Глава 5

Поезд прибывает на пирон. На оживлённый вокзал, на котором полно людей, так сразу и не скажешь, что это маленькая деревушка с численностью населения ели как дотягивающим до тысячи. Взгляд Вельта застывает на названии деревни: - “Фелдер”, – произносит он как-то тоскливо. – Его так быстро отстроили? - Лет пятьдесят назад. Ладно, пойдём быстрее! Не хватало ещё кого-нибудь знакомого встретить. – Блум быстро движется в сторону узенькой протоптанной тропинки, которая ведёт вниз с холма к ровной широкой дороге. - Ты здесь раньше жила? – Интересуется Вельт следуя за ней. - Это мой родной дом. - Что? Ты собираешься отдать мне свой дом? - По условиям контракта, - Блум останавливается и Вельт едва не врезается в неё. – Я обязуюсь подарить тебе дом, в который ты всегда сможешь возвращаться, но ты пожелал, чтобы я жила с тобой, – Блум продолжила свой путь. - Тогда смысл мне покупать новый дом если он у меня уже есть? Просто живи в моём доме. Зато он пустовать не будет. - Ладно, это имеет смысл. Через время они преодолевают улочки с плотно стоящими домами и выходят на большую открытую местность, обведённую по периметру густорастущем лесом. Виднеются одинокие стоящие дома в близи деревьев. Всё пространство занимают зелёные поля с растущими на них колокольчиками, огоньками, львиным зевом и бог знает какими ещё цветами. - И всё-таки Фелдер оправдывает своё название. – Восхищённо произносит Вельт. – Скажи, а ты любишь цветы? – Неожиданный вопрос для Блум. - Да, но только полевые. Они более живые. - Я так и думал. Они доходят до небольшого одноэтажного домика. Здесь и проходила вся жизнь Блум с её бабушкой. Родителей у неё не было, а бабушка умерла за пару месяцев до коронации. Блум уже всё отпустила, но вид её пустующего домика нагоняет тоску. - И здесь я теперь буду жить? – Нарушает тишину Вельт, прогоняя у Блум грустные воспоминания. - Да, домик небольшой, но в нём есть все удобства. Две спальни, кухня, зал, ванная, свет и горячая вода. Только зимой придётся печку топить вручную. - Хорошо, - Блум ожидала придирки от “Королевского рыцаря”, но вместо этого, - всё лучше, чем подземелье. Только спальни хватило бы и одной. – Сверкает Вельт ухмылкой. Блум начала немного привыкать к шуткам Вельта. (Или не шуткам?) Они заходят внутрь. Дверь на веранду раздвижная. В доме холодно, летом весь день он в тени, а к вечеру прогревается закатным солнцем. Ночью в любом случае холодно и приходится спать под толстым пуховым одеялом. Цветочная лоза сквозь щели между стёклами проникла на кухню. Хорошо, что зимой в Фелдере не выпадает снег, только холоднеет. За месяц отсутствия в доме какой-либо жизни почти ничего не изменилось, даже пыли почти нет. Блум преодолевая кухню проходит в небольшую комнату. В ней только кровать и шкаф. Здесь жила её бабушка. Все вещи бабушки давно уже были розданы между соседями. Не в силах долго находиться одной в этой комнате Блум выходит на кухню и натыкается на Вельта. - Можешь жить в этой комнате, а моя через за… - не успевает Блум договорить, как Вельт прижимает её к разделочному столу. Он наклоняется к её шее и глубоко вдыхает её запах. – С чего вдруг? Прекрати! Вельт как будто не слышит. Он просовывает свою руку Блум под футболку. Все его прикосновения слишком грубые и резкие. Его руки, даже несмотря на отсутствие когтей, причиняют боль. Пальцы впиваются в талию с неистовой жадностью. Ещё немного и он словно дикий зверь вопьётся в свою добычу. Раздаётся тихий стук в дверь. Вельт застыл с широко открытыми глазами. Снова стучат. Вельт явно не довольный, что его прервали направляется к двери. Блум выдыхает с облегчением и следует за ним. - Здравствуйте, а вы наш новый сосед? – слышит Блум женский голос подходя к двери. – Ох, Блум! Милая! Ты вернулась? – женщина крупного телосложения раскидывает руки для объятий и следует к Блум. - Тётушка Геспра, - Блум принимает объятья, - и дядюшка Арт здесь? – низкий мужчина приветствует Блум радостным хохотом и поцелуями в щёку. - А этот милый молодой человек кто будет? – интересуется тётушка. Милый это явно сказано с натяжкой. Как Вельт может быть милым? Блум смотрит на Вельта с неловким выражением лица, но лицо Вельта заставляет Блум покрыться мурашками.