Ниже сердца

Каллисто был человеком слова. Сказал — значит, сделал. И это касалось абсолютно всех его обещаний, включая самые глупые из них, и заканчивая практически невыполнимыми. Взять из памяти только, как мужчина купил практически все алмазные шахты для его жены, потому что она просто захотела новые серьги. Нельзя сказать, что Пенелопа уж так сильно хотела носить самые огромные и самые дорогие бриллианты в ушах. Нет. Но раз уж император Инк решился подарить своей возлюбленной достойные украшения, то сделает это самым лучшим образом. И обязательно сдержит своё обещание. Однако, его жена почему-то такой не являлась. Нет-нет, не то, что бы он жаловался на нежную пацифистическую натуру Пенелопы, вовсе нет. Даже наоборот, с ней было весьма интересно и весело. Но иногда, императору всё же совсем не нравилось, что его супруга забывала о своих обязанностях, как возлюбленная самого главного человека в стране и как будущая мать наследников. Этим и было вызвано недовольство Регулуса. Главный храм громко пробил в большой колокол, эхом отбиваясь по шумным улицам столицы. Двенадцать часов дня. Вся главная стража, неподвижно стоявшая уже как два часа, хорошо ощутила жар наливающегося солнца в небе. Рыцари едва дышали, стараясь не разозлить сильнее своего покровителя. — Ваше Величество, — Седрик осмотрел поданных и взволновано подошел ближе к императору. Собрание с иностранными послами намного задерживалось и его сильно напрягало, что Пенелопа сидит там совсем одна с кучей незнакомцев. Но право, Портер ни сколько не сомневался, что бывшая Экхарт прекрасно подойдет на роль супруги правящего монарха. О, она была той самой богоподобной женщиной, что смела противостоять этому блондинистому психу одной улыбкой. Но сейчас, почему-то, императрица только раззадоривала злобу правителя своим отсутствием. — быть может, нам всё-таки стоит поторопить Её Величество? — К чему бы это? — Каллисто с сарказмом улыбнулся на слова своего личного секретаря, как тут же его лицо охватила едкая злость. Ярко красные глаза в мгновение потемнели, наливаясь обидой и яростью. — Нам ни к чему тревожить занятую делами императрицу, не так ли? Она же, ведь, там не с каким-то ублюдком общается да? Шатен мелко дрогнул и поспешно вернул соскользнувшие очки на переносицу. Разные мысли начинали крутиться в его голове и признаться честно, одна страшнее другой. Портер кашлянул: — В-вы ведь не собираетесь п-пойти войной на императрицу.? — всё близ стоящие замерли от ошеломительного вопроса и резко сглотнули слюну по сухому горлу. Мужчина перед ними уж точно не был королевским шутом и достаточно редко разбрасывался глупыми предложениями. — В-ваше Величество.? — Хм… незачем переживать, подождем ещё. — не успели все выдохнуть, как Каллисто вновь заговорил: — Быть может моя императрица вспомнит обо мне и не позволит мне горевать с новыми министрами и моим мечом. Мне будет очень грустно. Верно же, Седрик? — Точно, Ваше… — Ваше Величество! Император! — из главных дверей, что громко стукнулись о стены дворца, бежала главная горничная, чуть ли не падая со множества ступенек. Брови на лице Каллисто нахмурились, когда низкая служанка приблизилась чуть ближе. На лице женщины было ясно заметно много эмоций и большинство из них были точно отрицательными. Глаза брюнетки выражали шок и еле сдерживали слёзы в глазницах, пока её губы немо двигались, не выдавая ни звука. — В-ваше Величество!.. — Чётче давай, ни черта не понимаю. — блондин скривился в губах и прищурил свой взгляд, смотря на испуганную женщину. — Давай, порадуй. — Её Величество, она.! — горничная едва отдышалась, как рукой показала в сторону императорского дворца. — Императрица упала в обморок! — Черт. Глаза Регулуса округлились, а внутри что-то сильно дрогнуло. Сердце бешено застучало о клетку из рёбер, чуть ли не ломая его кости. Нет. Нет-нет-нет. Каллисто растолкал своим станом всех стражников вокруг и бросился бежать в сторону покоев своей жены. Во дворце все, будто бы застыли, боясь шевельнуться сорвавшемуся императору навстречу. Его не волновало не то, как он выглядит для других, не то, что о нём подумают другие люди, видя его перепуганный облик и быстрый бег. Его дыхание затруднялось. Нос не успевал втягивать необходимый воздух и император уже задыхался. Он не чувствовал усталости и боли в мышцах. Его нихера не волновало, пока перед глазами вновь и вновь мельтешила умирающая Пенелопа со стекающей кровью из любимых губ. Мужчина ни за что не может позволить подобному произойти снова. Только не тогда, когда он настолько рядом. Блондин резко отворил знакомые ему двери, ведущие в их общую спальню и тут же остановился. Вокруг ложи стояли личные служанки, доктор и дворецкий с крайне перепуганными лицами. Они уже хотели поприветствовать своего покровителя, но рука Каллисто их перебила. Лица верных им людей были очень бледными. Прислуга была крайне напугана таким инцидентом. Вот только стоило бы им сказать, что в ближайшем будущем такое будет происходить чаще. Он перевел свой взгляд на жену. Конечно. Одна лишь виновница его беспокойства спокойно смотрела на него своими прекрасными бирюзовыми глазами, будто бы ничего и не произошло. Казалось, императрица вовсе не понимала, почему все так перепугались за её внезапный обморок. Да, Пенелопа Экхарт мало, чего боялась. Каллисто громко выдохнул и облизал своих сухие губы. — Вон. Подданные поспешно поклонились головами и прикрыли за собой дверь, оставляя императорскую пару наедине меж собой. — Думаю, — император неспешно подошел к кровати и свалился на неё. Ноги едва его держали, пока он бежал к спальне. — нам все-таки стоит поставить всю империю в известность, что ты беременна, милая. Иначе, я просто сойду с ума. — Вы правы… Возможно, всё-таки нужно им это рассказать. — их руки крепко сплелись пальцами, даря друг дружке тепло их тел. Каллисто наклонился к её маленькой ладони и бережно коснулся белой кожи своими губами. Император медленно и тягуче расцеловывал кисть своей возлюбленной, слушая её тихий голос. — Некрасиво вышло, я напугала собой стольких людей… А в будущем это точно будет происходить со мной чаще. Мужчина устало улыбнулся и прилег рядом, чувствуя горячую руку любимой супруги на своей щеке. — Я точно сойду с ума. — он уткнулся носом в кисть и оставил ещё пару поцелуев, ласкаясь ближе. — А разве есть куда ещё? — Тц. Вот вечно ты такая. — мужчина слега нахмурился на острый ответ любимой женщины, но никуда не сдвинулся и на сантиметр, боясь отдавить ей руку своим весом. — Неужели тебе так сложно принять тот факт, что я бесповоротно влюблен в тебя? Император насупился и сжал женскую кисть чуть сильнее, боясь отпустить насовсем. Казалось, он совершенно не повзрослел. — Вовсе нет, Ваше Величество. Я ведь, — ласковый смех Пенелопы заставил блондина улыбнуться и отпустить ей парированию минутную колкость. Её изумрудные глаза ярко блеснули на свету, пока Каллисто неотрывно смотрел на неё. Его завороженный взгляд был направлен только на неё, будто его бы ждала неминуемая смерть, стоило бы только отвернуться. — тоже люблю тебя. Мягкая улыбка задела кончики его уст. — Сколько бы времени не прошло — я вечно буду любить тебя, Пенелопа Регулус. Мужчина тихо выдохнул и приподнялся выше, целуя свою супругу в сладкие алеющие губы. Она точно успела полакомится дынным щербетом. Его большая рука быстро оказалась на её едва видном животе, осторожно его поглаживая, пока второй он притягивал императрицу все ближе к себе. Регулус не мог насытится ею. Ему всегда было было и хотелось большего. Как же ему повезло, что Пенелопа Эрхарт стала его и завладела им. Его мыслями. Его желаниями. Его душой. И им самим.