Глава 8. Мотыльки

«Даже самый маленький шаг стоит жертвы, если это шаг вперёд.»

Троил

Холодок пробирался из-под каждой щели и из-под каждого камня школы волшебства. Лань зябко поежилась. Не смотря на весеннее утро, почему-то было холодно, но девушку это не сильно беспокоило. Страж не спала всю ночь. Нет! Акелы она вовсе не боялась. Опасалась она писать об этом Троилу. Хотя она и понимала, что Генеральный страж ничего уже не сможет сделать. Злился Троил крайне редко, почти никогда. Оттого становилось еще страшнее. Предугадать его реакцию не представлялось никакой возможности, поэтому оставалось надеяться только на удачу и на волю случая, как это, впрочем, обычно и бывало. Откинув покрывало, девушка резко встала, желая, как деревья осенью сбрасывают отяжелевшие листья, избавиться от остатков сна. Потом прошлась по комнате от стола и до окна, задумчиво держа руки за спиной, чем-то напоминая учительницу очень средней школы. Затем аккуратно присела за стол, достала перо, пергамент и чернила, разложила все ровно и в геометрическом порядке заядлого перфекциониста. Постучала пальцами по краю стола, взяла перо, а потом снова отложила. Разозлившись на саму себя, страж несильно ударила себя по щекам, как-бы приводя в чувство. Потом, мотнув светлой копной кудрявых волос, придвинула к себе чернильницу в виде жабы с узорчатыми вырезами сбоку. Животное время от времени хлопало большими желтыми глазами, заглядывая девушке в душу, не выдержав такого пронзительного взгляда, златокрылая, поморщившись, отвернула ее от себя. И, наконец, взяла в руки перо. Она задумчиво погладила его пушистый бок, угадывая, кому же она принадлежало. И сделав неутешительный вывод о том, что перо это когда-то носил гусь, принялась за письмо. Привет, Троил! Новостей накопилось немало. Даже не знаю с чего начать. Не думаю, что это сообщение будет длинным. Академику я обо всем рассказала. Думаю, он и сам о чем-то догадывался. Правда, Медузия ведет себя довольно странно. Хотя, я и могу догадываться что с ней. С детишками я сдружилась. Те еще непоседы. На самом деле, я просто не знаю, как и с чего начать…но, считаю, что лучше сказать прямо. Вчера я снова встречалась с Акелой. Он бросил мне вызов, а я его приняла. Скоро будет матч, пока не знаю с кем, но через четыре дня здесь будет Кощеев со своей кликой. Тогда все и случится. Либо я, либо он. Как и всегда, да что я говорю, вы и сами это знаете! Простите меня, надеюсь вы все поймете. Ваша Лань. Закончив писать, девушка откинулась на спинку сиденья. В голову лезли странные мысли, но отгонять их страж пока не собиралась. В конце концов, жизнь все поставит на свои законные и не подлежащие ревизии места. В последний раз покрутив запечатанный конверт в тонких пальцах Лань прикрыла глаза, и, представив изумрудные с мудрой искоркой глаза Генерального стража, телепортировала письмо. Внезапно, нарушая установившуюся утреннюю тишину, в дверь кто-то заскребся. С опаской выглянув, девушка застала у порога золотого сфинкса академика. Тот, виляя хвостом как флагштоком, крутился около ее двери. Поняв, наконец, что хочет от нее животное, златокрылая заспешила за ним, петляя по широким, освещенным слабо мерцающими факелами закоулкам Тибидохса. Постучав, страж толкнула дверь. В кабинете главы белого отделения собрались уже все тибидохские преподаватели. Зуби куталась в шаль и зябко ежилась. Медузия, на удивление, выглядела умиротворенно, и как сытый кот, чуть прикрыв большие глаза, смотрела на пылающий в камине огонь, чем бес порно озадачивала стоявшего рядом с ней Поклеп Поклепыча. Усы Сарданапал безнадежно подрагивали. Их бунтующие кончики крепко держал на затылке золотой зажим. Это был верный признак, что глава Тибидохса настроен на серьезный лад. — Друзья, недавно, а точнее сегодня ночью, я получил магаграмму из Магщества Продрыглых Магций! — начал академик. -К нам опять тащиться этот урод? И зачем же?! Ему мало ревизоров, которых он посылает на Буян? — буркнул Тарарах, скосив извиняющиеся глаза на Лань. -Боюсь, все несколько серьезнее, — заметил Черноморов. — Соловей, наша команда готова? — Ну, это смотря к чему, — настороженно подняв брови, сказал тренер. — Скоро будет матч с оборотнями. Надеюсь, ты еще не забыл их заговоренные амулеты, — напомнил Сарданапал. Разбойник заметно помрачнел. — Ничего удивительного! Мы всегда узнаем обо всем в самую последнюю очередь. На снисходительность Кощеева, расчитывать было глупо и неоправданно! — иронично заметила доцент Горгонова, отрывая свои завораживающие, с золотой искоркой глаза, от потрескивающего камина. — Боюсь, Меди, ты права, — грустно закончил лауреат премии Волшебных Подтяжек. — Соловей, надеюсь на тебя и ребят! Нужно постараться не ударить в грязь лицом! «Кто бы мог подумать, что этот матч вообще не состоится! Но об этом им, во всяком случае пока, знать не стоит» — подумала про себя златокрылая. Погрузившись в свои не самые приятные мысли, девушка и не заметила, как кабинет главы Тибидохса опустел. Кто-то ободряюще коснулся ее локтя. Этим кем-то оказался Сарданапал. Лань подняла на него свои задумчивые, и чуть потускневшие от мрачных мыслей, глаза. — С вами все в порядке? — лукаво спросил он. — Ну, можно и так сказать, — уклончиво согласилась она, и не дожидаясь дальнейших расспросов, выскользнула из кабинета. — Что это с ней? — выгнув бровь поинтересовалась Медузия. Черноморов уклончиво пожал плечами: — Все может быть, все может быть, — загадочно сказал он и приблизившись, совсем не по-дружески поцеловал доцента в макушку. Шаловливая борода, на зло хозяину или по собственной прихоти, притянула преподавательницу ближе, заставляя ту положить изящные пальцы на плечи главы белого отделения. — Знаешь, Меди, мне снова снился тот странный сон, — задумчиво напомнил он. — Юноша со шрамом? — вспомнила Горгонова. Академик согласно кивнул. — Не думаю, что это хороший знак, — осторожно предположила Меди, — сны не сняться просто так! — Знаю, Меди, знаю, — вздохнул директор, — но что я могу поделать? Не отпускай меня сегодня, ладно? — вдруг попросил он. — Никогда! — пообещала волшебница, еще сильнее прижимаясь к Сарданапалу и вдыхая такой родной запах. Лань, тяжело дыша, наклонилась над раковиной. Причин для беспокойства вроде и не было. Она сражалась столько раз, что уже перестала считать. Но тут дело скорее было в другом. Она поймала себя на мысли, что убивать Акелу ей категорически не хочется. Такое было с ней впервые и вводило в замешательство. Да, они когда-то дружили, да и не просто дружили, а росли вместе, вместе учились. — Ну и как так получилось. Почему мы, вдруг, оказались по разные стороны? — тихо спросила она, обращаясь к самой себе и не надеясь на ответ. — Вы не оказались по разные стороны! Свет и Мрак — это две части одного целого. Две стороны одной и той же монеты. — Произнес вдруг кто-то. Девушка резко обернулась. Перед ней, накинув на сильные плечи платок, стоял Генеральный страж. — Вы просто разошлись во мнениях, — продолжил он. — Ты выбрала одно, он взяла за свои ценности другое. Все мы разные и поэтому каждый прекрасен! Девушка не ответила. На душе у нее скребли кошки. Хотелось уйти куда-нибудь и ни с кем не встречаться. От части этого хотелось, потому что она опасалась слов Троила, от части, потому…а впрочем, это уже было совершенно неважно… — Вы что-то хотели? — рассеянно спросила она. Блуждающим взглядом изучая его лицо. Генеральный страж внезапно взял ее за плечи и с силой встряхнул. — Успокойся! — мягко велел он, — Соберись. Ты не одна. За тобой стою я, стоим мы все, стоит Создатель. Ты никогда не будешь одна. Уныние — грех едва ли не больший, чем предательство! Страж только кивнула головой, если, не выражая свое согласие, то, хотя бы, временно подтверждая. — Я спокойна. Мне, просто, нужно привести мысли в порядок, — заметила она. Троил покачал головой: — Чем больше ты думаешь, тем больше ты копаешься, и тем более глубокую яму под собой вытаптываешь, при условии, что кругом равнина, — устало сказал он. — Вы так считаете? — недоверчиво спросила она. Генеральный страж чуть склонил голову в бок. Потом сделал решительный шаг вперед и прижал к себе Лань. — Тихо, девочка моя, тихо. Обещаю, ты все поймешь. Когда-нибудь точно… Три дня спустя… Ночью Лань честно пыталась заснуть. Было это не впервой и к чему девушка была как нельзя сказать привычна. Она изо всех сил старалась не думать. Но чем лучше она старалась, тем хуже получалось. Следовать совету Троила, было просто невозможно. Продумывать стратегию боя было вовсе бесполезно. Она знала, что осознание и темп сражения сделают свое дело. Атаки и способы их отражения, отточенные тысячилетиями, сами придут в голову в нужный момент. Бросив взгляд на часы, златокрылая заметила, что часовая стрелка застыла на пяти часах утра. Минутная же, казалось, вовсе не двигалась. Время тянулось бесконечно медленно. Как это обычно и бывает. В голову закрались даже мысли о том, что стражи Мрака могли применить заклинание растяжение времени, но сделав вывод, что Акела не может быть таким подлым, девушка мотнула головой. Еще спустя полтора часа, не в силах больше лежать в постели, страж поднялась и дошла да ванной. Подставив руки под горячую воду, Лань уставилась на свое отражение. Огромные голубые глаза казались наполненными не свойственными для них печалью. Под глазами пролегли синеватые круги. На скуле алел едва заметный след от царапины, оставленной Акелой. Прядь светлых кудрей зловеще наползала на лоб. Опустив голову чуть ниже, златокрылая посмотрела на свою левую руку, на которой был явно заметен фиолетовый след от ожога. Девушка раздраженно плеснула водой на зеркало, будто злясь на саму себя… — Здравствуйте, продрыглики мои! С вами снова я очаровательная и еще не вышедшая за муж — Грызиана Припятская! Бессмерник Кощеев, Графин Калиостраф и почтенный Тишдря, поручили мне комментировать сегодня этот многообещающий матч! Пока на трибунах ставят ставки, кто же победит в этом поединке: тибидохцы или вновь прибывшие оборотни? Я начну представлять наших игроков: первый номер команды Тибидохса — Маша Феклищева. Бойкая и смертельно опасная девчонка верхом на чучеле крокодила!.. Так вот, надосглаженные мои, игроки представлены, счастливых вам Голодных игры, как с некоторых пор принято говорить у лопухоидов! М-м-м, — Грызиана вдруг возмущенно замычала, не в силах произнести ни звука. Бессмертник Кощеев бросил на нее удивленный взгляд с преподавательской трибуны. Его позолоченная черепушка, отражая блики рассветного солнца, загадочно блеснула. — Хгхм! Надеюсь, я не зря прервал этот милый монолог! — прокашлявшись, начал кто-то. Все трибуны и присутствующие на матче удивленно замолчали, уставившись на место, где только что ругалась Грызиана. Воцарилась безмолвная тишина. Не было слышно ни звука. На комментаторском месте сидел странный немолодой человек. Голос его был бесцветный и прозрачный, как вода. Глаза выражали абсолютную безразличность ко всему происходящему. Это был Каин. Сосулька дарха, висевшая за цепочку у него на шее, выгибалась, извивалась, переливалась всевозможными цветами и тянулась к близ сидящим зрителям, которые в ужасе отшатывались, сообразив, кто перед ними. Страж Мрака недовольно дернул себя за дарх, заставляя извивающуюся сосульку утихомириться. — Прошу всех игроков этого бесполезного спорта вернуться в свои раздевалки и не путаться под ногами. Дайте взрослым поиграться, — вновь бесцветно продолжал он. Заметив, что им испуганно машет Соловей, приказывая снизиться, Маша удивленно подлетела к тренеру. После недолго объяснения, она, бледная, как бумага, подала знак оставшимся в воздухе игрокам, чтобы те немедленно спустились. Через несколько минут драконбольное поле опустело. — Что происходит, Сарданапал?! — перескакивая через лавки, с припухшими от ночного чтения сонетов глазами, крикнула Зубодериха. За академика ей ответила Медузия, ткнув пальцами в разные концы стадиона. Нацепив на нос очки, Великая Зуби присмотрелась. В левой части поля стоял молодой юноша. Каштановые волосы, забранные в высокий хвост, развивались на ветру. Рука его лежала на громоздких ножнах двуручного меча. Блестел на солнце железный нагрудник, вызывая резь в глазах у непривычных зрителей. Уголок рта со шрамом зло подрагивал, будто насмехаясь над кем-то. Выглядел он спокойно, как удав, во всяком случае ничем не выдавая своего беспокойства. Переведя взгляд на другой конец стадиона, Зуби, к своему огромному удивлению, заметила Лань! Девушка стояла ровно, подняв голову к небу. Светлые кудри были заплетены в пучок. Одна прядь все же выбивалась и падала на глаза. В отличии от противника, нагрудника или брони на ней не было. Это бы только затрудняло движения. Оторвав взгляд от небесной высоты, златокрылая мельком взглянула на Сарданапала, но тут же отвела взгляд. Глава Тибидохса сделал решительный шаг в сторону драконбольного поля, но кто-то остановил его, взявшись за плечо. — Это ее бой! Если кто-то из нас вмешается, она умрет по правилам дуэлей стражей, — сказал Троил. Академик в приветственном почтении склонил голову. Стоявший рядом с ним Поклеп ошарашенно отпрянул. Он никогда еще не видел такого сосредоточения силы и магии. Спокойной оставалась разве что Медузия. Казалось, ее нельзя было испугать даже взрывом ядерной бомбы. Что уж там конец света! Для бессмертного это сущая мелочь. Никем не любимая, и уж точно не ценная судейская клика, поспешила ретироваться. — И так, думаю, теперь можно продолжить, — без особого энтузиазма начал Каин. Но его уже почти никто не слушал. Все взгляды и экраны зудильников были устремлены на площадку. Акела первый сделал шаг на встречу девушке. Потом еще и еще один. Они встретились примерно на середине поля. Взгляд молодого страж девушку чем-то встревожил, но златокрылая ничем это не выдала, оставшись внешне равнодушной. — На шесть и по хлопку? — скорее для приличия спросил Акела. Лань кивнула, соглашаясь. Развернувшись друг к другу спиной, оба отошли ровно на шесте шагов. Над стадионом повисла гробовая тишина. Казалось, пропали все звуки. Их будто затянула в черную дыру, даже птицы перестали петь. — Раз! — спустя минуту, начал страж Мрака. — Два, — продолжила Лань. Минуты тянулись медленно, а секунды вообще, казалось, застыли. Кровь стучала в ушах, а сердцу хотелось выпрыгнуть через горло. — Три! Хлопок. Лань стремительно присела, уклоняясь от несущегося к ее шее меча. Не дожидаясь, пока оружие вернется к хозяину, девушка сделала рывок, стремясь уколоть Акелу в бок. Тот не успевал отразить удар, потому что укол был направлен с потрясающей точностью и быстротой. Молодой страж сделал быстрый шаг в сторону, стараясь уйти от столкновения. Но катана, очертив в воздухе изящную дугу, оставила у него на боку длинный, глубокий порез из которого тут же начала сочится темная, почти черная кровь. Акела ничем не выдал своего беспокойства. Разве что ноздри чуть расширились. И все. Лань отпрыгнула, разрывая дистанцию. И в самое время! Меч, возвращаясь к владельцу, уже несся к ней сзади, с явным намереньем размозжить голову. Поймав двуручник, страж Мрака стал быстро вращаться, нанося длинные рубящие удары, одновременно наступая и защищаясь. Найти брешь в такой защите было чертовски трудно, почти невозможно. Будь Лань хоть чуточку неопытнее, это наверняка было бы последнее, что она увидела в своей вечности. Но не тут-то было. Поняв, к чему все идет, златокрылая присев, провернулась на одной ноге, намереваясь сбить мечника с ног. Тот в свою очередь, вынужденный подпрыгнуть, прекратил серию молнейносных ударов. Лань снова увернулась, разрывая дистанцию на два шага. Отвлекаться было нельзя, любая ошибка в такой ситуации будет стоить жизни. Девушка это слишком хорошо понимала, наученная опытом многих битв и вылазок в Тартар. Акела снова начал наступать, быстро нанося сначала рубящий удар сверху, а затем, без промедления, укол снизу. Не успевая отразить удар, страж коснулась отверстия, болтавшихся на цепочке крыльев. Почувствовав за спиной толчок воздуха, девушка, махнув крыльями, стремительно взлетела на несколько метров, подбрасываемая упругим воздухом. По стадиону пронесся восхищенный вздох. А восхищаться, конечно, было чем. За спиной у ревизора раскинулись огромные хищные, белоснежные крылья. Не упуская из виду стража Мрака, златокрылая камнем устремилась вниз, сложив за спиной крылья. Маневр был рискованный, так как был риск напороться на непрошенный клинок, однако, препятствий на своем пути девушка не встретила. Оказавшись на земле, та перекатилась, уходя от левого верхнего удара, потом сразу подняла свою катану на встречу двуручному мечу. Раздался лязг метала. В руки отдало упругой силой. Ожидая удара снизу, страж отскочила, но нападения почему-то не последовало. Вместо этого Акела снова отступил на шаг. Лань удивленно подняла на него свои ярко-голубые глаза. Однако лицо стража Мрака не выражало никаких эмоций. Сразу, без перерыва, он сделал круговое движение клинком, намереваясь отсечь девушке руку, но удар пришелся в скользь, поэтому на руке осталась только глубокая царапина, из которой стала сочиться светлая алая кровь. Но мечник на этом не остановился, понимая, что девушка не сможет уклонить сразу от двух ударов из такого положения, Акела быстро устремил меч к ее груди туда, где болтались на шнурке золотые крылья. С силой откинувшись назад, до хруста в спине, девушка болезненно поморщилась. На белой ткани тоже выступили кровавые следы, крылья сохранить все же удалось. «Она начинает уставать» — мельком подумал Генеральный страж, внимательно наблюдающий за поединком. Впрочем, это было заметно только ему одному. Другие не знали Лань достаточно хорошо, чтобы это понять. Осознавая, что теряет преимущество, златокрылая снова коснулась подвески, материализуя белоснежные, как снег, крылья. Однако Акела не стал давать ей возможности взлететь. Он, не оставаясь на месте, понесся к ней, метя в ноги, но в последний момент, переведя удар в верхнее положение, рубанул по крылу. Глаза у Лани с ужасом расширились. Крылья не восстанавливались. Если сломать, а тем более отрубить, оно никогда больше не восстановится. Это было едва ли не самым худшим исходом для стража Света. Догадываясь, что сейчас может лишиться крыла, девушка дернулась влево, спеша уйти как можно дальше. Двуручник аккуратно, как газонокосилка, срезал большие маховые перья. Взлететь она теперь вряд ли смогла бы. Равновесие и баланс были нарушены. Мечник снова нанес удар сверху вниз, но действие это было за ведома проигрышное, потому что златокрылая уже успела разорвать дистанцию. Страж заметила, что мечник начинает замедляться, что было для него несвойственно. Очевидно, он уже начинал уставать. Или так только казалось? В любом случае, времени на раздумья не было, Лань направила лезвие своей катаны ему точно в горло. Зацепив грубую кожу, лезвие оставило длинный аккуратный разрез. Акела отступил на два шага, провел рукой по ране, потом задумчиво стал всматриваться в кровь у себя на пальцах, стараясь что-то там разглядеть. А замет, зарычав, устремился к девушке, вращая в огромной руке рукоять меча. Отступать уже было некуда. Девушка практически упиралась спиной в защитный купол. Шагнешь в права — встретишь меч. Шагнешь в лево — тоже напоришься. Взлететь же она не могла, да и крылья спрятать уже не успевала. Лань закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Сердце вдруг застучало со странной медлительностью. Дыхание выровнялось. Страж, неожиданно для всех, повернулась к мечу спиной. Акела опешил, но удара не замедлил. И вот, когда уклонить или встретить удар уже не представлялось никакой возможности, девушка резко развернулась через правую сторону, оказавшись боком к мечнику. Обходя жизненно важные места, клинок полоснул по ее плечу. Лань знала, знала, что Акела не сможет вернуть меч обратно с достаточной быстротой. Вот он перед ней — открыт. Сердце болезненно сжалось. Она знала, что если не сделает этого сейчас, то никогда уже больше не сможет выйти против него. Либо он, либо она. Третьего не дано. Страшнее всего, что на кону стояла не только ее жизнь, но и жизни тех, кто смотрит на нее сейчас с таким восхищением и преданностью. Происходило все всего лишь мгновение, но и этого оказалось достаточно, чтобы принять единственно верное решение. Продолжая разворачиваться, девушка направила свое оружие сверху, на перерез клинку Акелы, но в последний момент, переведя руку, вогнала клинок снизу, точно мечнику под ребра, коснувшись сердца. Страж мрака застыл. Из его горла вырвался хрип. На мгновение, златокрылой показалось, что его губы тронула радостная улыбка. Девушка осторожно подхватила его, обнимая как старого друга. Так, вместе, держась друг за друга, они опустились на теплый песок. Он тут же окрасился в красный. — Знаешь, спасибо тебе, малышка — тихо сказал он. — Это был лучший бой в моей жизни. Не отпускай меня, ладно? — он закашлялся, захлебываясь кровью. — Никогда, — пообещала она, что-то странно соленое скатилось по ее щеке сначала из одного, а потом и из второго глаза. Акела протянул окровавленную руку, стирая слезы. — Ну, не плачь, малышка. Я же еще здесь. Не проливай слезы по живому человеку, — снова улыбаясь, попросил он. — Ты не исправим! — всхлипнула она. — Скажи что-нибудь хорошее. Не хочу тратить последние минуты жизни на это… — Изо рта у него снова стекла струя темной крови. — Знаешь, и я, и ты, Акела, — она запнулась, глотая слезы, — были лишь двумя мотыльками, порхающими вокруг пламени… А пламя это — Мрак. Я смогла вовремя остановиться. Знала свое место и границы дозволенного. А ты не знал, Акела, — Она снова всхлипнула, прикрыв большие, наполненные слезами глаза, — Ты приблизился слишком близко к пламени. Кружил вокруг него и сгорел. И в конце концов превратился в пепел. Я благодарна, благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Да будет светлым твой путь, мой дорогой. — Она наклонилась, целуя его в чуть горбатый нос, — Да пребудет с тобой Свет, Акела. Губы мечника тронула последняя радостная улыбка, а потом он, вздрогнув, прикрыл свои изумрудно-зеленый глаза. Он умер, захлебнувшись кровью.