Часть 1

      Бедняжка Хохо жутко боится духов и не может нормально работать, однако ей просто не хватает смелости пойти и уволиться, поэтому она продолжает работать в постоянном страхе и тревоге. Сегодня, у неё, как это часто бывает, подскочило давление и её своевременно отправили домой.       Придя, она сразу написала Келусу и попросила посидеть с ней. Хохо — хрупкая и беззащитная девочка. Опасно оставлять её одну в таком состоянии. Голова раскалывалась, зрение помутнело, а в ушах было громкое шипение. Малышка немного дрожала, ни то от холода, ни то от страха.       Хохо доверяла Келусу, и он будучи хорошим другом всегда за ней ухаживал, когда та болела. Конечно, у него были ключи. Войдя, он увидел что дверь в спальню слегка приоткрыта. Тихонько войдя, он увидел милашку-Хохо свернувшейся калачиком на своей мягкой кроватке укутавшись в одеяло.       — Ты как? — Спросил он, осторожно прикоснувшись к спине Хохо.       — Не особо хорошо.       — Так что говоришь, случилось?       — Да к-как всегда... Перенервничала, перепугалась...       — Давление? Да?       — Угу — кивнула Хохо.       — Что именно ты чувствуешь?       — Холодно, чего-то... И д-дышать нечем... — она издала хриплый стон — И ещё, тошнит немного. — несколько секунд она молчала, а потом вдруг тихонько заплакала — Прошу! Пожалуйста! Побудь со мной! Мне страшно.       — Конечно, родная моя! — как же приятно слышать этот утешающий голос.       — Тебе со мной не противно? Меня тошнит постоянно! Вечно что-то запачкаю... Ещё и в обмороки постоянно падаю...       — Опять ты жалуешься! — ворвался в разговор Хвост — "Ой! Мне плохо, я такая лоли малышка". Тебе лет сколько? Выпей таблетку и иди работать!       Хохо съёжилась от страха, и дрожащим голоском возразила что ей правда плохо. Но Хвосту было как-то всё равно на это. Через пол минуты насмешек Хвост оставил бедняжку в покое.       — Где у тебя тонометр?       — В тумбочке... — слабым голосом ответила Хохо.       Келус достал прибор из прикроватной тумбочки, достал руку Хохо из-под одеяла и стянул рукав. Зажав манжету покрепче, он нажал на кнопку включения. Через минуту прибор закончил и показал очень плохой для такой хрупкой малышки результат. Сто шестьдесят на сто десять.       — Да, дела не очень. Многовато. Ничего, потом надо будет ещё раз померить, может упадёт.       — Ты сегодня кушала? — Неожиданно спросил Келус. У Хохо от таких вопросов чуть не начались рвотные позывы.       — Зачем про еду то? — Хохо прижала ушки — Меня же тошнит.       — Прости, конечно, но есть надо. Так да или нет?       — Нет. — Хохо стало совсем плохо от таких вопросов.       — Покушаешь хлопья с молочком? Обещаю, хуже тебе не станет! — Келус подбадривающее погладил Хохо по голове.       — Может не надо? — Простонала милашка.       — Если не поешь то ещё хуже будет. Лучше когда тебе один камешек по голове ударит или когда лавина из разных камней свалится?       Хохо постаралась сесть, но её вялое обмякшее тельце сразу же рухнуло обратно на кровать.       — Сил... подняться н... — Хохо непонятно от чего, резко дёрнулась — нет...       — Не надо никуда идти! — Келус показал жест "стоп" — Я сам всё сделаю, сам всё принесу. Лежи, отдыхай. Тебе нужен покой. — в его голосе всегда звучала забота и любовь.       Спустя минуту он вернулся неся поднос с двумя тарелочками аппетитных хлопьев. Первопроходец поставил маленький столик поближе к кровати и сел рядом.       — Давай помогу тебе сесть. — Келус протянул руку.       У Хохо жутко кружилась голова, а перед глазами летали непонятные визуальные артефакты, она не с первого раза смогла ухватиться за руку, и ни со второго, и ни с какого последующего. Келусу пришлось поднимать её обняв за плечи. Пытаясь не упасть Хохо обняла друга и не могла отпустить.       — Укрой меня... Пожалуйста. — колени Хохо дрожали и она стучала зубами. Она успокоилась когда Келус укрыл её мягким одеялом. Вдруг она дёрнулась, зашипела от боли и прижала руку к затылку.       — Что случилось? Я сделал тебе больно?       — Нет, просто голова болит... — простонала Хохо. Взяв ложечку хлопьев Келус поднёс её ко рту Хохо.       — Понюхай. — лисичка подумала несколько секунд — Будешь?       Похоже, что запах не вызвал у неё никакой реакции. Келус решил дать ей попробовать хлопья на вкус. И на удивление это немного помогло, и она даже съела ещё несколько ложек. Келус последовал примеру Хохо и приступил к поеданию своей порции. Не забывая и о подруге он по чуть-чуть кормил и её.       — Всё! Не могу больше... — Хохо сдавила левой рукой свой живот. Она прохрипела: — К-кажестся меня сейчас вырвет. — и издала короткий рвотный позыв.       Келус срочно схватил её и повёл в туалет. Он усадил девочку перед унитазом и начал гладить по спине. А иногда по голове перебирая её мягкие зелёные волосы.       Слюна заполнила рот до краёв, она непроизвольно пыталась сглотнуть, но это было очень тяжело. Через несколько секунд она задрожала и свернулась от второго, более интенсивного позыва, её и без того затруднённое дыхание стало совсем невозможным, она сдавила живот от жуткой боли. В третий раз, тонкая струйка слюны и молока смешанного с размокшими пережёваными хлопьями стекла с её губ. В нос ударил противный запах. Горечь осела во рту и потекло ещё больше слюны.       Ещё минут пятнадцать её тошнило, но это вроде прекратилось. Келус отвёл её обратно и усадил на мягкую, тёплую кровать. Он, на всякий случай поставил на пол тазик. Келус обнял Хохо так крепко что ей аж показалось что её душат, но скоро это чувство сменилось чувством спокойствия.       Прошло несколько минут, Хохо снова почувствовала в бурление в желудке и сильную тошноту. Она сильно сжала живот обеими руками. Келус сразу всё понял и поставил таз на коленки Хохо, после снова начав гладить её по спине.       В этот раз, пустых позывов не было, её сразу вырвало большим потоком желудочного сока с небольшими остатками еды, которую она не успела вырвать в прошлый приступ. Её хрупкое тело уже не выдерживало нагрузки и вымотанная она чуть не падала. Келусу пришлось придерживать Хохо чтобы она не опрокинула таз.       Скоро она опустошила желудок, но позывы не прекратились. Её не рвало, она только кряхтела надрывая живот, пытаясь, выдавить хоть что-то. Но появлялись только маленькие ниточки слюны и иногда небольшие капельки желчи.       Келус жестом приказал Хохо лечь и понёс таз в туалет. Смыв всю гадость в унитаз он вернулся с полотенцем которое положил перед её лицом.       Хохо плохо уже пол дня и близко вечер. Измотанная она даже не в силах говорить и только иногда она вырывает несколько капелек желчи. От перенапряжения она несколько раз падала в обморок. К счастью, он не длился дольше нескольких минут, но она хотела отключиться на весь день чтобы не чувствовать себя так отвратительно.       Пора было ложиться спать, Келус решил остаться с ней, вставлять её одну опасно. Но ночью она никак не могла уснуть. Её уже не мучала тошнота, не было холодно, только шум в ушах остался и голова, пусть и не так сильно, болела. Физических причин не спать не было. Она не могла уснуть по двум причинам: потому что всё ещё чего-то боялась, частично приведений, и просто потому что банально не спалось.       К счастью, усталость в конце концов взяла верх, и Хохо наконец уснула свернувшись калачиком. Келус осторожно и с любовью гладил её, стараясь не разбудить ведь когда она заснула, на часах было семь утра. Она опаздывала, но на работу Келус бы её всё равно не отпустил.       Когда было примерно восемь часов Хохо внезапно проснулась. Посмотрев на часы, она съёжилась от стыда.       — Опаздываю... Уволят ведь! — завыла она.       — Всё хорошо. В комиссии же тоже не дураки, поймут почему ты не пришла. А потом просто больничный на эти два дня возьмёшь. Лучше спи! — Келус снова погладил её по голове. Ему никогда это не надоест.