрывалами, а за дверями кабинета мадам Помфри доносился приглушённый звук передвигаемых бутылочек и склянок. Аврора сидела на краю своей кровати, скрестив руки на груди. Её поза говорила о раздражении, но я видел, как в глубине глаз таилось любопытство, тщательно скрываемое за холодной маской. Она терпела нас, но не потому, что доверяла, а потому, что хотела ответов. — Давайте быстрее, — бросила она тихо, но твёрдо. — Пока сюда не зашла Помфри. Я не ответил, просто вытащил палочку и шагнул ближе. — Наклони голову, — приказал я ровным голосом. Она чуть приподняла бровь, но подчинилась. Рабастан стоял рядом, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за процессом. Я вдохнул глубже, концентрируясь. — Vestigia Magica. Мягкое голубоватое свечение окутало её шею, пробегая по коже и проникая в саму её суть. В воздухе повисло что-то странное — холод, слишком резкий для закрытого помещения. И тогда проявились следы. Я невольно сжал челюсть. Чёткие, глубокие отпечатки мужских рук, намного больше, чем наши. Пальцы были длинными, крепкими, с резкими очертаниями суставов. Это не мог быть Тобиас. — Чёрт, — пробормотал Рабастан, глядя на них с неприкрытым напряжением. Я медленно провёл пальцем по контуру следов, ощущая лёгкую пульсацию магической энергии. Она не была хаотичной, как у учеников, совершающих ошибки. Напротив, в этих следах чувствовалась пугающая точность. — Этот человек явно старше нас, — сказал я тихо, отводя палочку. Аврора резко подняла взгляд. — Что? Я встретился с ней глазами. — Следы мужские. Крупные. Их оставил тот, кто физически сильнее нас. В её глазах вспыхнуло что-то похожее на осознание, но она быстро взяла себя в руки. — Кто это может быть? — вздохнул Рабастан, его голос был твёрдым. Тишина повисла между нами. — Значит, это кто-то из взрослых, — хмуро сказал я, скрещивая руки на груди. — Вопрос только в том, кто именно. — И почему, — добавила Аврора, её губы сжались в тонкую линию. Я задумался. Мы знали, что это был не Тобиас. Теперь у нас было два новых вопроса: кто стоял за этим и насколько далеко он готов был зайти?

{…}

Гостиную Слизерина окутывала мрак ночи. Сквозь окна не проникало ни единого луча света, только тусклый свет факелов отбрасывал колеблющиеся тени на каменные стены. Зал был почти пуст, лишь несколько учеников с невозмутимыми лицами сидели в углах, поглощенные своими книгами и мыслями, когда дверь резко распахнулась. Тобиас сидел у камина.Его лицо было спокойным, хотя в душе он ощущал пульсацию тревоги. В дверях появилась фигура профессора Дамблдора. Волшебник, несмотря на свою преклонную возрастность, был всегда спокоен и грациозен, но сейчас его глаза, как никогда, были полны решимости. За его спиной стоял один из сотрудников Министерства магии — мракоборец, с натянутыми губами и темным взглядом. Все в комнате почувствовали, как напряжение заполнило воздух. Все, кроме Тобиаса. Он уже знал, и ждал когда этот момент настанет. — Тобиас, — мягко, но твёрдо произнес Дамблдор, — пожалуйста, следуйте с нами. Есть несколько вопросов, которые необходимо прояснить. Могу я попросить вас не волноваться? Все будет в порядке, но вам предстоит допрос. Тобиас поднялся с места, его спокойное лицо не выдавало ни малейших эмоций. Он сделал шаг вперед, не глядя в сторону мракоборца. В его глазах светился расчет — он готов был к этому, всё утро он мысленно готовился. Дамблдор задержал взгляд на Тобиасе, но не сказал больше ни слова. Он был уверенным в своей правоте, его спокойствие было почти обманчивым. Он лишь кивнул и снова посмотрел на мракоборца, который начал двигаться в сторону двери, чтобы сопровождать ученика. В этот момент, когда Тобиас подходил к двери, в нее вошла еще одна фигура. Это была его мать. Грета Грейсон, женщина с холодным, но красивым лицом, с глазами, которые не скрывали ни боли, ни тревоги. Она держалась прямо, словно сама была готова столкнуться с этим миром, полным темных сил. Дамблдор слегка наклонил голову, уважая её присутствие. Но его взгляд был мрачен — для него этот момент значил больше, чем просто допрос. — Могу ли я поговорить со своим сыном, хотя бы немного? — Грета произнесла тихо, сдерживая эмоции. — Конечно, — ответил Дамблдор, отступив в сторону. Мракоборец, не сдерживая своего беспокойства, слегка покачал головой, но молча встал в углу. Грета подошла к Тобиасу, её лицо было поглощено волнением. Она положила руку ему на плечо и на секунду заглянула в его глаза. — Ты должен быть осторожен, — произнесла она, почти шепотом. — Я знаю, что ты держишь многое в себе, но не позволяй им тебя сломать. Тобиас встретился с её взглядом. Он не ответил, но его глаза, казалось, становились всё холоднее. Он кивнул матери, дав понять, что она не должна переживать. Но на самом деле, в его душе пульсировала холодная тревога. После мгновения молчания, Грета тихо шагнула в сторону. Мракоборец шагнул вперёд, и они покинули гостиную. За ними наблюдали глаза студентов, но никто не осмеливался задавать вопросы. Кадзухиро стоял в тени, скрывшись в уголке коридора, наблюдая за происходящим. Его глаза были сосредоточены на Тобиасе. Все шло не так, как он планировал. Допрос. Это могло бы стать его последним шансом, но теперь, когда время поджимало, он чувствовал, что всё превращается в непредсказуемую опасность. Он знал, что его прикрытие под Тобиасом не могло длиться вечно. Мракоборцы уже близки, а Дамблдор был как всегда умён. Следующий шаг был необходим — Джейкоб должен исчезнуть. Как только Кадзухиро заполучит гриффиндорца, его миссия будет завершена. Он приготовился. В его глазах сверкнула тень. Его дыхание стало глубже, его тело напряжено. Он не мог позволить, чтобы этот допрос стал его падением. На время он забыл о своём облике Тобиасе. Он не был этим мальчиком, не был этим пустым существом. Тобиас был лишь инструментом, в его плане. Кадзухиро выдохнул. Мракоборцы и Дамблдор уже ушли, и его час настал. В его планах не было места для провалов. Вскоре Джейкоб окажется в его руках. И всё это закончится. Но всё было произошло слишком быстро. Он вытащил волшебную палочку, проверяя её на прочность, и, не двигаясь с места, приготовился к следующему шагу.

{…}

Кабинет директора был погружен в мягкий полумрак, лишь мерцающие огоньки свечей отражались в многочисленных золотых приборах и старинных книгах, выстроенных на полках. Феникс Фоукс молча сидел на своей насесте, пристально наблюдая за происходящим. В воздухе витал слабый аромат пергамента, древесины и чего-то неуловимо магического. Тобиас вошел в кабинет, сопровождаемый Дамблдором и мракоборцем. Его шаги были медленными, но не потому, что он старался сохранять невозмутимость. Его тело было словно налито свинцом, ноги дрожали, а в груди ощущался гулкий страх. Он не понимал, что происходит, но одно знал точно — ему было страшно. Дамблдор жестом предложил ему сесть в кресло напротив стола. Сам он сел за свой стол, сложив руки в замок, его проницательные голубые глаза изучали Тобиаса с необычной серьезностью. — Тобиас, — начал он, голос был мягким, но в нем чувствовалась неизбежность. — Я понимаю, что для вас это неожиданно, но надеюсь, что вы будете честны с нами. Тобиас сглотнул, чувствуя, как его пальцы дрожат, когда он сжал кулаки на коленях. — Я… я не понимаю, о чем вы, профессор… — голос предательски дрогнул, и он тут же почувствовал, как напряжение в комнате усилилось. Мракоборец, высокий мужчина с суровыми чертами лица, встал за спиной Дамблдора, скрестив руки. Его взгляд был колючим, цепким. — Мы хотим обсудить события, произошедшие недавно, — продолжил Дамблдор. — Нам стало известно, что вас видели в коридорах в состоянии… некоторой отрешенности. Вам кажется это странным? Тобиас захлопал глазами, его сердце гулко стучало в груди. — Я… не знаю… — пробормотал он. — Я… не помню. Он действительно не помнил. Последние несколько часов в его памяти были пустыми, как если бы их кто-то стер. Мракоборец обменялся взглядом с Дамблдором, после чего наклонился чуть ближе. — Тобиас, — его голос был жестче, чем у директора, — вчера вечером вы напали на одну из учениц. Тобиас замер. — Ч-что? — Вас видели за этим действием, есть свидетель, — продолжил мракоборец. — Нет смысла притворяться, что вы не понимаете. Тобиас качнул головой, его глаза расширились от ужаса. — Нет… нет! Я не мог… — его голос прервался, потому что внутри него вдруг всё сжалось от ледяного страха. Он хотел сказать, что это невозможно, но слова застряли в горле. Он не помнил. Он ничего не помнил. Дамблдор чуть склонил голову набок, изучая его. — Вы утверждаете, что не помните, что произошло? — Да! — выдохнул Тобиас. — Я не… я не помню! Я бы не стал… я бы никогда… Он чувствовал, как его пальцы сжимаются в тисках паники, ногти впиваются в ладони. — Мы бы хотели провести небольшую проверку, — наконец произнес Дамблдор. — Простое заклинание, чтобы убедиться, что с вами все в порядке. Тобиас замер, дыхание сбилось. Он не понимал, что происходит, но был уверен в одном — что-то было не так. — Конечно, профессор, — выдавил он. Дамблдор взглянул на мракоборца, который достал свою палочку и сделал легкий взмах — Revelio. В воздухе разлилось едва заметное голубоватое сияние, окутывая Тобиаса. Он почувствовал, как волшебная энергия проникает внутрь, пробираясь в его разум. В следующий миг его охватила резкая слабость, тело наклонилось вперед, а дыхание перехватило. Мракоборец резко опустил палочку. — Чисто, — сухо произнес он. Тобиас с трудом вдохнул, кожа была липкой от холодного пота. — Думаю, это значит, что я могу идти? — хрипло произнес он, не в силах скрыть дрожь в голосе. Дамблдор смотрел на него долго, слишком долго. — Мы пока не можем отпустить вас, Тобиас, — произнес Дамблдор, его голос был мягким, но твердым. В этот момент в дверь кабинета постучали. Дамблдор обменялся взглядами с мракоборцем и произнес: — Войдите. Дверь отворилась, и в кабинет вошел профессор Гораций Слизнорт, держа в руке небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Грета Грейсон, мать Тобиаса сразу вцепилась взглядом во флакон в руках Слизнорта, ее глаза сузились от подозрения. Она быстро подошла к сыну и встала рядом, положив руку ему на плечо, словно защищая его. — Альбус, — начал Слизнорт, его голос был слегка взволнованным, — я принес то, о чем меня просили. Он поднял флакон, и жидкость внутри него слегка колыхнулась. Грета сжала плечо сына крепче, ее глаза метали молнии. — Это Веритасерум, — пояснил мракоборец, делая шаг вперед. — Три капли этого зелья заставят любого говорить правду. Мы должны использовать его для выяснения обстоятельств. Дамблдор нахмурился, его голубые глаза потемнели. — Я не уверен, что это необходимо, — сказал он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная нотка. — Использование Веритасерума на ученике — крайняя мера. Мракоборец повернулся к директору, его лицо было непроницаемым. — При всем уважении, профессор, — произнес он, — в ходе расследования мы обязаны использовать все доступные средства. Нападение на ученицу — серьезное преступление. Грета шагнула вперед, ее глаза сверкали от гнева. — Вы не имеете права! — воскликнула она. — Это мой сын, и я не позволю использовать на нем подобные методы! Тобиас, сидящий в кресле, чувствовал, как его дыхание учащается. Страх сковывал его, сердце бешено колотилось. Он не понимал, что происходит, и ощущение беспомощности нарастало. Его зрение начало затуманиваться, шум в ушах усиливался. Мракоборец сделал шаг к нему, держа в руках флакон с зельем. — Тобиас, — сказал он, — это не причинит вам вреда. Нам просто нужно узнать правду. Юноша попытался поднять глаза на говорящего, но перед его глазами все поплыло. Он почувствовал, как комната закружилась вокруг него, и, не в силах больше сопротивляться, потерял сознание, обмякнув в кресле. Грета вскрикнула и бросилась к сыну, поддерживая его. — Тобиас! — в тревоге позвала она. Дамблдор быстро встал из-за стола и подошел к ним, его лицо выражало беспокойство. — Нам нужно немедленно отнести его в больничное крыло, — сказал он, глядя на мракоборца. — Я думаю, на сегодня достаточно. Мракоборец кивнул, убирая флакон с Веритасерумом в карман. — Согласен, — произнес он. — Мы продолжим позже. Грета, сдерживая слезы, помогла поднять сына, и вместе с Дамблдором они направились в сторону больничного крыла, оставив мракоборца и Слизнорта в кабинете. Когда Дамблдор и Грета Грейсон, поддерживая Тобиаса, вышли из кабинета, мракоборец задержался на несколько секунд. Он взглянул на Слизнорта, который нервно поправил манжеты своей мантии, затем тяжело вздохнул и направился следом. Выйдя в коридор, он быстрым шагом догнал одного из своих коллег — невысокого, но жилистого мужчину с коротко стриженными темными волосами. — Вольф, — тихо, но отчетливо произнес мракоборец. — В больничном крыле сейчас находится ученица, на которую напал этот мальчишка. Нам нужно проконтролировать ситуацию. Вольф кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Что именно прикажете? — Один из вас останется в крыле на всю ночь, — продолжил мракоборец, бросив взгляд в сторону удаляющихся фигур Дамблдора и Греты. — Никаких свиданий без наблюдения. Мы не можем позволить, чтобы они остались наедине. Вольф снова кивнул. — Я останусь. — Хорошо. — Мракоборец бросил последний взгляд на Тобиаса, который, казалось, даже не слышал их разговора, прежде чем развернуться и зашагать в противоположную сторону. Вольф двинулся следом за группой, направляющейся в больничное крыло, его взгляд был холоден и насторожен.

…

Больничное крыло было окутано тишиной. Лишь редкие всполохи свечей бросали дрожащие тени на стены, а за большими окнами сгущалась ночь. В одной из дальних кроватей, опершись на подушки, сидела Аврора. Бледная, с блуждающим взглядом, она машинально теребила край одеяла. Рядом с ней сидела Сабина, с ногами, поджатыми на стуле, и слегка наклонившись вперёд, будто делилась тайной. — Я прочла его мысли, — шепчет Сабина, тревожно глядя на сестру. — Джейкоб. Он сидел за столом, ел, как ни в чём не бывало… но в голове крутилось одно: астрономическая башня… после отбоя… Тобиас… Аврора резко повернулась к ней, глаза сверкнули: — Что? Сабина кивнула, кусая губу: — Он получил от него записку. Тобиас будто бы пишет, что тоже получает угрозы, что хочет поговорить. Но Аврора… — Сестра, хочу кое-что прояснить, — перебивает она, голос низкий, напряжённый. — Я… я думала об этом. Всё, что происходило, все эти записки с угрозами для Джейкоба, всё — это был не Тобиас. Кто-то притворялся им. Кто-то, кто душил меня. На несколько секунд в палате воцаряется гробовая тишина. Сабина замирает, а затем её лицо искажается страхом. Она резко встаёт, натягивая мантию. — Чёрт. Чёрт, Аврора, я должна идти. — Она быстро наклоняется, целует сестру в щеку. — Если Джейкоб туда пойдёт — он в опасности. Я… я всё объясню потом. — Сабина, подожди…а вдруг это и вправду Тобиас! Его облик используют, мне кажется он тоже в опасности. Но Сабина уже почти у двери. Она лишь оборачивается на ходу, и в её глазах — тревога, паника и решимость: — Всё будет хорошо. Если это и вправду Тобиас, то даже к лучшему, я просто хочу убедиться в безопасности Джейкоба. Отдыхай. Я найду их. Дверь за ней захлопывается, оставляя Аврору в полном одиночестве. Минуту она смотрит в сторону, где стояла сестра. Затем переводит взгляд на окно.Снаружи мерцают звёзды. Луна высоко. Ветер колышет ветви в тени. Аврора медленно поворачивает голову, всматриваясь в ночь. Внутри что-то сжимается. Тот страх, тот ужас — он ещё не ушёл.

[…]

Гул голосов, мерцание камина, щёлканье страниц учебников — всё это заглушается в голове Джейкоба. Он стоит у выхода из гостиной, то и дело бросая взгляды на часы над камином. Осталось всего несколько минут до отбоя. Он крепко сжимает в кармане плаща скомканный клочок пергамента. Сердце тяжело грохочет в груди. "Это глупо. Это может быть ловушка", — снова и снова повторяет он себе. Но разум не может игнорировать страх. Не может игнорировать слова из той записки. Воспоминание. Несколько часов назад. Большой зал. Джейкоб сидел за столом Гриффиндора, толком не притрагиваясь к ужину. Вокруг звучали разговоры, смех, звяканье приборов, но он как будто был не здесь. Когда он потянулся за тыквенным соком, рука задела что-то в боковом кармане сумки. Нечто мягкое. Свернутое. Он нахмурился и медленно вытащил кусочек пергамента. Сложен аккуратно, почти трепетно. «Я знаю, с тобой тоже происходит что-то странное. Эти записки… я тоже их получаю. Нам нужно поговорить. Встретимся на Астрономической башне после отбоя. P.S. – Т.» Он не заметил, как еда остыла перед ним, как люди вставали из-за столов. Только бумага перед глазами. Бумага, пахнущая пылью и тревогой. Что-то внутри него сжалось. Настоящее. Он вышел из портрета, тихо прикрыв за собой проход. Каменные коридоры поглотили его шаги. Воздух в замке ночью всегда был другим — холоднее, тише… опаснее. Он уже почти добрался до лестницы, ведущей к Астрономической башне, как вдруг — — Джейкоб? Он вздрогнул и резко обернулся. Сабина стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на него прищуренными глазами. На ней была домашняя форма. — Ты думал, я не замечу, как ты прячешь что-то в кармане за ужином? — спросила она. Он открыл рот, но Сабина уже шагнула ближе, заглянув ему в лицо. — Что за глупости ты затеял, Джейкоб? — в голосе её было не просто раздражение. В нём пряталась тревога. Он сжал пальцы. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Особенно ей. Сабина смотрела так, будто собиралась стоять здесь до рассвета, если он не скажет правду. Он медленно выдохнул. В груди всё будто сжалось, но прятать дальше смысла не было. — Я должен кое с кем встретиться. Это важно, Сабина. Очень. — В такое время? Один? — её голос стал тише, но жёстче. — Ты с ума сошёл? Он не ответил. Просто отвернулся, делая шаг в сторону лестницы, но Сабина вдруг сказала спокойно и решительно: — Я иду с тобой. Джейкоб остановился как вкопанный. — Нет, — выдохнул он. — Это не— — Я не спрашивала, — перебила она. — Если там опасность, ты не пойдёшь туда один. Или я прямо сейчас иду к профессору Макгонагалл. Он обернулся и посмотрел на неё. И в её взгляде не было даже намёка на сомнение. — Прекрасно, — буркнул Джейкоб. — Просто отлично. Он уже собирался идти дальше, как из-за поворота вышел ещё один силуэт — в мятой рубашке, с растрёпанными волосами и самым невозмутимым лицом. — О, вы уже собирались без меня? — лениво проговорил Том, зевнув. — Какой позор. Хорошо, что я проснулся. — Том?! — Джейкоб чуть не застонал. — Тебе-то что здесь нужно? — Ну, вы двое крадётесь ночью по замку с видом «у нас план, и мы умрём», — Том пожал плечами. — Конечно, я иду с вами. — Супер, — выдохнул Джейкоб с обречённой интонацией. — Ещё тебя тут не хватало. Вся команда собралась. Сабина игнорировала его тон и уже уверенно зашагала к лестнице, бросив через плечо: — Пошли. У нас не так много времени. И, Джейкоб, если ты снова попытаешься удрать один — я тебе клянусь, я наложу на тебя заклятие паралича. Он молча двинулся следом. Потому что, несмотря на всё раздражение… он знал, что они были правы. А ещё — он не знал, что именно их ждёт на вершине башни.

{…}

Двери больничного крыла с силой распахнулись, и внутрь ворвалась группа людей. Первыми были Дамблдор и мракоборец. Следом шла женщина с бледным лицом и напряженными чертами – её холодные глаза метнулись к Тобиасу, которого тяжело нёс на руках мракоборец. Он был без сознания, его руки безвольно свисали, а голова откинулась набок. Его лицо было смертельно бледным. Аврора замерла, её сердце пропустило удар. Мадам Помфри вскрикнула и бросилась навстречу, торопливо указывая мракоборцу, куда положить Тобиаса. — Положите его сюда, живо! Она откинула покрывало на ближайшей койке и, подойдя к Тобиасу, сразу начала осмотр, её пальцы быстро нащупали пульс. Но Аврора почти не слышала их. Её тело напряглось, внутри что-то оборвалось. Был ли это настоящий Тобиас? Или это тот, кто напал на неё? Не могла быть уверенной. Грудь сдавило паникой.

«Если Тобиас здесь… тогда… тогда тот, кто звал Джейкоба на башню… — это другой. Он снова пришёл. Моя сестра…о, нет»

Её сердце сжалось. Она вскочила с кровати, дёрнувшись к двери, но Дамблдор заметил её движение. Вены на её запястьях вздулись от напряжения. Она должна была уйти отсюда. Но прежде чем она успела сделать шаг, голос Дамблдора заставил её замереть: — Мисс де Фиенн… Оставайтесь на месте. Аврора резко повернула голову. В его голосе не было приказа, только просьба. Но взгляд его был серьёзен, настойчив. — Оставаться?! — её голос прозвучал хрипло, но громко. — Оставаться в одном помещении с ним? С тем, кто душил меня? — сейчас она играла, ей срочно нужно было придумать повод уйти. Женщина – мать Тобиаса – сжала губы, но ничего не сказала. Дамблдор всё ещё смотрел на Аврору спокойно, но в его глазах сквозила усталость. — Никто не позволит причинить вам вред, — сказал он мягко. Но его мягкость раздражала её ещё больше. — Уберите его от меня! Уберите! Я не буду оставаться здесь с ним! Шум. Медсестра вскочила, за ней последовала другая — всё закружилось в мгновенной панике. Аврора дышала тяжело, будто в истерике. Она пятится назад, словно боится Тобиаса. В глазах — ужас. — Он… он меня душил… я не хочу… он… — она запнулась, позволив голосу надломиться. — Мисс… — снова начал Дамблдор, но Аврора не дала ему договорить. — НЕТ! — выкрикнула она. Гнев и страх перемешались в ней в одну разрушительную волну. — Вы не можете заставить меня остаться. Я не останусь! Мне нужно… мне нужно к сестре… я не могу дышать! — Аврора! Постой, ты не можешь сейчас… — донеслось откуда-то за спиной. Она развернулась и бросилась к выходу. Мракоборец шагнул было вперёд, но Дамблдор медленно поднял руку, останавливая его. Он смотрел, как Аврора врывается в ночь, её тёмные волосы развеваются за ней, а шаги отдаются эхом в пустом коридоре. В комнате осталась только напряжённая тишина. И тут за спиной раздался голос Греты, холодный, сдержанный, но пропитанный ядом: — Маленькая лгунья. Холодные коридоры Хогвартса сливались в размытую картину, когда Аврора бежала прочь от больничного крыла. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Она не думала. Она просто бежала. Боялась ли она? Очень, ее сестра была в опасности. Она боялась, что за ней погнались, что её схватят и потащат обратно. Её пальцы сжались в кулаки, словно хватаясь за собственную решимость. Мысленно она молилась, чтобы её дедушка и родители уже были здесь. Но нет. Они прибудут только утром. Она завернула за угол, её тонкие носочки почти не издавали звуков на каменном полу. И тут — фигура впереди. Темный силуэт в свете факелов. Аврора не замедлилась. Но, чем ближе, тем отчётливее становились очертания — высокий, с идеальной осанкой, в чёрной мантии, шаг спокойный, но уверенный. Регулус. Она знала, что это он, прежде чем успела разглядеть его лицо. Но ей было всё равно. Она побежала дальше, решив, что просто проскользнёт мимо. Но мгновение — и сильная рука резко схватила её за запястье. Она ахнула и остановилась. Её тело по инерции дернулось вперёд, но хватка не позволила упасть. — Куда ты? — Голос Регулуса был низким, спокойным, но в нём слышался неявный интерес. Глаза Авроры, ещё минуту назад наполненные страхом, теперь полыхали злостью. Регулус Блэк держал её крепко, но не грубо. Аврора метнула на него убийственный взгляд. — Не мешай! — почти выкрикнула она, дёргаясь в сторону лестницы. — Стой! Что происходит? — Это не Тобиас! Это не он! Сабина и Джейкоб с тем опасным человеком, он ведёт их наверх! — выдохнула она на одном дыхании. — Он тот, кто душил меня! Мне нужно к ним! Она снова попыталась вырваться, но Регулус крепко держал её. — Ты в панике. Успокойся. — Отпусти! — закричала она, дёргаясь. — Ты не понимаешь, он может убить их! — Тогда расскажи нормально, чёрт возьми! — рявкнул Регулус. — Нет времени! — Аврора яростно шипела. — Я знаю, что это он. Настоящий Тобиас в больничном крыле, без сознания! Этот… этот монстр что-то сделал с ним и теперь повёл Сабину! И Джейкоба! — Что? — раздался голос сбоку. Рабастан и Барти Крауч-младший вышли из-за поворота, переглянувшись. — Повтори это. — Он замаскировался под Тобиаса, — проговорила Аврора с отчаянием в голосе. — Он заколдовал его. Мне нужно сейчас же на башню, они идут туда! Регулус не двинулся. Её лицо было бледным, дыхание — прерывистым. Даже сейчас, даже в этом состоянии она не выглядела беспомощной. И это его зацепило. Регулус склонил голову чуть набок, его глаза внимательно всматривались в её лицо. Аврора сжала зубы. Её дыхание сбилось. Аврора дёрнула запястье, но Регулус не ослабил хватки. — Пусти меня! Регулус спокойно качнул головой. Аврора зарычала сквозь зубы. — Блэк… — Да, де Фиенн? — его голос оставался хладнокровным, но взгляд потемнел. — Я сказала. Убери. Руку. Их взгляды столкнулись. Минуту — они просто смотрели друг другу в глаза. Аврора не отступала. Регулус не отпускал. Но потом — он чуть сжал губы. Аврора только сейчас осознала, как, должно быть, выглядит со стороны: в тонкой ночнушке, босая, только в носках, дыхание сбито, лицо всё ещё бледное после пережитой паники. — Если это правда, надо идти к директору, — быстро сказал Барти, оглядываясь. — Мракоборцы в замке. Если они услышит об этом… — Нет! — перебила его Аврора, сжав кулаки. — У нас нет доказательств! Они подумают, что я в шоке, что я просто с ума сошла после нападения! Пока они будут разбираться, будет поздно! Моя сестра — не доказательство. — Барти прав, — тихо сказал Регулус, всё ещё не отпуская её запястья. — Если это действительно тёмный волшебник, мы должны сообщить. Это слишком серьёзно. — Тогда иди! — выпалила она. — Только отпусти меня! Я не могу ждать, пока вы соберётесь, обсудите, позовёте совет старейшин! Я иду за сестрой. — Не пойдёшь, — холодно ответил Регулус. — Ты не в себе. Ты рванёшь туда одна и погибнешь. Рабастан, останься с ней. Мы с Барти пойдём к директору. И немедленно. — Вы… — начала она, но Регулус уже обернулся, и вместе с Барти они быстро скрылись за поворотом. Рабастан взял Аврору за руку, но она дёрнула рукой. — Убери руку, Рабастан. — Прости, не могу, — спокойно ответил он. —Если ты сейчас рванёшь, тебя опять схватят, или хуже. Тебе самой нужна защита. — Тогда помоги мне. Пожалуйста, — голос её дрогнул. — Если ты хоть немного… хоть каплю веришь мне — помоги. Мы успеем. Мы втроём справимся. Ты сильный, я тоже. Я не боюсь. Он смотрел на неё пару секунд. И медленно выдохнул: — Иы ведь понимаешь что если ты окажешься права, и там реально опасный волшебник нас поджидает, мы все умрем? — Не умрем! Верь мне… Пауза. Рабастан взвешивал. — Чёрт тебя побери, де Фиенн. Вперёд. И они побежали.

[…]

Астрономическая башня, несмотря на поздний час, встречала их невыносимой тишиной. Луна висела высоко над черепичными крышами, заливая всё призрачным светом. Каменные ступени отзывались гулким эхом под их шагами. Когда троица добралась до верхней площадки, у перил уже стоял Тобиас. Спиной к ним, будто наблюдал за звёздами. Ветер чуть трепал его мантию. — Тобиас? — осторожно позвал Джейкоб. Фигура обернулась. В темноте его лицо казалось искажённым, но, при свете луны, оно словно собралось воедино: знакомые черты, немного уставшее выражение глаз. — Ты пришёл, — голос был спокойный, почти чужой. Он провёл взглядом по Джейкобу… а затем по Сабине и Тому. И в его взгляде проскользнула резкая, едва сдержанная неприязнь. — Но не один. — Ты ведь сам написал, — начал Джейкоб, — ты сказал, что тоже получал записки. Что хочешь поговорить. — Да, — тихо произнёс «Тобиас». — Но не с ними. — Мы не уйдём, — твёрдо сказала Сабина, сделав шаг вперёд. — Если ты действительно тот, за кого себя выдаёшь, — тебе нечего скрывать. Мгновение молчания. А потом… что-то в выражении его лица изменилось. Улыбка. Холодная, почти механическая. — О, Сабина. Ты такая предсказуемая. Том нахмурился. Джейкоб почувствовал, как у него похолодели руки. Что-то было не так. Совсем не так. — Тобиас… — он сделал шаг ближе, но в ту же секунду «Тобиас» поднял руку. — Хватит этого фарса, — сказал он. И голос изменился. Потемнел. Словно сломался. — Вы уже поняли, что я не он. Так зачем продолжать? Тьма будто окутала площадку. Тень под его ногами зашевелилась, поднявшись, как клубящийся дым. — Джейкоб, — тихо прошептала Сабина, — это не он. Бежим. — Поздно, — прошипел он. Он резко взмахнул рукой — ветер с ревом ударил в них. Том отлетел назад, перелетев через перила. Джейкоб устоял, заслонившись руками Сабину. — Нет! Том! — крикнула Сабина, шокированно глядя на сломанные перила и в пустоту куда упал Том. — Твоих друзей здесь быть не должно, — рыкнул Кадзухиро. — Но ничего. Сначала уберём лишних. А потом… займёмся тобой. — Почему ты делаешь это? — Сабина нахмурилась, вглядываясь в его лицо. — Что происходит? Он улыбнулся. Ложной, растянутой улыбкой, которая не доходила до глаз. — Сложно разговаривать, когда перед тобой стоят такие проницательные зрители. Джейкоб резко шагнул вперёд, вытянув руку с палочкой. — Кто ты? Тот только качнул головой. И вот тогда, медленно, словно снимая перчатку, он провёл рукой по лицу — и иллюзия рассыпалась, как пепел. Перед ними стоял уже не Тобиас. Это был мужчина в чёрном, с кожей как выточенной из камня, волосами, словно слипшимися от дождя теней, и глазами — глубоко посаженными, черными, как омут. В них не было жизни. Только безразличие. — Меня зовут Кадзухиро Сиратори, — произнёс он спокойно. — Надеюсь, теперь вы довольны. Сабина отшатнулась. Имя ударило в грудь. Она слышала о нём. — Ты… ты был в списке… международного магического правопорядка. Тебя ищут по всему миру. — А ты, оказывается, начитанная, — с усмешкой кивнул он. — Хотя, вряд ли найдёшь там всё. Некоторые страницы вырваны. — Зачем ты здесь? — Джейкоб почти зарычал. Кадзухиро повернулся к нему, не спеша. — Знаешь, многие готовы хорошо заплатить за имя. Особенно если к нему прилагается родословная. Ты стоишь немало, Джейкоб. Кто бы мог подумать, что бастард может быть таким… ценным. — Кто? — Сабина сделала шаг вперёд, её голос был острым как лезвие. — Кто заказал? — Ах, — усмехнулся он, склонив голову, будто смакуя момент. — Интересно, да? Кто дал достаточно золота, чтобы убедить даже такого, как я? Кто пообещал безопасный побег даже при условии, что рядом мракоборец? Он замолчал. Долго. Словно наслаждался их тревогой. Но Сабина вдруг нахмурилась. Её глаза дрогнули. Она вгляделась в него. Словно заглянула вглубь. И увидела. Беллатрикс Лестрейндж. Её лицо, искажённое яростью, сводившее губы в злобную улыбку. Её голос, пронизывающий сознание Кадзухиро:

«— Сделай это чисто. Быстро. Я не хочу, чтобы об этом знали. Иначе — ты мёртв.»

Сабина резко выдохнула, как будто в неё ударили. — Беллатрикс Лестрейндж — прошептала она. — Это она. Кадзухиро застыл. А потом медленно, с интересом, всмотрелся в неё. — Ты прочитала меня. Без палочки. Без усилия. — Он сделал шаг ближе, его голос стал тише, почти интимным. — Врожденный дар легилименции. Ты такая же особенная, как я. Сабина отпрянула. — Удивительно, — продолжил он, будто разговаривал с любимой книгой. — Я редко встречаю таких, как ты. Обычные маги не чувствуют мыслей, они глухи. А ты — слышишь. Чувствуешь. Видишь. Он склонил голову. — Видишь ли... Я — метаморф. Умею становиться животным. И не только. Образы, тени, обман… — Он ухмыльнулся. — Я — зеркало. Он вдруг резко поднёс палочку на Джейкоба. — Но, увы, мне заплатили не за разговор. А за результат. Сабина крикнула: — Expelliarmus! Кадзухиро резко отшвырнул её заклинание щитом, не отпуская из виду Джейкоба. — Плохая идея. — Оставь его! — Сабина взмахнула рукой. Но он уже кинул в неё заклинанием. Взрыв — волна красного света ударила в них. Их отбросило, Джейкоб ударился об стену, Сабина вскрикнула, падая на колени. Кадзухиро приближался, спокойно, методично. — Вы оба слишком шумные. Это... раздражает. Он поднял палочку. — Но, как я уже сказал, будет быстро. — Protego! — выкрикнул Джейкоб, еле поднявшись. Щит встал перед ними, но задрожал от силы нового удара. Кадзухиро усмехнулся. Джейкоб побледнел. Сабина прошептала, хватая Джейкоба за руку: — Джейк, держись! Кадзухиро снова поднял палочку — и в этот момент с коридора донёсся грохот шагов. — Что за…? — Он обернулся на мгновение. Этого хватило.Джейкоб с Сабиной вскочили, вновь подняв палочки. — Confringo! — выдох Сабины снова сорвался в грохот, но Кадзухиро с лёгкостью отразил заклинание, словно лениво щёлкнул рукой. — Я устал от ваших фокусов, — процедил он и в следующее мгновение исчез в вихре теней. — Джейкоб! — Сабина кинулась вперёд, но уже было поздно — Кадзухиро появился за спиной Джейкоба и ударил. Резкий всплеск света, тело Джейкоба отлетело в сторону, врезалось в каменную арку. Он не закричал. Только тихо застонал и остался лежать. Сабина замерла. Всё внутри оборвалось. — Нет… Кадзухиро обернулся к ней, и на его лице не было даже злорадства. Лишь холод. Безразличный, жуткий холод. — Следующая ты. Он шагнул вперёд. Но тут раздался визг магии, словно воздух сам надломился. И в следующую секунду в полутьме появилась фигура — быстрая, чёткая, холодная. — Protego Totalum! — голос Авроры звучал резко, почти отрезвляюще, и между Кадзухиро и ребятами встал сияющий барьер. — Аврора! — Сабина сорвалась в крик. — Убери от неё руки, ублюдок, — прошипела она. Её глаза горели. За ней шагал Рабастан, уже подняв палочку. — Мерлин, — прошептала Сабина, рухнув на колени возле Джейкоба. — Ты пришла… — Сабина, держись рядом, — коротко бросила Аврора, взгляд не отрывался от фигуры, медленно поднимающейся из-под камней. — Он не простой человек. — Да, — Кадзухиро отряхнулся, словно пыль с мантии. — И ты это знаешь лучше, чем кто-либо, девочка. Он улыбнулся. На этот раз — в полной мере. И это была самая зловещая вещь, которую они видели. — Ты... — выдохнула она. — Ты был Тобиасом. — До того, как он перестал быть полезен, — без эмоций сказал он. — Ты пришёл за Джейкобом, — холодно сказала она. — Кто тебя послал? Он усмехнулся, медленно крутя палочку в пальцах. — О, я уверен ты в курсе. Ты такая же как твоя сестра… — с сюрпризом, не правда ли? Он кивнул на Сабину. — Вижу, вы тут собираете коллекцию редкостей: бастард, легилимент, и теперь… — его взгляд скользнул по Рабастану — — Предатель семьи. Рабастан напрягся, но не ответил. Он просто шагнул вперёд. — Что ты несешь? — сквозь зубы процедил Рабастан, с некоторым интересом глядя на Кадзухиро. — А вот это уже весело. — усмехнулся волшебник. — Рабастан, прикрывай Сабину и Джейкоба, — бросила Аврора, не сводя палочку с врага. — Он может менять облик. Иллюзии. Ложные образы. Он — метаморф. — Прелестно, — мрачно отозвался Рабастан. — Может, он ещё и заколдованный дух? — Хуже, — прошипела Аврора. — Наёмник Беллатрикс. — Прелестные дети. Как жаль я ненавижу детей. — Кадзухиро медленно вскинул палочку. Он ударил первым. — Confringo! Заклинание рвануло воздух, пробив защиту. Аврора отлетела назад, ударившись о стену. Рабастан взвыл: — Expulso! Взрыв — и пол под ногами Кадзухиро разлетается, но тот уже исчез, словно растворился. В следующий миг он был сзади. — Crucio! — прошипел он, нацелив заклинание на Сабину. Джейкоб прыгнул вперёд, заклинание ударило его в плечо, и он рухнул с криком. — Импровизация! — выкрикнула Аврора, перекатываясь и метя в ответ заклинание которое первое пришло на ум. Заклятие попало Кадзухиро в бок, тот на секунду дернулся, но лишь зарычал — уже не человек, зверь. Его глаза горели звериной яростью. — Metamorphus... — выдохнул Рабастан. — Он меняет не только лицо. Взгляд Кадзухиро упал на него. — Умный. А жаль. Он бросился вперёд — не заклинанием, телом, хищным прыжком. Рабастан едва успел блокировать. Они сцепились, волна магии ударила по полу, потолку, камни осыпались. — Мы не справимся, — прошептала Сабина, хватаясь за Джейкоба. — Он сильнее. Он... другой. — Мы не можем уйти, — хрипло прошептал Джейкоб. — Он убьёт нас всех. Кадзухиро поднялся. Медленно. Из разбитого камня. Кровь стекала по его щеке, но он лишь усмехнулся. — Джейкоб! — Сабина вцепилась в его руку, почти повисла на нём. — Быстрее, сюда! Они проскользнули за упавшую балку — клубы пыли, треск рушащейся кладки. Башня стонала, будто живая, и этот стон тёрся о нервы, будто предвестие конца. Сабина прижалась к Джейкобу, ладонью к его щеке, проверяя, дышит ли он нормально. — Я не дам ему тебя забрать, — прошептала она, зрачки расширены от страха, но внутри — сталь. — Никому. Аврора не отступала, она хотела пожертвовать собой, но главное чтобы сестра вышла отсюда живой. Рабастан бросил на неё взгляд — он хотел остановить её. Но не смог. Что-то в её лице — решимость, граничащая с безумием — заставило его отступить. Кадзухиро смотрел на неё с интересом. — Ты не такая, как я думал. Ты оказалась тупее. — Мне все равно как ты считаешь, ты все равно отброс волшебного общества, — прошипела Аврора. И весь воздух, будто впитал в себя удар. Пол под ногами задрожал. Камни — дрогнули. Пыль закрутилась в воздухе вихрем. И в следующую секунду Кадзухиро полетел назад — не от заклинания, а будто сама сила сжала его в кулак и отбросила. Стена треснула. Кадзухиро рухнул, но уже встал, и теперь его лицо перекосилось в злобной ухмылке. — Телекинез, — выдохнул Рабастан. Он отступил на шаг, глаза расширились. — Аврора... Кадзухиро щёлкнул палочкой, и вокруг него поднялись обломки камня, зависли в воздухе. — Ты не одна такая, девочка. Но то, что делаешь ты, это так, ребячество. Вот она, настоящая сила. Он рванулся вперёд, и в следующий миг Аврора отлетела, врезаясь в каменную колонну. Сквозь губы брызнула кровь. Она пыталась подняться — ладони дрожали, телекинез снова поднял обломки, но они дрожали в воздухе, теряя форму. Слишком тяжело. Слишком больно. Кадзухиро приближался. — А теперь... — он медленно поднял палочку. — Спи вечным сном. Зелёный свет сорвался с её кончика, осветив мрак. — Авада... — INCENDIO! — раздался голос из темноты. Вспышка — и зелёная молния прошла в миллиметре от виска Авроры, ударив в стену. Кадзухиро закричал — не от боли, а от ярости. Его рука горела. Он отскочил, полувывернутый, и увидел — Регулуса, стоящего в проходе, с лицом, как из мрамора. — Ещё хоть раз направишь палочку на неё — и ты пожалеешь, что родился. Рабастан бросился к Авроре, поднял её на руки, крепко прижимая к груди, будто так он мог защитить её даже от самой смерти. Её тело обмякло, казалась безжизненной — и это его пугало. — Чёрт… — прошептал он. — Де Фиенн, держись, слышишь меня? В этот момент в воздухе свистнуло заклятие — яркий сноп света с оглушительным гулом рванул в их сторону. Регулус резко метнулся, одной рукой схватив Рабастана за плечо, второй — прижал ладонь к голове Авроры, прикрывая её от обломков и магического удара. — Вниз! — резко рявкнул он. Грохот, осыпающиеся камни, пыль — они рухнули за груду развороченных балок, скрывшись от прямой линии атаки. Рабастан сжал Аврору крепче, будто боялся, что если отпустит хоть на секунду случится непоправимое. — Она не двигается, — выдохнул он, в голосе впервые появилась паника. — Она не реагирует! — Жива, — отозвался Регулус, опускаясь на колени рядом. Он быстро провёл рукой по её щеке, осторожно приподнял голову, чтобы убедиться, не поврежден ли позвоночник. — Пульс есть. Просто в шоке. Или получила удар по голове. — Нам нужно валить отсюда, сейчас же, — процедил Рабастан. Его голос сорвался — так тихо, что лишь Регулус услышал. — Ты прав. Я прикрою, — коротко кивнул Блэк, и его глаза вспыхнули холодной решимостью. — Только дыши, — прошептал он ей. — Ради Мерлина, просто дыши. Кадзухиро обернулся, взбешённый. И остался стоять. Перед ним вышел Джейкоб. Он был весь в пыли, ссадина на щеке, но глаза... глаза горели не страхом. Гневом. — Вот он я, — прохрипел Джейкоб, поднимая палочку. — Не Сабина. Не Аврора. Я — Бастард. Кадзухиро медленно склонил голову, словно приветствуя его. — Твоё имя стоит дороже. Кровь — ещё ценнее. — Мне плевать, — отрезал Джейкоб. — Знаешь, что самое поганое? Я никогда не хотел быть частью этой чертовой семьи. Никогда. Я не просил этой крови, этих традиций, этой грёбаной ненависти. Я был счастлив быть Паркином. Я есть Паркин. А они... — его рука дрогнула от эмоций, но он сжал зубы, голос сорвался. — Они наняли тебя, как будто я кусок мусора. Как будто я ошибка, которую нужно убрать. — Но ты же и есть ошибка, — спокойно ответил Кадзухиро. — Именно в этом — твоя ценность. Ты не должен был родиться. Но родился. Вот и расплачивайся. — Нет, — выдохнул Джейкоб. — Ты будешь платить. И он метнул первое заклинание. — Остолбеней! Заклинание Джейкоба разрезало воздух, но Кадзухиро увернулся, будто сам воздух раздвинулся для него. Он двигался плавно, змеей, с каждым шагом всё ближе. — Бродячая собака, — усмехнулся он. — Это... трогательно. — Reducto! — крик Джейкоба сорвался в ярости. Потолок с грохотом осыпался, обломки хлынули вниз, но Кадзухиро даже не оглянулся. Он исчез, и уже в следующее мгновение ударил Джейкоба в живот магическим выбросом. Тот отлетел, рухнув на спину. Лёгкие сжались — воздуха не хватало. Но он снова поднялся. Медленно, шатаясь. Взгляд всё такой же — упрямый, полыхающий. — Ещё? — голос Кадзухиро звучал почти весело. — Зачем ты лезешь? Умер бы достойно. Или хотя бы быстро. — Потому что… — Джейкоб задыхался, кровь стекала с губ. — Я... не... ты. — Мне как-то плевать. — Кадзухиро склонился, глядя в его глаза. — Убить тебя мало, было бы у меня время, пытал бы до белого колеи. Он поднял палочку, уткнув её прямо в лоб Джейкоба. — Авада— — Protego Maxima! Удар чар разнесся эхом, срывая пыль с потолка. Волна света отлетела от Джейкоба и ударила Кадзухиро в грудь, швырнув его через всю залу. Тот ударился спиной о каменную колонну, глухо зарычал — впервые неуверенно. Из темноты раздался звонкий, твёрдый голос: — Ты арестован, Кадзухиро Сиратори. На сцену вышел Аластор Муди, мантия развевалась, волшебный глаз вращался бешено, выискивая любое движение. За ним — мракоборцы, чётким строем, палочки направлены на противника. И в их центре — Альбус Дамблдор, лицо строгое, палочка светилась ослепительно голубым светом. — Ни шагу, — добавил он. — Ты окружён. Кадзухиро зашипел, поднялся. Его плечо было вывернуто, кровь сочилась из рассечённой губы, но он всё ещё излучал угрозу. Он поднял руки — и на секунду… улыбнулся. — И вы, Дамблдор. Сколько лет. Вы всё так же верите в добро? — Да. И в справедливость, — твёрдо ответил директор. — Она настигла тебя. Мракоборцы слаженно шагнули вперёд, и прежде чем Кадзухиро успел шепнуть заклятие, он был обезоружен сразу тремя чарами. Палочка вылетела из рук. Его скрутили магическими цепями, светящимися тусклым синим светом. Он упал на колени. — Думаете, это конец? — прошипел он, глядя на Джейкоба, едва живого. — Это только начало. Вы не понимаете, с кем связались. Сабина прижалась к Джейкобу, всё ещё дрожащая. Рабастан стоял рядом с Авророй, готовый броситься вперёд, если тот попробует вырваться. Дамблдор подошёл ближе, и на лице его впервые появилась тень сочувствия: — Ты сам выбрал свой путь, Кадзухиро. Теперь ты — заключённый Азкабана. — Азкабан не вечен. — Голос Кадзухиро стал ниже, опаснее. Он перевёл взгляд на Сабину. — А ты, девочка… Я тебя запомнил. Сабина, несмотря на страх, подняла подбородок. — Я тоже. Его увели. Каменные ступени залы скрипят под его шагами. Даже в цепях он словно волк, которого заперли в клетку, но клетка хрупкая. Он уйдёт… но не исчезнет. Смертельная угроза миновала. Но страх остался. — Джейкоб! — Сабина бросилась к нему, прижимаясь к его груди. Он закашлялся, глаза были в слезах, но жив. Кадзухиро исчез за поворотом коридора, скованный заклятиями, но тишина, наступившая после его ухода, не принесла облегчения. В зале висел запах палёной ткани, крови и пепла. Сабина молчала, прижавшись к Джейкобу, лицо испачкано слезами и пылью. Джейкоб стонал — живой, но избитый, почти без сознания. Он выжил. Но что-то в нём умерло навсегда. С усилием, как будто из-под воды, Аврора приоткрыла глаза. Размытые силуэты… искажённые черты лиц... Но она узнала их. Первым — чёрные, аккуратно зачесанные волосы, резкие линии лица, внимательные глаза. Второй — немного растрёпанный, с насмешливым, но встревоженным взглядом, как будто шутка на языке, но настроение не то. Регулус. Рабастан. — Она очнулась, — голос Регулуса был спокойным, но в нём прозвучала сдержанная тревога. — Аврора, ты нас слышишь? Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только слабый хрип. Рабастан тут же склонился ближе. — Не пытайся говорить, — тихо сказал он, его рука по-прежнему лежала у неё на плече, поддерживая. — Всё закончилось. Кадзухиро пойман. Мы в безопасности. Её взгляд метался между ними. Она хотела спросить о Сабине. О Джейкобе. — Сабина… — прошептала она едва слышно. — Жива, — ответил Регулус. — С ней всё в порядке. Мы успели. Аврора моргнула. Её ресницы дрожали, как будто она снова боролась с темнотой, но теперь не от магии, а от слёз. Она не хотела плакать. Особенно перед ними. — Не напрягайся, — Рабастан мягко положил руку ей на лоб, отводя прядь волос. — Ты меня приятно удивила, де Фиенн. Она посмотрела на него. Потом на Регулуса, который не отводил взгляда. Между ними было странное молчание, насыщенное невыраженными словами. И только одно слово слетело с её губ, будто признание, будто решение: — Простите. Регулус чуть склонил голову. — За что? Аврора еле улыбнулась. Грустью. — За то, что… я всегда считала вас врагами. Наступила пауза. — Неважно, — тихо сказал Регулус. Тело казалось чужим, тяжёлым, словно залитым свинцом. Лишь холод на коже и чьё-то тепло рядом напоминали: она всё ещё здесь. Всё ещё жива. Гулкие шаги по каменной лестнице нарушили тишину. Сначала быстрые, потом — спотыкающиеся, как будто тот, кто поднимался, из последних сил заставлял себя идти. Все головы обернулись. На площадке появился Том. Его левый глаз заплыл от огромного синяка, правая рука была прижата к груди, а шаги сопровождались лёгкой хромотой. Он тяжело дышал, но, завидев знакомые лица, глаза его расширились. На секунду он замер. Сабина. Джейкоб. Живы. Том бросился к ним, почти рухнув на колени, обняв Сабину, а потом — Джейкоба, дрожащими руками прижимая их к себе, как будто не верил, что это всё не сон. Сабина ахнула и с силой обняла его в ответ, не стесняясь слёз. — Простите… — прошептал он. — Я пытался быть быстрее. Я что есть сил побежал за помощью, как же повезло что директор и мракоборцы уже держали путь к башням, словно знали. — Всё хорошо, — прошептала Сабина, сжимая его пальцы. — Главное — ты здесь. Дамблдор, стоявший чуть в стороне с двумя мракоборцами, наблюдал за сценой с той самой печальной, но тёплой улыбкой, которая появлялась у него в самые сложные моменты. Он подошёл ближе, опираясь на свой высокий посох. — Думаю, вам всем стоит отправиться в лазарет, — сказал он мягко. — У мадам Помфри сегодня будет долгая ночь. Он взглянул на Регулуса, Рабастана, затем на Аврору, которая снова пыталась приподняться. — Особенно тебе, мисс Де Фиенн. Аврора хотела что-то сказать, но лишь кивнула, устало, едва заметно. — Мы можем отвести их, — быстро сказал Регулус, вставая. Он всё ещё придерживал Аврору, но уже аккуратно, будто спрашивая взглядом, отпустить ли. — Хорошо, — ответил Дамблдор. — Мистер Блэк, мистер Лестрейндж, сопроводите. Мадам Помфри уже готова к приёму. Он повернулся к двум мракоборцам которые остались тут, обменялся с ними короткими, серьёзными словами — и уже через секунду они направились к лестнице, ведущей в нижние коридоры. Его мантия плавно скользила по ступеням, оставляя за собой тишину. Сабина обернулась к Авроре. Их глаза встретились. Том всё не мог оторвать взгляда от них — взгляд полный облегчения, боли и… злости. Ярости, что клокотала внутри, только теперь вырываясь наружу. — Почему он… почему он вообще был здесь? — прошептал он. — Этот Кадзухиро. Зачем он охотился на тебя? Сабина резко подняла глаза, взгляд её был тусклым, уставшим, но ясным. — Это… не он всё начал, — проговорила она глухо. — Он только исполнил приказ. За этим всем стоит Беллатрикс Лестрейндж. Повисла тяжёлая пауза. — Что? — голос Тома сдрогнул. — Она… — Сабина сглотнула, — она заплатила ему. Пообещала защиту. Всё, чтобы избавиться от Джейкоба. Чтобы не было «бастарда» в роду Лестрейнджей. — Ты уверена? — спросил Том, сжав кулаки. — Он не лгал, — вмешалась Сабина, чуть дрогнув. — Я видела это. В его голове. Он не врал. Рабастан, всё это время стоявший чуть поодаль с Регулусом и Авророй, шагнул ближе. — Сабина… ты в порядке? Эти слова, простые и даже заботливые, будто щёлкнули что-то в Томе. Он резко обернулся к Рабастану, в его глазах вспыхнула ярость. — Не смей разговаривать с ней. — Голос его стал ледяным. — И не подходи к Джейкобу. — Что? — Рабастан нахмурился. — Прекрати. Прекрати делать вид, будто тебе не плевать! — прорычал Том. — Всё это из-за тебя. Беллатрикс — ваша родня. И ты хочешь, чтобы мы поверили, что вы оба ничего не знали? — Я не знал, — резко бросил Рабастан, его голос стал жёстким. — Не смешивай меня с ней. — Очень удобно. — Том шагнул вперёд, вызывающе. — Сначала жена твоего брата пытается убить моего друга, а теперь ты тут ходишь как ни в чём не бывало. Если ещё раз подойдёшь к ним — я... — Что, ты? — Рабастан тоже сделал шаг. — Ударишь меня? Прямо как один из тех тупых грифиндорцев, что решают всё кулаками? Сабина встала между ними, но взгляд её был холоден и к Рабастану, и к Регулусу. Она сказала тихо, но отчётливо: — Он прав. Я не верю вам. Ни тебе, ни Регулусу. Я видела, как она готова была нас уничтожить — и мне сложно поверить, что ты понятия не имел. Вы все… одной крови. Аврора, всё ещё сидя, опёршись о стену, наконец подала голос. Он был тихим, но твёрдым: — Перестань, Том. Он обернулся к ней, высокомерно, даже презрительно. — Ты не лезь вообще. — Рабастан узнал об этом вместе со мной. Кадзухиро сам всё сказал. Он не был в сговоре. — Её голос дрожал, но она смотрела прямо в глаза Тому. — Хватит обвинять всех подряд. Ты просто ищешь виноватого, потому что не можешь вынести, как всё это… вышло из-под контроля. Том смотрел на неё, как будто видел впервые. — Как ты можешь его защищать? — резко бросил Том, обращаясь к Авроре, голос его сорвался. — Как ты вообще можешь стоять рядом с ними, после того, что случилось? Аврора чуть пошатнулась от напора, но промолчала. Джейкоб вдруг посмотрел на неё. — Я тебе доверял, — тихо сказал он. — А ты... просто выбрала их. Эти слова пронзили её, как ледяное копьё. Она даже не осознала, как тяжело выдохнула, словно из неё выбили воздух. — Это не так, — прошептала она. — Я просто… — Ты всегда держалась особняком, — перебил Том. — Всегда была… холодной, отстранённой. Думал — ну, ладно, она наверное такая странная, ну ничего. Но теперь вижу — ты такая же, как они. Змея. Просто прикидывалась своей. А теперь маска слетела. — Том… — с трудом выговорила она. — Прекрати… — Я был прав. Никогда не считал тебя другом — и теперь вижу, что не ошибался, — рявкнул он. — Ты была с нами только до тех пор, пока тебе это было удобно. Она застыла. Тонкие пальцы дрожали, в глазах стоял блеск, но она не позволила слезам скатиться. И вдруг, неожиданно, голос подал Регулус. Холодный, спокойный, но со сталью в каждом слове. — Хватит уже истерить! Том обернулся к нему с ненавистью. — А ты заткнись. Аврора стояла с опущенными плечами, но глаза были всё так же упрямо подняты. В голосе — хрип, будто что-то в ней надломилось. — Я не выбирала никого. Я слышала все. Я видела всё. Рабастан не имел к этому никакого отношения. Рабастан ухмыльнулся, но усмешка была безрадостной, будто за ней скрывалась сдерживаемая ярость. — Если ты считаешь, что кровь — это единственный аргумент, то, видимо, ты всё-таки глупее, чем кажешься, — бросил он холодно. — Забавно, как ты орёшь о предательстве, хотя сам не сделал ровным счётом ничего. Том замер на месте. — Что ты сказал? — Ты слышал, — голос Рабастана был низким. — Ты стоишь здесь, весь израненный, да. Но ты даже не знаешь, что здесь на самом деле произошло, но обвиняешь. Потому что это легче, да? Сабина сжала губы. Она смотрела на Аврору с растерянной болью. Каждая верила в свою правду. — Вы не понимаете, — вдруг выдохнула Сабина. — Я тоже… я не знаю, как доверять вам. Вы — семья Лестрейнджей. Беллатрикс как не посмотри связана с вами обоими, вы точно что-то да знали. Неужели в вашей семье не ведутся разговоры за столом? Не верю! — Аврора, мне казалось, что ты всегда была где-то между. Ни с нами, ни с ними, — сказал Джейкоб. — Но теперь понимаю — ты всегда была там. Где тебе выгодно. Эти слова хлестнули больнее всех. Аврора не ответила — просто отвела взгляд. Щеки налились краской, но это был не гнев. — Хах, — раздался спокойный голос Регулуса, — это по-настоящему интересно. Интересно наблюдать, о том как вы что-то говорите о верности и дружбе, хотя первые же бросаетесь обвинениями. Он взглянул на Тома и Джейкоба. — Может, проблема не в Авроре, а в вас самих? — Замолчи, Блэк, ты ничего не знаешь. — прошипел Том. Регулус кивнул, не теряя хладнокровия. — Конечно. Вам всегда проще заткнуть тех, кто говорит правду. Аврора стояла молча. Её лицо было как маска — белое, каменное. Только дыхание выдавало бурю внутри. И в этот момент она сделала шаг назад — от Джейкоба, от Тома, от друзей её сестры. — Я всё поняла. Теперь — точно. — Аврора… — голос Сабины был глухим, уставшим, но в нём чувствовалась боль. Сабина смотрела на Аврору, и впервые в жизни не могла понять её. Перед глазами всё ещё стоял Джейкоб — израненный, бледный, едва живой. Его дыхание было хриплым, его рука — сжата в кулак, чтобы не показать боль. А Аврора... Аврора стояла между Блэком и Лестрейнджем. Почему? Сабина с трудом сдерживала дрожь в пальцах. Всё внутри неё кричало. Она чуть не потеряла самого дорогого ей человека. И теперь, зная, что за этим стояла Беллатрикс Лестрейндж, жена Рудольфуса — брата Рабастана, и кровная родственница Регулуса, она не могла поверить, что Аврора может защищать их. Пусть даже они якобы не знали. Слишком удобно — не знать. Сабина чувствовала, как в ней копится злость. Не истеричная, не взрывная — тихая, густая, как мрак. Она не кричала, не обвиняла, но в её взгляде застыли тысячи несказанных слов. "Почему ты выбрала их, а не нас?" — будто беззвучно шептали её глаза. В голову у Авроры — в ней всё металось. Словно она оказалась по ту сторону невидимой черты. Сестра, Джейкоб, Том — те, кого она так долго считала друзьями, теперь смотрели на неё так, будто она предала. Но Аврора не предавала. Она просто не могла молчать, когда Рабастана и Регулуса обвиняли, без единого доказательства. Это было не честно. Это было неправильно. Самое ненавистное для Авроры было — ложное обвинение в чем-либо. — Рабастан был со мной. Он рисковал собой, чтобы спасти Сабину. Регулус защищал нас от Кадзухиро. Вы хоть понимаете, что говорите? Том отвернулся, Джейкоб опустил глаза, — Они всё время жестоко издевались над Джейкобом, — холодно ответила Сабина, глядя в упор. — Из-за их психованной сестрицы он чуть не умер. И мы тоже пострадали. Она сделала шаг вперёд, прижимая к себе Джейкоба, не отрывая взгляда от Авроры. — Мы что, им теперь ноги должны целовать за то, что они вдруг решили быть полезными? Эти двое... — её взгляд метнулся на Регулуса и Рабастана, — спасибо должны сказать, что их попросили спокойно свалить в туман. А не кинули в них каким-нибудь запрещённым заклинанием. Повисла ледяная тишина.

{…}

Аврора лежала на одной из крайних коек, отрешённо глядя в потолок. Медицинские чары уже сняли боль, но тяжесть в груди никуда не исчезла. Ни зелья, ни волшебство не могли залечить трещину внутри. Сабина сидела на соседней койке — в бинтах, с ссадинами и следами ожогов от проклятий на руках. Её губы были плотно сжаты, а взгляд упрямо направлен в сторону Джейкоба, лежащего рядом. Он был бледен, его плечо перебинтовано, и на лбу темнел кровоподтёк. Том сидел возле его кровати, облокотившись на край и молча наблюдая за ним. Никто не разговаривал. Регулус, Барти и Рабастан стояли в углу — немного поодаль, на границе света и тени. Их не пустили внутрь сразу, но теперь мадам Помфри сдалась, увидев, что они не собираются уходить. Регулус скрестил руки на груди, глядя в пол, а Рабастан изредка бросал короткие взгляды на Аврору, будто хотел что-то сказать, но не находил слов. Он знал, что в этом помещении им не рады. Особенно сейчас. Аврора села, опершись на локти, и перевела взгляд на сестру. — Сабина… Но Сабина лишь чуть повернула голову, не встречаясь с ней взглядом. — Я устала, — коротко бросила она и отвернулась, закрыв глаза. Слова застряли в горле. Аврора сжала пальцы в кулак, опустив голову. — Не волнуйся, — вдруг раздалось тихо сбоку. Регулус. Он подошёл ближе, стоя теперь возле её койки. — Они остынут. Не сегодня, но… со временем. Рабастан добавил хрипло: — Тебе не о чем жалеть. Аврора усмехнулась безрадостно. Мадам Помфри вернулась, раздавая зелья. Она указала Регулусу, Барти и Рабастану на дверь, но не так строго, как раньше. — Пять минут, и уходите. Здесь лазарет, а не гостиная для школьных драк. Они не спорили. Рабастан задержал взгляд на Авроре чуть дольше, чем положено. — Объясните мне только одно, — тихо заговорила Аврора, встретившись взглядом с Регулусом. — Как так получилось, что ты добрался до башни быстрее, чем сам Дамблдор? Вы же ушли, чтобы рассказать всё директору. Вы и Барти были в лазарете, я это помню. Регулус чуть опустил голову, но голос его был твёрдым: — Нам никто не поверил. Даже директор сначала отнёсся скептически. Слишком всё казалось… неправдоподобным. — Тогда Рег ушел искать тебя, — вмешался Барти, его голос звучал устало. — Чтобы ты подтвердила наши слова. Думали, ты или Рабастан сможете убедить их, что это не фантазия. Но тебя нигде не было, и… — Я побежал один, — продолжил Регулус. — Лучше что-то сделать, чем сидеть и ждать, пока кто-то умрёт. — А я остался с директором, — продолжил Барти. — И именно тогда… очнулся Тобиас. Он сразу начал плакать. Кричать, что больше не хочет слышать этот голос в голове. Бросался в панике, будто сам себе не принадлежал. Рабастан нахмурился. — Голос? Барти кивнул мрачно. — Кадзухиро кажется крал волос Тобиаса, для оборотного зелья. Притворялся им. И, что хуже, каждый раз искажал его память… оставляя лишь фантомные обрывки. Он манипулировал им, заставлял делать поручения под Империусом. Никто не заметил. Молчание нависло над лазаретом. — И всё это… происходило здесь, — прошептала Аврора. — В Хогвартсе. Регулус медленно сел на свободную койку. — Вот почему я побежал. Я не мог ждать. Если бы я опоздал… — Ты не опоздал, — глухо сказал Рабастан. — Не до конца. Аврора перевела взгляд на Барти. — А Тобиас? — Он в изоляции, — тихо сказал тот. — С ним работают. Он боится себя. Боится, что снова кого-то предаст, даже не осознавая этого. Его состояние…как бы тяжёлое. Аврора сжала пальцы, и кружка в её руках дрогнула. Барти аккуратно подошёл и забрал её, чтобы та не расплескалась. — Он был просто пешкой, — добавил Регулус, и в голосе его сквозила ярость. — Кадзухиро изуродовал его волю. А Беллатрикс… она запустила этот ад. Рабастан бросил взгляд на Сабину и Джейкоба, которые всё ещё лежали в молчании. Затем снова посмотрел на Регулуса. — Теперь ясно. — И почему никто не подозревал, — добавил Барти. — Потому что мы не искали зло за маской друга. — Друга? — фыркнула Аврора. — Вы же его за друга и не считали. — Считали, в каком-то смысле конечно, — усмехнулся Барти, и переглянулись с Регулусом и Рабастаном взглядами. Тишина вновь воцарилась. Слишком многое ещё предстоит осмыслить.