Беспредел!

Холодный отец и деспотичная мать. Да, не такими он представлял своих бабушку и дедушку. Цзинь Лин с лёгкой грустью наблюдал, как уже его родитель сюсюкается с Вэй Усянем, который даже в таком малом возрасте умудряется сохранять общие черты с совершенно другим своим перерождением. Его оставили в Пристани Лотоса на правах хорошего гостя, что мог бы ещё сильнее укрепить союз Цзинь и Цзян. Похоже дедуля со стороны жёлтого ордена действительно был ловеласом, раз никто не удивился бастарду, носящему фамильную заколку. Изначально все мысли золотого пиона занимала Цзян Яньли, но на второй день наблюдения Жулань для себя понял, что кроме лёгкой грусти ничего особо не испытывает к данной персоне. Это была обычная девочка, что готовит достаточно вкусный суп. Он же человек, который двадцать лет своей жизни прожил бок о бок с Цзян Ваньинем, сильнейшим заклинателем своего поколения, знал, что порой его дядя делал этот же суп намного приятнее. Может это было делом привычки, но вкусовые рецепторы отвергли местный кулинарный шедевр и просили тот самый, родной, пересоленый и немного подпаленный бульон с переваренными ребрышками. Но на данный момент его дяде было не до готовки, он старательно слушал наставления мадам Юй и занимался, пока ближайшие родственники принимали тот факт, что семилетний ребёнок ишачит сутки, за само собой разумеющееся! Ох, как же сильно Цзинь Лина это выбивало из колеи. Фея постоянно терлась рядом с малышом, подбадривая как может любимую уменьшенную копию важного для неё человека. Вэй Усянь же просто напряжённо косился на их тандем, но благо молчал, стараясь лишний раз не показывать свой страх перед собакой. Так проходили будни. День за днём. В один момент последняя нервная клетка, в голове Жуланя, собрала цянькунь и смоталась с черепной коробочки, при виде очередного насилия над его, ЕГО, цзюцзю. Мадам Юй вновь кричала, махала руками и громила близлежащие предметы. Путешественник из будущего уже полностью убедился, что эта женщина на постоянной основе находилась в состоянии пмс. Цзян Фэнмянь, что успел до скрежета зубов взбесить Цзинь Лина за такой короткий период, опять притворялся слепым и глухим, даря ласку Вэй Усяню, а Цзян Яньли, которую описывали, как главную защитницу братьев, отводила взгляд и молча ела. Это переходило все границы! Если с его дядей всё время так обращались, юноша начинал понимать почему у того такой непростой характер, ведь это было невыносимо! Утро начиналось с «Бла-бла-бла... вон сын слуги лучше тебя!» и заканчивалось «Бла-бла-бла... бездарность». В определённый момент глава Цзинь даже подумал, что Ваньинь порой мысленно отсутствовал в комнате, раздумывая о проблемах бытия. Так подобное отношение к родному человеку, хоть тот был из прошлого, побудило пион принимать серьёзные решения. И Цзинь Лин за неимением нормального плана и небольшого количества извилин просто взял и выкрал наследника Юньмэн Цзян, под недовольные вопли последнего. — Что ты делаешь, эй! — брыкался мальчишка, пытаясь укусить своего похитителя. — А что не видно?! Хочу помочь тебе! Цзю... Кхм, Цзян Чэн, к тебе так отвратительно обращаются, как ты это терпишь?! Давай просто сбежим оттуда. — Фея согласно тявкнула, рысью следуя за хозяином. На минуту драгоценная ноша, в чужих руках, утихла, а потом со всей серьёзностью, которая не должна была быть в столь юном теле, ответила : — Нет. — они остановились и Жулань удивлённо глянул на хмурого дядю. — Почему нет!? — больно громко крикнул представитель павлиньего рода, заставляя дите недовольно поморщиться. — Просто, это моя обязанность — возглавить клан. И я готов терпеть, ведь несу эту ответственность, как единственный наследник. — брови на красивом лице поползли вверх, а сам парень недоверчиво спросил : — А тебе точно семь? — Цзян Ваньинь так знакомо закатил глаза, что главе Цзинь померещился его взрослый лик. — Почему ты зовёшь меня дядей? Намёк был понят и они немного помолчали. Потом грозовые глаза вновь посмотрели на своего “спасителя” и смягчились. — Твоё время истекает, спасибо, что не бросил меня, А-Лин. — и под растерянное «Всмысле?» золотой пион резко втянул воздух, погрузившись на минуту в темноту, чтоб встретиться со взволнованным старшим, который придерживал глупое двадцатилетнее дите и так по-родному матерился, что на карие омуты навернулись непрошенные слёзы. Он вернулся обратно. — Цзюцзю! — резко обнимая названного, Жулань сжимал чужую талию и мочил слезами и соплями пурпурные одежды. — Цзюцзю я по тебе так скучал! И под обеспокоенное «Кажется он ударился головой...» Цзинь Лин рассмеялся, ощущая, что он наконец-то дома.