Часть 18 "Мысли"

      Со стоном открываю глаза с изумлением смотря на поляну, посреди леса. Два скрещенных дерева гиганта под не малым наклоном, небольшой ручей... Поляна больше чем в пяти километрах от Конохи... Никаких разрушений не было, если не читать словно выжженную траву вокруг меня, но больше ничего.       Тело нещадно болело, руки не хотели двигаться, ноги горели, поясница горела словно ее серьезно обожгли, в добавок к ломящей боли как по всему телу. Живот вообще разрывался и будто был на грани, дышать было тяжело, все болело изнутри выдавая силу отката. Ты можешь стать равным полу богу шиноби на краткий миг, но за все будет расплата. Не приятное слово, особенно вспоминая что я сделал во внутреннем мире...       Я подписал тот свиток, а кто бы на моем месте не сделал так же?! Жабы и змеи сильны, не спорю, но о них знают все, сильные и слабые стороны. А ещё... Какие у меня шансы заполучить достойный призыв который не вставит мне клинок в спину если я ну скажем, решу сменить сторону игры. Жабы те ещё уроды если подумать, у них свои мотивы, но пока их мотивы на стороне конохи, и вот в чем проблема... Я не планирую быть на стороне этого селения. Можно ведь хотя бы самому себе не врать на этот счёт. "Хах. Герой деревни сдерживающий девятихвостого, сын самого пятого, негласный ученик элитного шиноби да ещё и жены главы целого клана Учиха, отпрыск клана Узумаки, которые были вечными союзниками селения, крестник жабьего санина. Человек с таким количеством "титулов" просто не может не быть на стороне деревни, так?" -- Эти мысли вызывали улыбку.       Эта деревня в моих глазах сборище способное придать в любой момент. Как там умер Кагами Учиха? Интересно, почему пропал прошлый патриарх Хьюго? Из-за чего же пали Узумаки? Да и почему некоторые кланы внутри деревни, процветающие десятилетиями внутри этой же деревни вдруг увядали, вырождались обескровливаясь, лишаясь сильных шиноби от которых собственно и получались сильные дети?       Коноха это прогнившее до глубины дерева место, где тебе могут улыбаться, а за улыбками ты, при достаточном желании можно спокойно разглядеть то как к тебе относиться. Жители становятся куда как более... Расслабленными видя перед собой ребенка с столь лучезарной внешностью, мои голубые глаза выглядят добрыми, и не отменными ни каплей соображалки. Хах, да даже я назвал бы человека которого виду в зеркало добрым простачком не способным ничего задумать, опасная внешность получается.       Потому ни с Конохой, ни с ее жабами нам не по пути. Змеи просто страшные и уж больно хитрожопые и охочие до крови, и своего призыва тебя они тоже не сказать что сильно выделяют. Не все, но многие. Вот и выходит, выбора у меня нет. Лис знает техники, лис дал призыв. Я не настолько туп чтобы рвать печать сейчас, но выбора тупо нет. Сейчас мне хватит отговорки дабы тварь скрепя зубами, хватаясь да терпение и хитрость с влажными мечтами о будущей расправе надо мной, согласилась на то что справедливо будет оторвать кусок печати уже после выполнения трёх обеденных "помощей". И обманывать не надо, после мне снова дадут помощь требуя оторвать новый кусочек столь неприятной для хвостатого бумажки.       И я это снова сделаю. Буду морозится, отпираться, пытаться найти другие варианты, но рано или поздно снова соблазнюсь на такой лакомый кусочек. Я как рыбка, на крючке. -- Но... -- Голос сипел, горло тут же пересохло став пустыней тело взвыло новой болью, потревоженные движением. -- Но... Рыбка... бывает... разной... -- Ухмыляюсь смотря на предрассветное солнце, только собирающее зажечься полноценным рассветом.       Грохот грома разнесся по поляне показывая отца и отряд больше чем из двадцати шиноби, добрая половина из которых была медиками. -- Он уже вышел из режима джинчурики! -- Кто-то кричал, кто-то бежал, кто-то поднимал меня на руки и плакал расплываясь алым пятном по мутнеющему зрению.       Я в руках своих, родители здесь, так что все хорошо... Тело просто не могло выдержать такое издевательство. Принудительно выключенное лисом сознание сразу же утекло стоило осознать что тело в безопасности.