После боя.

Киригакуре, больница — утро Сарада открыла глаза. Первое, что она увидела — белый потолок с едва заметной трещиной. Второе — Обито, который сидел на стуле у окна. При её пробуждении он вздрогнул, отложил книгу и подошёл к кровати. — Ты жива, — выдохнул он. — Слава богам, ты в порядке. — Сколько я спала? — голос Сарады сел. — Почти сутки, — ответил Обито, протягивая ей стакан воды. — Врачи сказали, что раны серьёзные, но не смертельные. Главное — отдых. Сарада попыталась сесть, но живот пронзила острая боль. Она зашипела и откинулась обратно на подушку. — Лежи, — строго сказал Обито. — Тебе нельзя двигаться. У тебя раны ещё свежие. Она послушно замерла и закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что случилось. Отрывки: бой в переулке, двое мужчин, которых она убила, потом удар в живот — такой сильный, что она отлетела в стену и потеряла сознание. А ещё — Кагура. Он был там, помогал, а потом побежал с ними к больнице. — А где Мадара? — спросила она. — В администрации. Помогает Мизукаге разбираться с теми нападавшими, — ответил Обито. — Нашёл пару зацепок, так что сейчас вместе с Мэй выясняют, кто за этим стоит. — Он же не должен был... — Знаю, — перебил Обито (Кацу). — Но так он хотя бы выглядит полезным. Меньше подозрений. Сарада кивнула и снова закрыла глаза. Две с половиной недели спустя Сарада сидела на кухне, завтракала. Раны почти зажили — рёбра срослись, внутреннее кровотечение остановилось, сотрясение прошло. Ей было интересно практиковать лечение на самой себе. Остались только шрамы: на животе — глубокий след от удара, на руках и ногах — несколько мелких порезов. Она пила чай и смотрела в окно. На улице шёл дождь, капли стекали по стеклу. — Хорошо выглядишь, — сказал Обито (Кацу), садясь напротив. — Уже почти здорова, — ответила она. — Доктор сказал, что можно начинать легкие тренировки. — Не раньше, чем через неделю, — раздался голос Мадары (Акайо). Он вошёл в кухню и сел за стол. Они позавтракали в тишине. Сарада чувствовала, что Мадара хочет что-то сказать, и ждала. Наконец он отодвинул тарелку и заговорил: — Мне нужно сказать тебе кое-что. Мизукаге стала задавать слишком много вопросов. Она относится к нам с подозрением, хотя и видит в тебе потенциал. Она хитрая, как лисица — улыбается, но следит за каждым нашим шагом. Он помолчал. — Мы задержались в Киригакуре дольше, чем должны были. Нам нужно уходить. — Когда? — спросила Сарада. — Сегодня. Мы пойдём к ней на аудиенцию и скажем, что уходим. Сарада кивнула: — Я понимаю. Мы не можем долго оставаться на одном месте. Даже если шанс, что нас найдут, невелик — рисковать нельзя. — Ты не против? — спросил Обито. — Я знала, что это случится, — ответила она. — Мы не можем оседать надолго, чтобы не привлекать внимания. Я приняла это ещё в Суне. Мадара и Обито переглянулись. — Тогда собирайся, — сказал Мадара. — Через час идём в кабинет Мизукаге. Аудиенция у Мэй Теруми Они вошли в кабинет Мизукаге. Мэй Теруми сидела за столом, рядом стоял её помощник Чоджуро (Тёдзуро), а в углу — Кагура, который, видимо, был там по каким-то делам. Мэй улыбнулась своей хитрой лисьей улыбкой: — Рада видеть вас. Как твоё здоровье, Сара? — Уже лучше, — ответила Сарада спокойно. — Спасибо за беспокойство. Акайо (Мад) шагнул вперёд: — Мы пришли попрощаться. Нам пора покинуть Киригакуре. Мэй приподняла бровь: — Так внезапно? — Наш клан всегда был кочевниками, — ответил Акайо (Мад). — Мы не можем долго оставаться на одном месте. Это наша природа. Мэй перевела взгляд на Сараду. Заметила, что девочке немного неловко — она смотрела в пол, но держалась ровно. — Сара, — мягко сказала Мэй, — если ты хочешь остаться здесь, я могу предложить тебе кров и обучение. Ты талантлива, и я вижу в тебе потенциал. Сарада подняла глаза: — Спасибо за предложение, госпожа Мизукаге. Но я должна идти с близкими людьми. Мэй посмотрела на Акао, потом снова на Сараду. Её улыбка стала чуть мягче: — Я понимаю. Что ж, удачи вам. Если когда-нибудь решите вернуться — двери Киригакуре открыты. Она кивнула Чоджуро, который записал что-то в свиток. Кагура в углу молчал, но Сарада заметила, как он смотрит на неё. Они поклонились и вышли. На выходе из города Они уже почти дошли до ворот, когда услышали сзади шаги. Сарада обернулась — к ним бежал Кагура. — Сара! — он остановился, чуть запыхавшись. — Я хотел успеть до твоего ухода. Он протянул ей лук — тот самый, из бордового дерева. — Это тебе. На память. Сарада взяла его в руки. Он был лёгким и тёплым на ощупь. — Кагура, это слишком дорогой подарок... — Я внук четвёртого Мизукаге, — улыбнулся он. — У меня есть деньги. И потом, это просто подарок. Никаких условий. Просто чтобы ты помнила, что в этом городе у тебя был друг. Сарада сжала лук в руках. — Спасибо, — сказала она. — Я запомню. Кагура кивнул и отступил на шаг: — Удачи тебе, Сара. — И тебе, Кагура. Она развернулась и пошла к воротам, где уже ждали Мадара (Акайо) и Обито (Кацу). Кагура смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Кагура один дома Он зашёл к себе в комнату, сел на кровать и полез в карман куртки. И тут же замер. Заколка. Та самая, с цветком сакуры, которую Сарада обронила в «Бароне» в день их знакомства. Он так и не отдал её — всё лежала в кармане. Кагура вытащил заколку и посмотрел на неё. — Ладно, — сказал он себе, — пусть останется у меня. Мы ещё обязательно встретимся. Тогда и отдам. Он убрал заколку обратно в карман и улыбнулся. Выход из Киригакуре Они вышли через южные ворота в сумерках. Сарада оглянулась на город в последний раз: огни домов, порт, туман над водой. — Готова? — спросил Обито. — Да, — ответила она, сжимая лук в руках. Акаййо кивнул и пошёл вперёд. Сарада последовала за ним, оставляя Киригакуре позади.