Довериться

29 июля 1998 год.

      Кингсли свернул письмо Нарциссы и вложил его между ветхих страниц маленького томика в кожаном переплёте, который тут же убрал во внутренний карман тёмно-фиолетовой парчовой мантии.       — Мэгги, зайди ко мне на минутку, — позвал он своего секретаря, коснувшись маленького серебряного колокольчика на столе.       Хоть ему и хотелось как можно скорее увидеть Нарциссу, пост Министра возлагал на него большую ответственность, и он не мог сию же секунду сорваться в другую страну.       — Да, Министр. У вас на сегодня запланировано совещание с гоблинами по вопросу предоставления им дракона. А после встреча с представителями «Открытого сердца» и департаментом магического строительства. Фонд подготовил новый проект усовершенствованных теплиц и нового крыла Хогвартса… — с порога затараторила девушка, прежде чем Кингсли жестом прервал её.       — Пусть с гоблинами разбирается Кавендиш. Мы с ним уже проговаривали введение запрета на использование магических существ. И он всё равно хотел задать представителям Гринготтса несколько уточняющих вопросов прежде, чем вносить изменения в законопроект, — Кингсли взглянул на настенные часы. — Договорись с мисс Грейнджер и мистером Малфоем о встрече в ближайшие полчаса. Департамент можешь не приглашать. Кёртис только тормозит реконструкцию замка. И, если он будет пытаться выяснить у тебя что-нибудь, скажи, что я беру все вопросы относительно школы под свой личный контроль и буду решать их напрямую с Фондом.       — Хорошо, — пробормотала его помощница, быстро записывая поручения.       — Завтрашние встречи можешь перенести сама на своё усмотрение. Меня не будет весь день. По всем вопросам обращайся к Элдриджу. Ему нужно, как моему заместителю, быстрее войти в курс всех дел Министерства, — распорядился Кингсли.       — Слушаюсь, сэр, — девушка коротко кивнула и покинула кабинет.       Именно поэтому он и взял Мэгги на работу. Она никогда не задавала лишних вопросов и чётко выполняла все его распоряжения.       Быстро проведя встречу и подписав все необходимые бумаги, он наконец-то был свободен. Зелёные языки в камине уже лизали кожу его ботинок, когда он назвал адрес её поместья во Франции. У него, как у Министра, были определённые привилегии. И сейчас Кингсли как никогда радовался беспрепятственной возможности переместиться по каминной сети в другую страну, обойдя необходимость связываться с Департаментом транспорта и согласовывать создание портала в Париж. Так он мог увидеть женщину, к которой рвалась его душа и сдержать данное ей обещание — оставить их общение в тайне от всего мира.       Переступив каминную решётку, он увидел Нарциссу в лучах заходящего солнца. Она сидела в кресле с книгой в руках. Женщина вздрогнула, увидев его и тут же поднялась, бросаясь на встречу ему.       — Кинг, что ты здесь делаешь? — взволнованно спросила Нарцисса, блуждая взглядом по его лицу.       — Я не мог без тебя… — прошептал он, ловя её ладони и покрывая их поцелуями.       Он поцеловал внутреннюю сторону её запястья, чувствуя трепещущее биение пульса на губах.       — Неужели это происходит на самом деле? — дрожь её голоса отзывалась в сердце.       Поддавшись порыву и не раздумывая, Кингсли обхватил её лицо ладонями и притянул Нарциссу к себе, целуя в лоб. Он прикрыл глаза, чувствуя уже ставший родным запах женщины. Тонкое переплетение роз и фиалок с еле уловимой ноткой мяты.       — Родная… — прошептал Кингсли, опускаясь на колени перед Нарциссой. — Я прошу тебя лишь об одном. Доверься мне. Позволь мне быть рядом и оберегать твой покой. Прогнать все твои страхи…       В глазах Нарциссы стояли не пролитые слёзы. Она склонилась и встала на колени рядом с Кингсли, проводя ладонью по его щеке. Его слова были дороже любых признаний в любви.       — Я верю тебе, Кинг, — ответила Нарцисса и, поддавшись порыву, прильнула к его губам.       Тёплые и манящие мужские губы. Дрожащие и испуганные её. Но он делал её храброй. Помог перестать бояться. Выпустил из клетки, в которую её загнали. Сначала её семья, а затем Люциус.       Кингсли впитывал вкус её греховно-прекрасных губ, в полной мере осознавая всю правильность своего желания увидеть Нарциссу. Все сомнения и метания летели прочь с каждым движением их губ и языка. Тёплые чувства растекались по его венам, заполняя сердце. Кингсли не давал им определений. Да он и не мог думать ни о чём, когда чувственный поцелуй углублялся, становясь всё несдержанней и стремительней. Воздуха не хватало, а сознание витало в туманной дымке нежности и страсти, когда Нарцисса отстранилась тяжело дыша.       — Пойдём, — сказала она, вставая и увлекая его за собой.       — Цисси, ты уверена? — спросил Кингсли, когда она открыла распашные двери своей спальни.       — Как никогда в жизни. Я доверяю тебе. С тобой мне не страшно, — на мгновение её рука застывает на пуговицах блузки, и она нерешительно произносит. — Но сначала ты должен увидеть, что я не так совершенна, как ты думаешь…       — Не говори, глупостей. Ты прекрасна… — шепчет он, покрывая её лицо невесомыми поцелуями.       Нарцисса отстраняется, отступая на пару шагов и поворачиваясь к нему спиной. Её пальцы, дрожа, быстро справляются с пуговицами на блузке, и она чуть приспускает шёлк по плечам.       — После того, что сделал с моим телом Люциус… Я…       — Ты идеальна… — выдыхает Кингсли и целует один из шрамов на её плече.       Касается пальцами переплетения белых и розоватых рубцов, покрывающих алебастровую кожу, склоняется и целует шрам, начинающийся на выступающем шейном позвонке и заканчивающийся где-то за складками изумрудной блузки. По её спине бегут мурашки от каждого его прикосновения. Каждого поцелуя. Та трепетная нежность, которой пропитаны его касания, заставляет таять. Кингсли разворачивает Нарциссу к себе, чтобы вновь припасть к её губам, пока хрупкие пальчики изучают его плечи, пробираясь под мантию и спуская её с широких плеч. Их руки неспешно освобождают друг друга от одежды.       — Ты доверяешь мне? — спрашивает Кингсли, опуская её на кровать.       — Да…       Руки Нарциссы на его плечах. Припухшие от поцелуев губы приоткрыты. Стон срывается с них, когда он целует её шею и вновь возвращается к губам. Мужские ладони ласкают изгибы женского тела. Нежно, почти невесомо касаются груди. Она выгибается навстречу. Коктейль из нежности и страсти пьянит их. Губы припадают к соску одновременно с тем, как длинные пальцы поглаживают влажные складки. Новый стон срывается с губ Нарциссы, когда он погружает в неё один палец, круговыми движениями терзая клитор и самую чувствительную точку на внутренней стенке. Она подаётся навстречу каждому его движению, когда он добавляет ещё один палец, подготавливая её. Белоснежные руки блуждают по его тёмной коже. Толчки его пальцев ускоряются, а он целует ключицы и вновь возвращается к губам, но прежде задерживается взглядом на голубых озёрах глаз.       — Ты готова? Если что-то будет не так, то сразу же останови меня, — шепчет он, изучая её лицо.       Нарцисса кивает, ощущая на себе приятную тяжесть его тела. Он для неё словно щит, оберегающий ото всех тревог и даже её же собственных страхов. Кингсли проводит возбуждённой головкой по нежным половым губам. Он погружается в неё медленно, чувствуя, как горячие влажные стенки обволакивают его своим жаром. Миллиметр за миллиметром растягивая её, давая возможность привыкнуть. Смакуя мелодию тихого протяжного стона, срывающегося с губ Нарциссы, Кингсли заполняет её целиком. Поцелуй длиною в вечность, прежде чем он начинает двигаться в ней.       Прибойные волны удовольствия медленно накатывают на них. Горячие и сильные, как и его руки, ласкающие её тело. Движения, переполненные нежностью, отзываются во всём теле, сплетаясь в эпицентре соприкосновения их тел. Не отрываясь, он смотрит в потемневшие голубые омуты, которые утопают в горьком шоколаде его глаз.       Они собирают друг друга по кускам, скрепляют поцелуями осколки разбитых сердец. Перешагнув грань доверия, становясь единым целым.       Первой сдаётся она, закрывая глаза и отдаваясь во власть охватившего всё тело оргазма. Кингсли со стоном следует за ней, достигая собственной кульминации.       Тишина безмолвно тлеет в угосании заката, окутывая их расслабленные тела ночным дурманом.       — Цисси, возвращайся со мной. Домой… К нам домой… Я хочу, чтобы мой дом стал и твоим домом… — прошептал Кингсли в её волосы.       — Но Драко… — обеспокоенно начала Нарцисса.       — Нам нужно рассказать им, Цисси. Драко с Гермионой заслуживают знать правду, — говорит он, переплетая их пальцы.       — Но не сейчас, когда они только только влюбляются друг в друга… — её дыхание тёплым облаком оседает на его груди.       — А я хочу, чтобы ты всегда была рядом. И мы с тобой не нашкодившие дети, скрывающие свои отношения от родителей. А взрослые люди, имеющие право на счастье, — твёрдо произносит Кингсли и целует её лоб.       — Это всё так сложно. Ты — Министр магии, а я…       — А ты моя любимая женщина…