Часть 37

      Среда действительно была потрачена Катей на обдумывание ситуации, в которой она оказалась. Думала она пока не о фактически предложении Воропаева, а о том, как ей вести себя во время показа. Немного напрягало то, что в этой тусовке все жутко лицемерят. «Ути-пути, как ты замечательно выглядишь!» — А за глаза костерят, на чем свет стоит. Катя так не могла. Наверное, надо, но она еще и не хотела. Невольно вспомнила, как вел себя в «Зималетто» Саша, и поняла: а он-то как раз и не скрывал своего презрения к ситуации и окружающим. И особо не стеснялся в выборе выразительных средств, чтобы показать это своё отношение. И за это его считали хамом и мерзавцем. Он не утруждал себя надуманными комплиментами секретаршам, если видел то, что казалось ему нелепым, говорил об этом в свойственной ему манере. А ведь это выход! То есть понятно, что сама Катя себя так вести не будет, но если Саша, как и обещал, не отойдет от нее, то может, к ней и не станут лезть, потому что он рядом? Тем более что Кира сейчас на ее, катиной стороне?       Задание Проскурина она выполнила как всегда до обеда, этот самый обед планировала провести на рабочем месте, у нее всё было с собой. Сейчас она уже не стеснялась этого, потому что была такая не одна. То есть ее соседи по кабинету покинули здание, а вот несколько обычных работников остались в общем зале. К ним она и присоединилась. Одни девушки, и Катю это вполне устраивало. — Катя, а ты почему не ходишь в ресторан на обед? У тебя же зарплата — ого-го! — еще с месяц назад, когда Пушкарёва впервые сделала вылазку к ним со своими лоточком и кружкой, спросила Вера, экономист, уже год работавшая здесь. — Экономишь?       И после этого вопроса ей поначалу стало как-то стыдно, ведь она и правда много зарабатывает, а сидит тут как секретарша. А потом подумала: а какого черта ей стесняться? И выдала целый спич, в котором подробно разъяснила окружающим, что наличие денег не обязательно подразумевает понты, а экономику ресторанных доходов они и без нее прекрасно знают. И что обед в ресторане, вообще-то, гарантирует лишь высокие цены, а качество блюд — вовсе не обязательно. И что приготовленное дома, из качественных продуктов, не только безопаснее, но и вкуснее!       Эта ее речь в итоге завершилась аплодисментами и дружеским распитием чая (а принесенную с собой еду все умяли, в том числе и сама оратор, во время «выступления»). С тех пор Катя всегда брала с собой домашнее и кушала вместе с девочками. Здесь к этому все относились нормально, не то что в «Зималетто», где даже секретарши норовили пообедать в третьесортном, но кафе.       Вот и сегодня она села вместе со всеми, подогрев котлеты с рагу в микроволновке, девчонки поставили чайник, потек неспешный разговор… Катя очень ценила такие моменты! Опять же, сравнивая с «Зималетто», можно было точно сказать: тут никто не лез в душу и не пытался узнать, есть ли у нее жених и если да, то кто он, а если нет, то почему, собственно, нет, и не значит ли это, что она влюблена в начальника. Обсуждали политику, последние новости с биржи, отдельных представителей крупного бизнеса. Было действительно интересно и часто поучительно.       Катя не рассказывала, откуда она пришла в «Иктус», просто потому, что несколько дней в «Зималетто» никакой погоды не делали, а вспоминать о них не хотелось. Оказалось — и к лучшему! Потому что именно сегодня она услышала очень интересную информацию… — А я слышала, — сказала Алёна, бухгалтер, — что сейчас в «Зималетто» президент расстался со своей невестой. И акции компании нехило так вниз поползли. — Это Андрей Жданов? Ну неудивительно! Он же бабник страшный! — поддержала Света, маркетолог. — Вообще все обсуждали, как она в принципе-то согласилась на его предложение! — Как-как? Чтобы рейтинги компании вверх пошли! — Вера закатила глаза. — Да не в этом же суть! — Алена явно горела сказать то, что пришло ей в голову. — А суть в том, что недолго Жданову быть президентом! — А это еще почему? — Да потому что ему отказал в кредите «Атлантик-банк»! — Да ты что? — Ого! — Странно, они же всегда только проценты повышают…       Катя навострила ушки: кажется, она что-то не знает о Максиме Шнайдерове, хотя, казалось бы, информацию о конкурентах, работая в «Ллойд-Моррисе», изучила хорошо. — А почему отказали тогда? Я слышала, компания небедная… — А, вот это и есть самая интрига! Тут проблема в том, что Жданов в свое время крутил с племяшкой Шнайдерова. Шнайдеров — это директор «Атлантика», Кать, ну ты в курсе? — Да, конечно, я с ним пересекалась, когда работала в «Ллойд-Моррисе»… — Ну вот, и крутил он с ней серьезно, как говорит моя подруга, она у Шнайдерова секретарем работает. Хотя вообще как совместимо «Жданов» и «серьезно», если речь идет об амурных делах? Короче, Инна затаила на него злобу, но пока не пошли слухи, что они с Кирой расстаются, ничего не предпринимала. А теперь вот решила отомстить. — Ну и правильно, я считаю! — поддержала Света. — Сколько этот кобель будет избегать ответственности? — Но вообще, — Катя немного успокоилась. Поначалу волновалась — а теперь отлегло. Вопрос с этим банком они уже вчера обсудили с Кирой и Сашей, — для «Зималетто» даже лучше, если не будет кредита у «Атлантика». — Ну так-то да, но сам факт! — согласилась Вера. — Да, неприятно, — сказала Юля. — Но послужит ему уроком! — выдала Света. — Ой, я вас умоляю! Такие уроков не учат! Это не для них! — махнула рукой Вера.       Из этой беседы Катя впоследствии вынесла для себя одну рекомендацию: пусть все идет, как идет. Ведь поначалу она хотела предупредить Жданова — ну хотя бы через Киру, что ситуацию с «Атлантиком» можно было бы и урегулировать, пусть и таким непрофессиональным способом, как извинения перед этой Инной. А потом подумала и отказалась от этой идеи. Просто потому, что тогда ее саму могли обвинить в том, что она все-таки неравнодушна к Андрею Жданову. И доказывай потом, что неравнодушие в данном случае — это раздражение и брезгливость.       Так и закончился рабочий день среды. Александр заехал за ней в шесть. — Поужинаем? — предложил он. — Давай! Я проголодалась!       Ужин им накрыли в отдельном кабинете «Ришелье». Обставлен он был поистине шикарно. Шампанское и цветы прилагались, как и целый набор изысканных блюд. — Катенька! — сказал Воропаев, когда им разлили напиток. — Не секрет, что ты много значишь в моей жизни. Ты зацепила меня, поначалу как следует поваляв и помяв, — он усмехнулся, вспоминая их первую встречу-столкновение, а Катя укоризненно посмотрела на него, — потом удивив, а потом сделав самым счастливым мужчиной на Земле, согласившись встречаться со мной. Но я очень жадный, а потому мне надо больше. Гораздо больше. И я прошу тебя выйти за меня замуж, чтобы мы смогли по-настоящему быть вместе! Что скажешь?       Кольцо в бордовой коробочке, обитой бархатом… Сказка продолжалась! И продолжалась именно так, как Катя это себе представляла! И она, как любая прекрасная принцесса и главная героиня, конечно ответила: — Я согласна! — и протянула руку. Саша надел кольцо на палец.       Поцелуй после этого был кратким, ведь они находились в общественном месте. — Ну вот, завтра ты предстанешь перед всеми как моя официальная невеста! — сказал довольный Воропаев, усаживаясь на место и принимаясь за закуски. — Саш, я все же… волнуюсь… — Привыкай. Ну и я буду рядом, я говорил уже. Ты ешь, давай, мне еще у твоих родителей твоей руки просить! — Да? — Конечно! А ты как думала? Это обязательный момент. — Ну да. Маме это точно понравится! — И Валерию Сергеевичу тоже! Это я точно знаю! — Да, ты с ним так подружился! — Потому что — он чудесный отец и прекрасный человек. А уж сколько историй знает разных! — Знаешь, когда ты зашел к нам в первый раз… в общем, к тому времени папа у меня был вроде отпугивателя для хулиганов и потенциальных кавалеров. — И много было кавалеров? — Один, но я не хочу об этом говорить. В основном-то папа хулиганов отпугивал. Правда, не только от меня, но и от Кольки, но не суть. И я тогда была в таком раздрае! И коленка болела, и локоть. И так меня всё связанное с «Зималето» достало! И ты тоже меня достал — на тот момент. И я подумала, что вот сейчас папа как начнет тебе что-нибудь говорить, и ты не вынесешь этого и захочешь побыстрее свалить… И как же я была удивлена, когда ты просто стоически терпел все эти разговоры! — Эй, я ничего не терпел! — наигранно возмутился он. — Мне у вас и вправду понравилось. Такая теплая семейная атмосфера! Только не знал, как с ними разговаривать. Это потом уже понял. Но ты правильно определила меня как страшного сноба — на тот момент этот образ был моей визитной карточкой. Но есть разные люди в моей жизни, Катюш. Для кого-то он работает, для кого-то покажется уродливой маской. С теми, кто мне дорог, я снимаю маски, понимаешь? А твои родители мне дороги, потому что я люблю их дочь.       Эти слова у него вышли просто и легко, потому что это была самая что ни на есть правда. И вот именно теперь, а не после формально-пафосного официального предложения, она поверила ему окончательно. — И я тебя люблю, Саша…       После таких признаний предстоящий разговор с родителями уже совсем не казался таким пугающим. Теперь Катя вообще ничего не боялась!