Часть 1

Ледяная принцесса. Так все относятся к Эде Йылдыз, когда она отворачивается. Но нетрудно обнаружить причину этого ласкового прозвища… Не тогда, когда все до смерти напуганы, когда она ходит по коридорам компании на своих бесшумных высоких каблуках, в нелепо сидящей юбке-карандаш и с завязанными в хвост волосами. Традиционная прическа, которую я назвал «пришла и готова замораживать тела до тех пор, пока в этом месте не останется ни единого дыхания». С первого дня моего пребывания в ICE я знал, что, простите за каламбур, мне предстоит проделать большую работу, чтобы растопить лед в том, как сотрудники ведут себя в рабочее время, по крайней мере, в моем секторе. Однако это была настоящая заноза в заднице. Что мне нужно для вас уточнить, так это то, что я один из тех менеджеров, которые поддерживают работу этой компании уже больше года, точнее года и тридцати шести дней, не то, чтобы я считал, конечно. Однако за все это время мне удалось прекрасно приспособиться ко всему окружению, кроме неё. Я работаю в этой компании больше года, и всё, что я получил от неё напрямую, это «Добро пожаловать в команду», за которым последовало рукопожатие и ничего более. И ну, блин, я не ожидал, что меня это так разозлит, но не безразличие сбивает с толку. Не то чтобы я хотел устроить прием с фейерверком и приглашениями на ужин, но я экстравертный, общительный человек, и, если не считать скромности, со мной приятно общаться. Но ледяная принцесса, или, скорее, ледяная королева, поскольку она теперь взяла на себя роль генерального директора, продолжает шагать своими красивыми ногами из сектора в сектор, повышая уровень напряжения в этом месте, но не углубляя по-настоящему своих отношений с их подчинёнными. Это, конечно, если не принимать во внимание существование Джерен, юриста компании и человека, ответственного за единственную улыбку Эды, которую я видел в этом здании. Лейла, моя секретарша, говорит, что мне уже пора с этим справиться, и что мой дискомфорт вызван исключительно тем, что меня привлекает мой начальник. Что ж, в свою защиту скажу, что она привлечет любого человека. Настоящая проблема здесь в том, что иногда мне кажется, что из всех в компании Эда ко мне наиболее безразлична. Но теперь я смотрю на открывающуюся дверь лифта, и утомленная Эда Йылдыз смотрит на меня с удивлением, как будто она не ожидала найти кого-то еще в здании. Обычно в это время я уже нахожусь в своей квартире, но сегодня в компании был ад. Мы собираемся запустить новую коллекцию ювелирных изделий, но это будет международная дистрибуция, в которой известные представители будут разбросаны по всему миру, поэтому административный сектор усердно работает, чтобы уложиться в сроки, и я задержался, потому что сегодня пятница, и я хотел получить впереди счет за обслуживание, так как в выходные в компанию никто не приезжает. Эда скрывает удивленное выражение и возвращает своё обычное нейтральное лицо. Если бы не её легкий шаг в сторону, я мог бы даже сказать, что она сделала вид, что не заметила моего присутствия. Вот почему я думаю, прежде чем войти… Я разрываюсь между тем, позволить ей спуститься на первый этаж без меня и не притворяться дружелюбным по отношению ко мне, или войти в это тесное пространство и мучить её своими присутствие. — Ты не собираешься войти? — она прерывает мою дилемму. Её голос, кажется, пробегает по моему позвоночнику, охлаждая меня, как чертов холодный ветер. — Да, конечно, извини. — Спешу сказать я и наконец захожу в лифт — Я думал… э-э… о том, чтобы вернуться в свой кабинет, но, э-э, на сегодня хватит. Она не реагирует на мою попытку завязать разговор. Она просто кивает, и я вижу, как её пальцы крепче сжимают папку в руке. Поскольку она не смотрит на меня, я пользуюсь спуском, чтобы наблюдать за ней. Не хочу думать, что мы спускаемся на двадцать восемь гребаных этажей, и что эта пытка будет продолжаться несколько минут, но смотреть на её лицо неизбежно… Она действительно очень красивая. — О, нет… — Мой голос звучит сдавленно в тот самый момент, когда свет в лифте начинает мигать, а затем с пугающим толчком полностью прекращается. — Черт, — Тихо вздыхает она. — Черт возьми, — Добавляю я. Загорается аварийка, но она красная и слабая, почти не освещает место, и я начинаю нервничать. Я нажимаю аварийную кнопку, но не получаю никакой реакции. — Теоретически в здании больше никого быть не должно, — Спокойно говорит она, — Мне не хотелось думать, что мы оказались не в том месте и не в то время, но так оно и есть. — Ни хрена — Я начинаю ослаблять галстук, на спине уже начинает выступать пот, и в этот момент мне хочется, чтобы ICE действительно был изо льда, или чтобы ледяная королева рядом со мной могла охладить мои нервы. Я нажимаю кнопку несколько раз: один, два, три, шесть, девять раз. Пока её рука не держит мою, останавливая мои движения. — Ты только сломаешь это и доставишь нам ещё больше головной боли, — Говорит она, — я попробую позвонить кому-нибудь на мобильный. Она очень холодна, но в то же время очень деликатно справляется с ситуацией. Это мне не особо помогает, так как я уже начинаю ощущать влияние этого инцидента на свое дыхание, поэтому начинаю сосредотачиваться на том, чтобы не волноваться, пока она разговаривает по телефону и разговаривает черт знает с кем. Ну, говоря о Боге… Привет, Господи, это снова я… Я бы не хотел умереть здесь, когда она будет свидетелем всего этого. Поэтому, пожалуйста, я был бы признателен, если бы вы хотя бы изменили способ моей смерти и… — Ты в порядке? — Её вопрос прерывает мои мысли. — Я позвонила, и, как я уже сказали, нас здесь не должно было быть. Итак, практически все здание закрыто, им понадобится около тридцати минут, чтобы вытащить нас отсюда. — Тридцать минут? — Я почти не узнаю свой голос — Блин, я умру. — У тебя есть фобия или что-то в этом роде? — Её голос звучит почти обеспокоенно. — Нет! — Судя по тому, как я кричу, мой ответ не кажется убедительным — То есть я просто… я не люблю… знаете, закрытые и темные места. Она молчит, и мне кажется, что она снова проигнорировала моё существование, поэтому я начинаю расстегивать пуговицы на рубашке, пытаясь контролировать свое дыхание. — Помогает? — Она включает вспышку на своем мобильном телефоне, освещая это место и позволяя мне лучше видеть её. — Немного, да, но, эээ, было бы жестоко призывать к отставке всех, кто к этому причастен? — Меня смущает, как сильно я потею, ситуация действительно поставила меня на грань срыва. Было бы достаточно сложно с этим справиться, но общение с ней рядом с ней делает мою нервозность еще более сильной. — Это не их вина, на самом деле виноваты мы. Вы хотите, чтобы нас уволили? — Она старается не улыбаться, но я замечаю, как её губы скривились. — На данный момент я просто хочу выбраться живым. — У нас все будет хорошо, а вы знали, что вероятность того, что у нас произойдет авария в лифте, составляет 0,00000015%? — Спрашивает она, и тот факт, что она знает эту деталь, немного удивляет. — Сейчас я удивлён и немного напуган, что вам известны эти данные, ведь я, по счастливой случайности, попал в эту нелепую статистику. — Еще двадцать пять минут и мы будем свободны, — Предупреждает она, глядя на время. Тишина возвращается, и я снова начинаю волноваться. Я вдыхаю и выдыхаю несколько раз, концентрируясь на том, чтобы не потерять сознание. — Если ты боишься лифтов, почему ты решил остаться здесь? — Она снова поднимает эту тему. — Я не боюсь лифтов, просто не люблю тесные, темные помещения. Я уже говорил… У меня нет проблем с тем, чтобы подняться и спуститься по нему, но я никогда не планирую в нем застревать. — Хочешь, чтобы я перенесла твою комнату на второй этаж, чтобы ты мог подняться по лестнице? — Её вопрос меня удивляет. — Ты это сделаешь? — Кажется, она наконец заметила то, что предложила, и приняла свою позу. — Я просто пытаюсь тебя отвлечь. — Отвечает Эда. Да, это очевидно, зачем ей целый сектор перемещать только ради меня? — Пятнадцать минут, — Предупреждает она мгновение спустя, и я начинаю успокаиваться. Ну, ненадолго, да? Её мобильный телефон звонит, и она смотрит на меня, отвечая на звонок, её «ОК» внезапно стало моим самым большим кошмаром. — Они не смогут справиться с этим за пятнадцать минут, не так ли? — Спрашиваю я еще до того, как ей нужно будет сказать мне, у нее на лице написано, что именно это и произойдет. — Да, извините, им осталось еще тридцать минут, — Говорит она, выглядя очень обеспокоенной за меня. — Произошла какая-то ошибка, когда они пытались перезапустить машины, но они уже восстанавливают контроль. — Конечно, — Иронизирую я, но у меня начинают трястись руки и я уже не могу контролировать циркуляцию воздуха в легких. Я сажусь на пол лифта и снимаю обувь в неудачной попытке медитации. — У тебя трясутся руки, — К моему удивлению, говорит это Эда, сидя рядом со мной на полу, и, как будто этого недостаточно, берет обе мои руки в свои и начинает говорить. Очень. Типа, действительно чертовски. — Ха-ха-ха, смешно, — Улыбается она, искренне улыбается. Широкая улыбка, та же самая, которую она однажды одарила подруге, и я вижу все её зубы. Красивые. — Это хотя бы сработало? Я имею в виду отвлечение, а не его бред о смерти в лифте. — Может, тебе стоит попробовать другую тактику, — Говорю я, особо не задумываясь о том, насколько многозначительно звучал тон моего голоса. Но она определенно уловила озорной тон. Дерьмо. Прощай, моя работа. — Извините, — Говорю я тогда, — Это прозвучало очень неуместно, не так ли? Я не хотел, я просто… я не мог молчать. — А какую тактику отвлечения ты бы использовал, если бы я на твоем месте была напугана до чертиков? — Она игнорирует мои извинения и поддразнивает меня в ответ. Это определенно много информации, которую нужно усвоить, возможно, я уже мертв, и это мой личный ад. Она мой демон, мучающий меня вечно. Она рассказывает о компании, рассказывает о следующей коллекции, которую нам еще предстоит запустить, кажется, её голова находится в таком далеком будущем, что я не могу толком уследить за тем, что она говорит. Всё, что я могу сделать, это смотреть на неё, на её шевелящиеся губы, вспышка мобильного телефона заставляет её глаза сиять, и я… очарован, если не сказать больше. И, конечно же, интеллектуально взволнован тем, насколько она компетентена. — Сколько минут? — Спрашиваю я, когда она перестает дышать. — Пятнадцать минут, — Говорит она, —Я столько всего сказала, и это заняло так много времени? Ну, черт. Я смеялся. — Ты действительно много сказала, думаю, половину вещей я не смог исправить. — Ты так благодаришь меня за попытку тебя отвлечь? — Это то, что ты пыталась сделать? — Я дразню её. — Я думал, ты пытаешься заставить меня чувствовать себя еще более несчастным, думая о будущей работе, чтобы я захотел умереть сегодня. — Распутник? Мы в прошлом веке? — Интересный выбор слова для описания ситуации, вам не кажется? Любые нарушения правил поведения на работе… — Объясняет она. — Ммм… — Я немного думаю о том, что она говорит — Да, мне нравится использование этого слова. Но я не могу перестать задаваться вопросом: Чего ты от меня ожидал? Как ты хотел, чтобы я тебя называл? — Не знаю, Серкан Болат, — Шепчет она мне. Только тогда я понимаю, что, разговаривая, мы становимся ближе — Удиви меня. Твои слова зажигают во мне пламя. Все, на чем я могу сейчас сосредоточиться, это то, насколько привлекательны твои губы. — Обычно я довольно хорошо улавливаю то, что выходит из моего рта, но тебе, Эда Йылдыз, удается доминировать над моим мозгом раздражающе грязным способом. — Вы действительно готовы вступить на этот опасный путь? — Предупреждаю — Это трудная линия, ты мой начальник. — Ты боишься меня? Боишься ледяной Принцессы? — В моих глазах, должно быть, отразилось мое потрясение, когда я понял, что она знает, что все её так называют. — Что, ты думаешь, я не знаю, что все так меня называют за моей спиной? — Не все. — Ты меня так не называешь? — спрашивает Эда. — Как ты меня тогда называешь? — Я не называю тебя принцессой, но я называю тебя Ледяной Королевой. Она снова смеется. — Ах, это не так уж и смешно. Я ожидала чего-то более захватывающего… Немного распутного, может быть, более смелого. Я смотрю на нее с открытым ртом. Я никогда не предполагал, что окажусь в таком положении, когда она освободит место для флирта. Когда я говорю это, её дыхание останавливается, и она задыхается. Я пользуюсь пространством, которое она мне дает, и приближаюсь, наклоняя свое лицо к ее лицу. — Ты самая горячая и разочаровывающая женщина, которую я когда-либо встречал. Каждый раз, когда я видел, как ты идешь по коридорам моего сектора, все, что мне хотелось, это склонить тебя над своим столом и положить руку на твою задницу, идеально обрамленную твоей черной юбкой. Эда задыхается и закрывает глаза, впитывая то, что я говорю. — Все, чего я хотел больше всего и хочу до сих пор, — Это поднять твою юбку и уткнуться лицом в твою киску, пока все в этом здании не услышат твои крики, пока я трахаю тебя языком. — Серкан… — Простонает она моё имя, и я уже чувствую, как мой член пульсирует внутри штанов. — Даже весь лед в мире не сможет помешать мне хотеть тебя, — Я провожу указательным пальцем ей под губу, и Эда открывает глаза, глядя на меня — Это твой последний шанс закончить этот разговор, Эда Йылдыз, и тогда мы собираемся уйти отсюда и сделать вид, что ничего не произошло, просто скажи это. Но если ты снова будешь стонать мое имя… Я тебя поцелую. Эда убирает мой нос, ласкающий ее лицо, и на мгновение мне кажется, что она не будет продолжать то, что мы делаем, но потом я вижу, как она увлажняет губы. Её язык чувственно высунулся изо рта, приглашая меня продолжить. — Тот, кто будет стонать мое имя, — это ты, Серкан Болат. — Говорит она в тот самый момент, когда уходит с того места, где находится. Эда наклоняется ко мне, подносит руки к моей шее и сжимает наши губы. Это почти отчаянный поцелуй, полный желания и рвения. В тот момент, когда твой язык проникает в мой рот, я сильно сосу его, получая в ответ твой стон. Эда ненасытна, и я поражен тем, как хорошо она целуется, как хорошо мы подходим друг другу. Я знал, что мы будем такими, я знал, что нас с ней окружает эта страсть. Меня раздражает мысль о том, сколько времени мы потратили впустую, не воспользовавшись этим, и я отстраняю ее лицо от своего, хватая её за волосы и распуская кудри, как мне всегда хотелось. Но мои губы не отрываются от её тела надолго, пока она пытается дышать, я обхватываю ртом её шею, посасывая и облизывая каждый кусочек её кожи. Вспышка мобильного телефона помогает мне почти идеально рассмотреть вырез её рубашки, что заставляет меня стонать её имя, когда я вижу начало её черного кружевного лифчика. эда улыбается и кусает губу, когда видит, что я поклоняюсь её телу. Неожиданно она забирается ко мне на колени, положив одну ногу по обе стороны от моей талии, почти полностью закатывая юбку. Черт, я чувствую её всем своим членом, именно там, где она мне больше всего нужна. — Не просто смотри, — Шепчет она мне на ухо, кусая меня за ухо и терясь о мое тело, стреляя разрядами электричества в мою кожу. Мне не нужно, чтобы она говорила ещё раз. Я беру руки за первые пуговицы её рубашки и пытаюсь её расстегнуть, но терпение никогда не было моей сильной стороной, и в итоге я тяну всю переднюю часть её рубашки, срываю каждую пуговицу, оставляя ее открытой для себя и обнажая её. груди, все еще прикрепленные к её бюстгальтеру. Я ласкаю её левую грудь даже поверх кружева, и она извивается еще больше, её задница у меня на коленях прилегает к моему члену, заставляя меня закатывать глаза от удовольствия. — Красиво, — Повторяю то же движение на другой груди, — Чертовски съедобно. И чтобы доказать свою правоту, я опускаю чашку её бюстгальтера и беру её сосок в рот. Эда на этот раз громко стонет, запрокидывая голову и прижимая моё лицо к своей груди, желая большего. И я его пожираю, мне не нужно многого, чтобы знать, что это уже стало моим любимым блюдом. Я хочу съесть её всеми возможными способами. Заставь её кончить на свой член. Заставь ее кончить себе на язык. Трахни ее в своей гостиной. Съешьте её в её гостиной. Съешь её у стены. Трахни её на четвереньках. Засунь свой член ей в горло… Есть так много вариантов, что я чувствую, как у меня сжимаются яйца, просто думая о них. Но кажется, что все так и останется только в моем воображении, в тот момент, когда я кладу руку ей между ног и вижу, какая она мокрая, свет в лифте начинает мигать, и я понимаю, что наше приключение окончено. Эда спрыгивает с моих колен и встает, пытаясь привести в порядок свою одежду, но не рубашка уже испорчена. Я тоже встаю и пытаюсь поправить эрекцию в штанах, чтобы не было так очевидно, что мы делаем, но понимаю, что Эда не сможет спасти свою рубашку. Поэтому я просто беру свою куртку и отдаю ей, чтобы она могла её надеть. Лифт начинает двигаться, и мне страшно жаль, что мы не застряли еще на несколько минут в этой чертовой штуке, потому что за весь спуск Эда не сказала мне ни единого слова. Когда мы прибыли на первый этаж, нас встретила обслуживающая команда и извинилась за случившееся. Ну, мне не жаль. — Поблагодарите его за работу, если бы это зависело от меня, вас бы уволили. — Говорит она, но я знаю, что это неправда, это она их защищала. — Господин Болат, нам очень жаль и… — Я поднимаю руку, чтобы прервать их причитания. — Все в порядке, просто… в любом случае, не позволяй этому повториться. — Чёрт возьми, даже не пришлось подождать ещё несколько минут, пока я развлекаюсь… Эда выходит и идет к своей машине, и мне удается её догнать. — Эда, — Я говорю ей в тот момент, когда она открывает дверцу машины, — О том, что произошло… Я начинаю говорить, но не знаю точно, что мне нужно сказать. — Это было просто отвлечение, не нужно так эмоционально относиться к этому. — Отвлечение? — Ах, Эда Йылдыз, как ты думаешь, с кем ты играешь? — Я не хотела, чтобы рядом со мной кто-то трясся от паники. — И ты решила отвлечь меня языком во рту? — Это сработало, не так ли? — Говорит она с ироничной улыбкой. Она садится в машину и закрывает дверь, зля меня от этого, как она делает вид, что то, что у нас было, было пустяком. Но прежде чем уйти, она опускает окно машины, чтобы посмотреть на меня в последний раз, и я позволяю себе надеяться, что она попросит меня войти. — Не волнуйся, я верну твою куртку. — А потом она уехала, оставив меня позади. Итак, ледяная королева вернулась.